На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Средневековая ментальность как тип культуры. Психологический склад средневековой личности. Характерные признаки средневековой жизни. Двойственный полуязыческий и полухристианский строй понятий и жизни. Городская и сельская культура.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 14.02.2007. Сдан: 2007. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


26
Содержание

Введение
1. Особенности менталитета средневекового человека
2. Средневековая ментальность как тип культуры
3. Психологический склад средневековой личности
Заключение
Литература
Введение
Актуальность данной темы заключается в том, что средне-вековье -- пестрый конгломерат народов и стран -- пред-ставляет все-таки единую цивилизацию. Его общественно-экономический строй (по крайней мере в крупных и раз-витых странах Европы) - феодализм; средневековые европейцы -- христиане, их мировосприятие теоцентрично, т. е. сводит все сущее к промыслу всемогущего Бога. Трудно найти в истории более противоречивую, более сложную культуру, чем культура средних веков.
Термин «средневековье» условен. Итальянские гумани-сты противопоставляли «темным» средним векам золотой век античности (культурный канон) и со-временность, когда происходит восстановление классики. Это идеологическое разделение стало полезным обозначе-нием эпохи, когда язычество и монотеизм, община и го-сударство, город и деревня, универсализм и замкнутость, книжность и неграмотность сталкивались как поляризо-ванные и равномощные силы.
«Средневековым миросозерцанием, -- писал русский философ В. Соловьев, -- я называю для краткости истори-ческий компромисс между христианством и язычеством, тот двойственный полуязыческий и полухристианский строй понятий и жизни, который сложился и господство-вал в средние века как на романо-германском Западе, так и на византийском Востоке» [12, с. 344].
Сходное определение дает эпохе и современный фран-цузский историк Ж. Ле Гофф. В его определении средневе-ковье унаследовало от Рима борьбу двух вариантов разви-тия: открытости и закрытости. Но «Рим, замкнутый сте-ной, восторжествовал над Римом без границ и без стен, о котором тщетно мечтал несчастный Рем» [8, с. 9]. Средневековье же--с самого начала более сложный мир, который не может замкнуться. Этому мешает и от-крытость христианского вероучения.«Религия вселенского призвания, христианство не рисковало замкнуться в гра-ницах одной цивилизации. Конечно, оно стало главным наставником средневекового Запада, которому передало римское культурное наследие. Конечно, оно восприняло от Рима и его истории склонность к самозамыканию. Но перед лицом закрытого типа религии западное Средневе-ковье создало также и более открытый ее вариант; и диа-лог этих двух ликов христианства стал доминирующим в ту переходную эпоху. Десять веков потратил средневековый Запад, чтобы сделать выбор между стоявшими перед ним альтернатива-ми: замкнутая экономика или открытая, сельский мир или городской, жизнь в одной общей цитадели или в разных самостоятельных домах» [5, с.11].
В советской историографии, определявшей указанный период как становление, расцвет и начало упадка феода-лизма, средние века датировались с V по XVII вв. В немар-ксистской науке, как правило (для Западной Европы), указывают VI--XV вв. После средневековья начинается Воз-рождение, которое по культуре и общественно-полити-ческому устройству отличается от средневековья, но не вполне относится к современности. Западноевропейская цивилизация делится на «темное» (VI--Х вв.), зрелое (XI--XIII вв.) и позднее средневековье.
Христианская культура сохранила основные достиже-ния греко-римской античности, но отрицала языческое отношение к миру. Политеизму она противопоставляет монотеизм; натурализму, интересу к предметному миру --
духовность, культивирование интроспекции; гедонизму (культу удовольствий) - аскетический идеал; познанию через наблюдение и логику -- книжное знание, опираю-щееся на Библию и толкование ее авторитетами церкви.
Цель работы - выявить особенности менталитета средневекового человека. При достижении данной цели необходимо было решить следующие задачи:
- рассмотреть характерные признаки средневековой жизни;
- выявить типичные черты личности средневекового человека.
- показать соотношение ментальности с культурной ситуацией в средневековье.
1. Особенности менталитета средневекового человека
Какие только противополож-ности не объединяются воедино на этом не таком уж длительном от-резке времени! Это жажда чудесного и страх перед ним; стремление к путешествиям и ограниченность кругозора местом проживания, чер-той горизонта. Это учение о христианском милосердии и всепроще-нии, с одной стороны, и постоянные войны и казни с крайней сте-пенью жестокости -- с другой. Это соединение возвышенного и низ-менного в повседневной жизни: ожидание конца света, постоянная подготовка к нему и в то же время удручающая простота нравов, когда обжорство, распутство и другие пороки не выглядят аномаль-но. Это контрасты общественного устройства с его жестким сослов-ным делением, при котором невозможно смешение социальных сло-ев друг с другом. Поэтому культура тоже контрастна, разделена со-циальными перегородками, все в ней представляет единство "высо-кого" и "низкого", городского и сельского, рыцарского и цехового и других начал.
Контрасты эпохи обостряют чувства и ум, разжигают страсти -- от взрывов необузданности и зверской жестокости до глубин душевной отзывчивости. Все это выливается в публичное выражение любых эмо-ций: скорби по поводу похорон, умиления от светских церемоний (например, бракосочетания особ королевского двора), намеренно выно-сившихся на всеобщее обозрение и вызывавших слезы радости у со-бравшихся, или непритворной кровожадной злобы на публичных каз-нях. Сильно и непосредственно проявляется вспыльчивость, неистово выражаются воинственность, алчность, корыстолюбие, мститель-ность, бурно демонстрируется верность, формирующая слепое жела-ние следовать во всем своему господину. Средневековье -- эпоха пыл-ких страстей и наивных до детскости фантазий. Эти качества присущи менталитету всех без исключения сословий, хотя и находят различную форму воплощения [5,306].
Сознание сельского жителя развивается на другой основе, чем в го-роде. Деятельность крестьянина не отличается особым разнообразием, а потому и вырабатывает особую консервативность и недоверие ко все-му новому, что станет позже предметом осмеяния для бойких город-ских подмастерьев. Но эта же монотонность жизни развивает и жаж-ду чудесного, фантазию, населяющую весь мир за пределами види-мости чудовищами или колдунами, живущими в сказках и легендах устного народного творчества. Именно здесь сохраняется древний ге-роический эпос, повествующий о деяниях богов и героев.
Племена германцев, скандинавов, кельтов и другие были окружены не слишком радостной природой: холодное море, отвесные скалы, ча-сто хмурое небо. Это были суровые люди, которые вели суровую жизнь, создавая не менее суровую мораль. Часть этих моральных прин-ципов дошла до нас в виде наставлений бога скандинавов Одина в "Изречениях Высокого". Подозрительность и осторожность -- таковы главные рекомендации бога:
"Прежде чем войдешь в дом, присмотрись ко всем входам: не скрывается ли где враг".
"Дня не хвали раньше вечера, жену -- раньше ее смерти, оружия -- пока не испробовано, девушки, пока не замужем, лед похвали, если выдержал, пиво, когда выпито" [10,8].
Недоверие к окружающему распространяется и на людей, и на природу. Кругозор сельского жителя был ограничен примерно восемью километрами в диаметре. Это -- предел досягаемости, место деятель-ности, круг видимого мира. Весь остальной мир представляется насе-ленным чудищами, великанами, людьми о нескольких головах, не-ведомым зверьем, в нем происходят волшебные происшествия и пре-вращения. Даже ближайший лес для селянина -- не только место охоты, но постоянная опасность, не только реальная (разбойники), но и вымышленная: лес -- это неизвестность, а неизвестность стра-шит непросвещенный ум.
Сельский житель всегда зависел и от природы, и от обществен-ных катаклизмов, поэтому ему нужна была защита, чтобы спокойно обрабатывать свои поля. Он прибегал к помощи аристократа, но за это высокородный защитник налагал на него дополнительные побо-ры. Земледельцу присуще было размышлять о природе и ее явлени-ях, но поскольку он не получал образования, все знания передава
лись из поколения в поколение через практическую деятельность. Земледелец не покорял силы природы -- он пытался снискать их благоволение путем молитв и жертв, а на этом пути религиозность, легковерие и суеверие шли рука об руку. На этом основании у него выработались два различных стереотипа поведения: с одной сторо-ны, абсолютная покорность и даже некоторый фатализм, иногда гра-ничащие с показной или реальной туповатостью, а с другой--безу-держное бунтарство, периодически выливающееся в жестокие и кро-вопролитные крестьянские войны.
Позднее, когда образовались и обособились новые государства, окончательно сложились отношения между вассалами и сеньорами, народный эпос вбирает в себя историческую тематику, воспоминания о величии королей, походах, победах; и те, кто вызывает к себе чув-ство восторга или симпатии, наделялись красивой внешностью, доб-ротой и другими лучшими качествами. Таковы эпические предания о Роланде или "Песнь о Нибелунгах". Но и здесь присутствует суровость, пронизанная вассальной верностью, сливающейся в героических ска-заниях с верностью роду, племени, стране, государству. Герой песен -- эпический король, власть которого воплощает единство страны. Эти произведения могли быть сложены и воинами, чей кругозор несколь-ко богаче кругозора крестьянина, но по определенной "однозначнос-ти" они и в крестьянском, и в военном эпосе поразительно похожи: такой же узкий круг тем, те же сюжетные и языковые клише, тот же однонаправленный взгляд на мир. Даже тогда, когда появились новые, патриотические темы, традиционная для эпоса борьба "светлого" и "темного" начал раскрывается через столкновение христиан и "невер-ных".
Городской уклад жизни никогда не отличался постоянством. Го-рожанин, иногда беглый крестьянин, которому нужно было продер-жаться в городе год, чтобы получить свободу, должен был быстро со-ображать, быстро реагировать на любую ситуацию и трезво оценивать реальность. Плутовство, хитрость, изворотливость становились элемен-тами городской культуры и не воспринимались как порок.
В городе жесткая иерархия со своими запретами и ограничениями выступала особенно явственно. Например, были запрещены смешан-ные браки (церковь не давала благословения), одежда горожан долж-на была соответствовать их социальному положению. Даже богатым ре-месленникам и купцам запрещалось носить платье из бархата или ат-ласа, кружева, украшения из драгоценных камней. Нарушителя уста-новленных правил могли подвергнуть публичному наказанию розгами или кнутом, заключению в тюрьму и крупному штрафу.
Здесь особенно сильно ощущалась разница между роскошью вель-мож и грязью узких, темных из-за тесной застройки улиц, между жа-рой летнего дня и холодом и тьмой зимней ночи, между торжествен-ностью церковного богослужения и разгулом веселого карнавала. Мо-жет быть, карнавальная культура была самым ярким и специфическим явлением средневекового города. Кроме карна-вала, существовали особые "праздники дураков", праз-дник осла, а также -- как часть церковного обряда -- "пасхальный" и "рождественский" смех, при котором во время праздничного богослу-жения священник произносил речи, не всегда отвечающие требова-ниям повседневной морали.
Не только карнавал имел народно-площадную форму. Даже церков-ные храмовые праздники сопровождались ярмарками с площадными увеселениями, в которых участвовали "уроды", великаны, "ученые" звери и др. Смех сопровождал и гражданские церемониалы и обряды,-- пишет М. М. Бахтин,-- шуты и дураки были неизменными их участ-никами и пародийно дублировали серьезные действия -- чествования победителей турниров, посвящение в рыцари и др. Даже на бытовых пирушках выбирались "бобовые" король и королева "для смеха". У многих народов от весенних обрядов сохранились обычаи выбирать "майскую королеву", которая олицетворяет весну. Соответственно "ко-роль" должен олицетворять зиму [2,5].
У карнавала средних веков есть свои непреложные законы: он не делит участников на исполнителей и зрителей; карнавал не смотрят, в нем живут, так как по своей идее он всенароден; пока карнавал со-вершается, ни для кого нет никакой другой, некарнавальной жизни. Таким образом, карнавал несет в себе две идеи: это идея особой кар-навальной свободы и идея возрождения и обновления жизни. Как пи-сал Бахтин [2,5], в карнавале сама жизнь играет другую, свободную (вольную) форму своего осуществления, свое возрождение и обнов-ление на лучших началах.
Официальные праздники принципиально отличались от карнавала. Они были серьезны, не уводили от существующего общественного ук-лада, не даровали человеку освобождения от реальности, а наоборот, еще сильнее закрепляли и утверждали неизменность и вечность суще-ствующего миропорядка, его ценностей, норм, идеалов. Официаль-ность всегда обращена в прошлое, в отличие от карнавала, который торжествовал освобождение от господствующих норм, был праздни-ком обновления. На время карнавала как бы упразднялись иерархичес-кие отношения, которые подчеркивались на официальных праздниках. Фамильярность карнавала -- особое состояние раскованности, при ко-тором каждый человек ощущал себя равным среди равных. Существо-вал и особый карнавальный язык, богатый и способный выразить ми-роощущение народа, враждебное всему застывшему, раз и навсегда данному. Для него, как говорит Бахтин, характерна логика "обратное -ти", "наоборотности", мира "наизнанку", логика "снижений", про-фанации, шутовских увенчаний и развенчаний [2,5]. Смех карнавала всенароден, он -- не индивидуальная реакция на какое-либо отдель-ное явление, а направлен на весь мир и его устройство, высмеивает всё и вся, в том числе и самих участников.
Влияние карнавального мироощущения на городскую культуру бы-ло велико, так как города средневековья жили в условиях карнавала в общей сложности до трех месяцев в году. В повседневной жизни также невозможно было полностью преодолеть карнавальное мышление. Даже те люди, которые обычно предавались ученым трудам, не избег-ли мощного воздействия карнавального смеха. Школяры, монахи, вы-сокопоставленные церковники и ученые богословы умели веселиться, уходя от привычной серьезности. Одно из произведений -- "монашес-кие шутки" -- написано на "ученой" латыни, но представляет собой пародийные трактаты богословского и теорети-ческого характера. Здесь все обряды и богословская идеология по-казаны в смеховом аспекте.
Миру известны пародийные произведения, которые показывают, как глубоко проникала смеховая карнавальная культура в стереотип средневекового человека. Например, освященная традицией вольного "пасхального" смеха "Вечеря Киприана" дает карнавальную версию всего Священного писания. Были созданы пародийные дубли на все стороны и моменты церковного культа и вероучения, пародировались различные литургии, молитвы, в том числе и священнейшие -- Отче наш и Аvе Маriа, церковные гимны и псалмы. Эта литература не была враждебна христианству, она его не высмеивала, а, как это ни пока-жется странным, сохраняла и частично использовала в "празднике ду-раков", который шел по календарю следом за праздником Рождества Богоматери и проводился в том же храме теми же богослужителями.
Конечно, нельзя считать, что городская культура обособлена от сельской или культуры средневекового воинства. Но именно город являл собой соединение всех противоречий и противоположностей сред-невековья в целом. Ведь город был административным центром, здесь находились резиденция сеньора, если город был в его власти, или епископский дворец, ратуша и прочие официальные учреждения. Здесь были сосредоточены ремесленные цеховые организации со своей сложной структурой, деловыми отношениями, обычаями, праздника-ми, процветали торговля и ростовщичество. Здесь можно было встре-тить богатого купца и расчетливого крестьянина, веселого подмасте-рья и солидного цехового мастера, бродячего монаха, школяра, разо-рившегося рыцаря и спесивого сеньора.
Городская культура повлияла на развитие языка. Деловая пере-писка, любые документы, ученые и богословские трактаты, некото-рые уличные представления, разговоры монахов и школяров, богослу-жения и пародии на них -- все это писалось, читалось и слушалось пока еще на латинском языке. Но уже просыпался и разворачивался, расширяя свое влияние, народный язык, тот, что до этого существо-вал как варварский. Разговорная, "кухонная" латынь мешалась с на-родными говорами в шутовских пло-щадных представлениях и народной литературе. Именно в городе появи-лось крамольное и забиячливое "Сказание о Лисе" -- одно из пер-вых сатирических произведений.
Это произведение заслуживает внимания, так как, во-первых, оно связано со старинными баснями, из-вестными всему европейскому миру из античных источников, во-вторых, сами басни -- продукт древнейшей индоевропейской культуры, гораздо старше античности. Герой басен -- Лис, носящий германское имя: Рейнгард, Рейнеке, Ренар. Один остро-умный поэт (XII в.) дал всему циклу повестей о Лисе (всего их двад-цать шесть) название "Роман о Лисе" или "Роман о Ренаре", кото-рое звучало как сатирическое сопоставление с рыцарскими или кур-туазными романами, намекая, что народ на свой манер изображает жизнь высшего общества, рыцарей и дам. Это изображение носит ха-рактер маскарада, при котором звери имеют все чины и черты фео-дального общества.
Звериная держава управляется императором Львом по имени Нобль (Благородный). Он действительно благороден и справедлив, но его ок-ружают коварные хитрые вассалы: волк Изегрим со своей мрачной и ненасытной супругой, хитрый кот Тьебо, обжора и тугодум медведь Брюн, трусливый, глупый и угождающий всем баран Белин. Осел Бернар имеет титул архиепископа. Но и лис Ренар -- вовсе не герой, а воплощение разбоя, беззакония и насилия. Ренар еще и смутьян, он издевается над императором и ослом-архиепископом, над всеми, кто пытается внушить ему послушание. В его проделках отражается дух об-щества, в котором он живет и в котором решающим оказывается пра-во кулака. Героем же становится простой крестьянин, охраняющий свой дом от произвола мелких и крупных хищников. Именно у него Ренар униженно просит милости и суда над своей четвероногой бра-тией.
Хотя основу "Романа" составляет народная сказка, сложившаяся в сельской культуре, но только город со своим сатирическо-карнавальным мышлением мог так по-карнавальному выразить недовольство основами строя, пародирующее "высокую" литературу своего време-ни, а также отразить неоднородность общества и городской среды [1, З].
В этом романе проявилась еще одна особенность всей средневеко-вой культуры -- символичность. Для средневекового человека вообще многие предметы окружающего мира -- символы божественной воли или замысла. Но не только христианская символика царила в мышлении и мировосприя-тии. Многие явления природы, еще не раскрытые познанием, чита-лись как приметы, отзвуки некоего нематериального, мистического начала, уходящего корнями в далекое языческое прошлое. В искусстве большое место занимали описания снов, видений, толкований различ-ных знаков, предсказывающих будущее, исход любого начинания. Осо-бенно явственно это проявляется в литературных произведениях и в архитектуре, наполненной различными фантастическими фигурами, другими элементами, имеющими глубокий смысл и значение для взо-ра средневекового человека. В искусстве постепенно появляются сим-волические обобщения, различного рода аллегории, выражающие ка-кие-либо качества или стремления лю-дей: аллегории Верности или Благочес-тия, Любви или Смирения и т. д. В рома-не о Лисе мы тоже видим пример алле-горического изображения мироустрой-ства и человеческих отношений. Каждый социальный слой имел свою символику, так же, как и свой образ жизни и осо-бый слой культуры. Поскольку сослов-ная иерархия не способствовала взаимопроникновению элементов этих культур, то мы имеем дело каждый раз с вполне оформленной культурой того или иного сословия. Так, можно говорить об особой культуре и образе мышления крестьянина и феодального вельможи, горожанина и цехового ремесленника, воина или рыцаря.
2. Средневековая ментальность как тип культуры
Отечественный исследователь-медиевист А.Я.Гуревич посвятил ряд работ изучению средневе-ковой ментальности. Он поставил в центр собствен-ного культурологического анализа категорию лич-ности. Все особенности исторической ментальности -- восприятие времени и пространства, отношение к природе и сверхъестественному, понимание возрас-тов человеческой жизни, трудовая мораль и отноше-ние к богатству и бедности, право, мир эмоций -- все это различные обнаружения человеческой лич-ности. Без ее истолкования нельзя подойти к про-блеме ментальности.
Речь идет не о совокупности ценностей, а именно о постижении ментальности. Все упомянутые культурные феномены как раз в личности организованы в единую систему. Они находят выражение в ее сознании и бес-сознательном. Культурные самообнаружения направ-ляют активность личности, придают человеческому поведению исторически своеобразные формы, специ-фический стиль. Однако в теории ментальности слабо разработаны категории индивидуальности, то есть от-дельного человеческого экземпляра, и личности.
А.Я.Гуревич проводит различие между индивиду-альностью и личностью. В известной мере личность можно определить, по его мнению, как средний тер-мин между обществом и культурой. Индивид оказы-вается личностью, усваивая, интериоризируя кон-кретное культурное наследие -- и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.