На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Филиппо Брунеллески-один из тех, кто создал Ренессанс: художник, архитектор, инженер, изобретатель. Флоренция последней четверти XIV векапервой четверти XV века. Римское путешествие 14011402 годов. Архитектурное наследие гения во Флоренции.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Культурология. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2007. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


28
Санкт-Петербургский государственный университет
Философский факультет
Кафедра этики и эстетики
ФИЛИППО БРУНЕЛЛЕСКИ: ТВОРЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ РЕНЕССАНСНОЙ КУЛЬТУРЫ

Курсовая работа студентки
I курса дневного отделения
Цветковой Натальи Алексеевны.

Научный руководитель:
д. ф. н., проф. Акиндинова Т. А.

Санкт-Петербург
2006
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Глава I. Флоренция во времена Брунеллески
Глава II. Брунеллески и Флоренция
Глава III. Брунеллески в Риме
Глава IV. Архитектурное наследие гения
Заключение
Список литературы
ВВЕДЕНИЕ

Когда говорят или думают о Флоренции времени Брунеллески, перед глазами возникает светлая, просторная площадь перед Воспитательным Домом, с его широкой и легкой аркадой портика, фасад капеллы Пацци в глубине дворика Санта Кроче, купол собора, «который осеняет собою все тосканские народы» (1,26). Однако это в значительной степени результат смешения образов. Ренессансный, брунеллесковский облик Флоренция начинает приобретать лишь во второй половине XV века, когда последователи архитектора заканчивают, уже после его смерти, начатые им постройки и пытаются осуществить задуманную перепланировку некоторых частей города.
Один из тех, кто «создал» Ренессанс, Филиппо Брунеллески, на протяжении всей своей жизни сливался в умах современников с мифом (ими же сотворенным) о наступлении нового времени и нового искусства, с появ- лением нового типа творческой личности. Во второй половине XV века, после смерти творца, его верные ученики, а также флорентийский фольклор представляют его как культурного героя, сродни его куполу знаменитого собора. Все, что было создано, открыто или изобретено во Флоренции XV века, соотечественники Филиппо Брунеллески прямо или косвенно соотносили с его именем. Будучи человеком разносторонних интересов и универсальных возможностей, он, должен несомненно быть помещен в разряд «титанов Возрождения» (хотя этот термин обычно используется применительно к мастерам следующего века). Выдающаяся личность среди архитекторов этого периода, ему были столь присущи те универсальные навыки и таланты, которыми мы привыкли наделять деятелей Возрождения, что его имя должно ассоциироваться не только с флорентийской архитекту- рой. Брунеллески был скульптором и художником, ювелиром и часовщиком, археологом и сценографом, а также инженером, конструктором суден и гидравлических механизмов, занимался поэзией и написанием прозы, к тому же занимал влиятельное положение в обществе. Он действительно был человеком универсальных возможностей, тем более что в литературе ему приписывают еще более выдающиеся способности.
В своей курсовой работе я постараюсь рассмотреть творческую личность Филиппо Брунеллески в контексте культуры, его окружавшей. Я попытаюсь взглянуть на жизнь великого мастера как на единство двух взаимопроникающих друг в друга аспектов: мифа и реальности, попытаюсь проследить нечеткую грань между ними. Для этого я приведу новеллу о Грассо, а также свидетельства и письма современников творца. Также в этой работе я ставлю своей задачей рассмотреть личность Брунеллески не только в контексте флорентийской культуры, но и в контексте культуры «вечного города», основываясь на итогах его впечатлений от поездки в Рим, точная дата которого не может быть названа. Естественно я не хотела бы также обделять вниманием архитектурное наследие, оставленное после себя великим архитектором, а лучше сказать - универсальным деятелем эпохи Возрождения. Поэтому значительная часть моей работы посвящена истории создания шедевров флорентийского зодчества.
Во время поиска материалов для курсовой работы я обнаружила, что данная тема не очень сильно разработана в отечественной литературе, поэтому большинство сносок в моей работе относятся к цитатам из непереведенных на русский язык изданий, касающихся данной темы. В большинстве своем эти цитаты взяты из книги Даниловой И.Е. «Брунеллески и Флоренция: творческая личность в контексте ренессансной культуры».
ГЛАВА I. ФЛОРЕНЦИЯ ВО ВРЕМЕНА БРУНЕЛЛЕСКИ

Флоренция, в которой жил и творил Брунеллески, Флоренция послед- ней четверти XIV века - первой четверти XV века, была городом еще вполне средневековым. В последние десятилетия XIV века, в годы детства и юности Брунеллески, вследствие эпидемии чумы и разного рода бурных политических событий строительство в городе было приостановлено, а если и велось, то очень медленно. Колуччо Салутати рисует выразительную картину Флоренции конца треченто: «Поднимемся на гору, с которой можно хорошо видеть каждую щель нашего города Флоренции. Поднимемся и взглянем вниз на городские стены, вздымающиеся к небесам, на величественные башни, на обширные церкви, на великолепные дворцы... Наш Собор удивительной работы; если он когда-нибудь будет закончен, то ни одно здание, созданное человеческими руками, не сможет с ним сравниться: строительство его стоило больших денег и большого труда, сейчас оно доведено уже до четвертого яруса: красоту собора увеличивает прекрасная колокольня. Ничто не может быть более нарядно выложено мрамором, более искусно расписано и украшено орнаментом. Но собор строится слишком долго и, кажется, в конце концов превратится в безобраз- ные руины: скоро придется не только достраивать его, но и ремонтировать».
Теснота улиц и площадей средневековой Флоренции диктовала особый вертикальный характер восприятия архитектуры. Чтобы увидеть здание целиком, необходимо было сильно закинуть голову - и тогда оно представало в головокружительном ракурсе, возносящимся к небу. При такой точке зрения все формы приобретали стремительную динамику взлета, пропорции искажались, линии смещались, истинные размеры здания оказывались недоступными рациональному восприятию и оценке. Восприятие архитектуры с близкого расстояния, снизу вверх, от подножия к вершине неизбежно создавало не только визуальный, но и эмоциональный, смысловой ракурс. Зритель оказывался по отношению к зданию - будь то храм, дворец или крепостная башня - как бы в позиции предстояния, рождавшего ощущение несоизмеримости величин и значений. Из-за особенностей планировки средневековой Флоренции площадь, где стоит собор Санта Мария дель Фьоре, оказалась слишком тесной для такого огромного сооружения; массив здания занимает ее почти целиком, не давая возможности отхода. Подобное решение, обычное для средневекового города, в XV веке воспринималось как нарушение законов архитектурной композиции, как одна из тех ошибок, которые приводятся в трактате Альберти: «Мне нравятся те храмы, которые по величине соответствуют размерам города. Огромными же размерами я... поражаюсь неприятно» (1,215). Средневековая планировка не допускала дистанции по горизонтали. Не случайно Брунеллески, создавая свою первую перспективную композицию, вынужден был войти на несколько шагов внутрь соборного портала: с других точек Баптистерий увидеть целиком было невозможно.
Эта особенность средневековой городской планировки, возможно, объясняет, хотя бы отчасти, обстоятельства возникновения перспективных ведут Брунеллески, до сих пор еще не получивших достаточно убедительной интерпретации. Ведь, в сущности, они были продиктованы стремлением архитектора найти вид издали в пространственной среде города, далевых видов не имевшей. В этом смысле доски Брунеллески можно рассматривать как замыслы или проекты новой городской планировки, принципиально отличной от реальной планировки Флоренции того времени, - проект, которые сам Брунеллески попытается в дальнейшем осуществить, раздвинув плотную ткань городской застройки, создав внутри нее свободные зоны, пространственные дистанции.
ГЛАВА II. БРУНЕЛЛЕСКИ И ФЛОРЕНЦИЯ

Основным источником сведений о жизни Филиппо Брунеллески считается его «Биография», составленная Антонио ди Туччо Манетти. Это сочинение было написано около 1462 года, то есть через три с лишним десятилетия после смерти архитектора. Автор утверждает, что он знал Филиппо и «говорил с ним», однако он был младше архитектора на 56 лет, то есть на целых два поколения; в год, когда Филиппо скончался, Антонио Манетти исполнилось 23 года. По-видимому, это знакомство ограничивалось одной или несколькими встречами знаменитого маэстро, которому было под восемьдесят, с двадцатилетним юношей, еще не кончившим учение.
Манетти имел в своем распоряжении документы, относящиеся к строительству соборного купола, Воспитательного Дома и других сооружений, в возведении которых принимал участие Брунеллески; по-видимому, он использовал более ранние, может быть, прижизненные биографические записи и даже, как предполагают, не дошедшие до нас записные книжки самого Филиппо. Однако «Биография» откровенно апологетична, в ней пристрастно интерпретируются многие факты, и значительно искажается общая художественная и духовная атмосфера во Флоренции первой половины XV века; ей приписываются черты, характерные для флорентийской культуры последней четверти столетия.
Представление о том, как Брунеллески вписывался в жизнь Флоренции первого десятилетия кватроченто, в ее бытовую и культурную топографию, дает так называемая «Бурла» или «Новелла о Грассо», автором которой в последнее время также считают Антонио Манетти.
Современные исследователи не сомневаются в том, что режиссером и главным исполнителем описываемой в новелле истории был Брунеллески и что большинство упоминаемых в ней лиц действительно принимали участие в этом двухдневном спектакле, разыгранном на улицах Флоренции. Есть предположение, что Филиппо не только составил сценарий и осуществил постановку, но и сочинил первоначальный текст новеллы, который - в устной передаче или в записях - дошел до Манетти и был им литературно обработан.
Вот что рассказывается в этой новелле.
Однажды зимним вечером 1409 года у Томаззо Пекори - одного из представителей известного флорентийского рода - собралось за ужином большое общество. После ужина, усевшись у очага, они начали беседовать о своих ремеслах. Кто-то заметил, что среди них нет Манетто Амманнатини, инкрустатора и резчика по дереву, «прозванного Грассо за его толщину». Собравшиеся обиделись на Грассо, который был завсегдатаем их компании, и решили сыграть с ним шутку. Посыпались предложения, но всех превзошел в остроумии и изобретательности Филиппо Брунеллески, сверстник Грассо и его близкий приятель. Брунеллески придумал, как «убедить его в том, будто он превратился в совсем другого человека» - в некоего Маттео. «Филиппо усмехнулся, потому что у него имелась такая привычка, а также потому, что он был человек, очень уверенный в себе».
Вечером следующего дня Филиппо отправился к приятелю. Через некоторое время в лавку прибежал подосланный самим же Филиппо мальчик и вызвал его домой, сказав, что у него якобы случилось несчастье, Филиппо ушел, попросив Грассо не отлучаться некоторое время из лавки на случай, если понадобится его помощь. Сделав вид, будто спешит домой, он «свернул за угол и направился к дому Грассо, стоявшему неподалеку от церкви Санта Мария дель Фьоре», отпер дверь при помощи ножа, вошел в дом и заперся изнутри.
Не дождавшись вестей от Филиппо, резчик отправился домой, однако не смог открыть дверь, а на его крик Брунеллески ответил ему как бы от его собственного имени, подражая его голосу и обращаясь к нему как к Маттео. Сбитый с толку Грассо сошел с крыльца, «но тут же столкнулся, как то было заранее условлено, с Донателло, ваятелем, который принадлежал к названной компании и был приятелем Грассо». Донателло небрежно поздоровался с ним, назвав его именем Маттео, и прошел не останавливаясь. Растерявшийся Грассо вернулся на площадь Сан Джованни к Баптистерию и решил стоять там, пока не встретит кого-нибудь из знакомых. Здесь события в придуманном Брунеллески спектакле начинают принимать драматический характер. Пока Грассо вне себя от изумления стоял посреди площади, к нему подошел судебный пристав в сопровождении шести стражников флорентийской долговой тюрьмы, объявили его должником кредитора Маттео и повели в тюрьму. Писец в тюрьме - тоже участник представления - сделал вид, что зарегистрировал его «в книге предварительных записей» и отправил в каземат. Среди заключенных, надо полагать, не оказалось никого, кто знал Грассо, все именовали его Маттео. На следующее утро в тюрьму как бы случайно заглядывает Франческо Ручеллаи, на днях заказавший Грассо резной верх для статуи. Заглянув в окошко каземата, Ручеллаи сделал вид, что не узнает Грассо. бедный резчик все более убеждался в том, что превратился в другого человека, и приходил в отчаяние.
Вслед за этим выходом масла в огонь подливает незапланированный выход судьи, который сам оказался в тюрьме за долги. Он не был участником заговора, но моментально включился в игру после откровенного рассказа подавленного резчика. Судья стал рассказывать Грассо об известных ему случаях подобных превращений, ссылаясь на неопровержимые авторитеты, этим повергнув Грассо в совершенное отчаяние.
Задуманное Брунеллески представление продолжает развиваться. В игру включаются два брата Маттео, которые приходят к нему, якобы заплатив за него долг. Грассо «тащится» за ними в дом Маттео, который живет возле церкви Санта Феличита, по ту сторону Арно (Олтрарно), на другом конце тогдашней Флоренции; он боится, что Маттео в свою очередь превратился в него самого и водворился в его собственном доме рядом с собором, куда Грассо не решается заглянуть. На сцене появляется еще один невольный участник розыгрыша - приходской священник; не посвящены в игру, он искренне считает Грассо душевнобольным и пытается «выбить из его головы дурь». Наконец братья подсыпают в вино резчика полученный ими от Брунеллески опий, и он засыпает. Тогда снова появляется на сцене Филиппо; с помощью товарищей он переносит Грассо в его собственный дом. Проснувшись, резчик с радостью понимает, что «развоплотился» и снова стал самим собой. Но на этом задуманная Брунеллески пьеса не кончается. Братья Маттео приходят в мастерскую Грассо и рассказывают ему его собственную историю о том, как их брат накануне возомнил себя обратившимся в Грассо и. т. д. Резчик решает пройтись, доходит до собора и встречает как бы случайно оказавшихся там Брунеллески и Донателло, которые с равнодушным видом, но внутренне давясь от смеха, рассказывают ему ту же историю о Маттео. Тут Грассо окончательно перестает понимать, «где сон, а где явь». Вдруг неожиданно появляется сам Маттео, выход которого не был запланирован сценарием Брунеллески. Оба исполнителя смущены, но вскоре выясняется, что Маттео посвящен в замысел. Рассказ Маттео убеждает Грассо в том, что они на целые сутки необъяснимым образом поменялись обличьем, в голове у него все перепутывается. Наконец Филиппо предлагает всем пойти на хоры собора, где, удобно расположившись, они снова обсуждают всю историю, просмаковав ее от начала и до конца.
Через несколько дней Грассо понимает, что с ним сыграли шутку, но не может уразуметь каким образом. Чтобы избавиться от насмешек Грассо решает уехать из Флоренции в Венгрию. Грассо нанял себе клячу до Болоньи, и пока он проезжал по улицам города, ему несколько раз доводилось слышать, что над ним посмеялись его друзья. «По все Флоренции только и разговору было, что шутку с ним учинил Филиппо ди сер Брунеллеско». Это особенно мучило беднягу, «он знал, что от шуток Филиппо ему никогда не отделаться».
В заключение новеллы автор сообщает, что она была записана уже после смерти Брунеллески со слов его друзей, которые слышали ее от него много раз. Новелла интересна во многих отношениях. Во-первых, она вводит в бытовую и культурную топографию Флоренции времени Брунеллески. Действие разворачивается в центральной зоне города, вокруг Баптистерия и Собора. Мастерская Грассо находится на площади Сан Джованни; живет он рядом с Собором. Из текста можно заключить, что дом Филиппо тоже рядом - действительно, он жил в квартале Сан Джованни, на пъяцца Антинори. Мастерская Донателло находилась на Виа Кальцайоли, недалеко от соборной площади. Все герои постоянно встречаются в районе Собора и Баптистерия - это самое обжитое художниками и архитекторами место во Флоренции. Не случайно Брунеллески, встретившись с Донателло и Грассо, предлагает им отправиться на хоры Собора - обычное место встреч флорентийской «богемы».
Привязанность действия новеллы к пространству вокруг Собора и Баптистерия, то обстоятельство, что именно они стали задниками сценического действия, отражает не только бытовую, но и художественную ситуацию во Флоренции первых десятилетий кватроченто, когда именно эта часть городского пространства обладала наибольшей намагниченностью. Конкурс 1401 года на украшение вторых дверей Баптистерия; первая перспективная ведута Брунеллески; работы по строительству Собора, по скульптурному декору Кампаниле. Все эти художественные события, столь важные в биографии Флоренции, Совершались на этой площади, именно здесь должен был Брунеллески, согласно законам художественного правдоподобия, разыграть свою пьесу.
Постановка этого уличного спектакля - не единичный эпизод в творческой биографии Брунеллески. Известны три церковных представления, поставленных в его декорациях и по его режиссерскому замыслу - «Вознесение» в церкви Санта Мария дель Кармине и «Благовещение» в церквах Сантиссима Аннунциата и Сан Феличе ин Пъяцца.
В исследования последних лет «Новелла о Грассо» включается еще в один, на первый взгляд неожиданный контекст - в контексте экспериментов Брунеллески в области перспективы. Первая перспективная доска Брунеллески, изображавшая Баптистерий, представляла собой попытку заставить иллюзию казаться реальностью и соответственно реальность - иллюзией. «Бурла» Брунеллески в сущности представляла собой аналогичный эксперимент, но перенесенный в область человеческой психологии. Брунеллески заставляет Грассо несколько раз менять точку зрения на самого себя и тем самым доказывает и испытуемому и зрителям, что и в области психологии все зависит от точки зрения.
События, описанные в «Новелле о Грассо», относятся к 1409 году - об этом прямо говорится в тексте. 10-е годы XV века - период наименее ясный в биографии Брунеллески. Его имя в связи с архитектурно-инженерной деятельностью впервые появляется во флорентийских документах в 1417 году, когда он выполняет для Опера дель Дуомо какие-то рисунки, по-видимому для арматуры купола. И уже в следующем 1418 году он принимает участие в конкурсе на проект кружал для купола, лесов и подъемников. Проект Брунеллески сразу вызывает сенсацию. Он выполняет модель, устраивает публичную проверку ее на прочность, в результате чего жюри поручает ему работу совместно с Гиберти, также представившим свою модель. В истории искусства с легкой руки Манетти принято осуждать членов жюри, которые не сумели оценить дарование великого зодчего и оскорбили его, дав в соавторы Гиберти, архитектурной деятельностью вообще не занимавшегося и только мешавшего ему в осуществлении его смелых замыслов. В действительности дело обстояло, по-видимому, иначе. Вплоть до 1418 года Брунеллески как архитектор и инженер был, в сущности, совсем неизвестен, во всяком случае, во Флоренции; по-видимому, еще менее известен, чем Гиберти, уже зарекомендовавший себя как скульптор и организатор работ по выполнению дверей Баптистерия. Что касается Брунеллески, то вплоть до 1418 года он работал преимущественно как ювелир и скульптор, кроме того, приобрел известность как искусный часовщик и мастер музыкальных инструментов. Создается впечатление, что вплоть до сорокалетнего возраста Брунеллески в профессиональном отношении еще не нашел себя.
В то же время современники пишут о нем как о человеке замечательном. Сохранилось письмо поэта Доменико да Прато, адресованное Алессандро Рондинелли, в котором есть такая фраза: «Радуюсь за тебя, узнав, что ты проводишь время в обществе такого талантливого и многообещающего человека, как Филиппо ди сер Брунеллеско, замечательного своими достоинствами и пользующегося известностью».
Письмо датировано 10 августа 1413 года. Филиппо еще не вышел на архитектурное поприще, принесшее ему всеобщее признание и славу. Очевидно, речь идет о каких-то иных сторонах его деятельности. Возможно, именно в эти годы он занимался опытами, связанными с перспективой или, как предполагают некоторые исследователи, с оптикой. В одном из вариантов «Биографии» Манетти говорится, что он был знаком с известным математиком Паоло Тосканелли и сам занимался арифметикой и геометрией.
И все же то обстоятельство, что крупнейший архитектор и строитель кватроченто до сорока одного года никак не проявлял себя в профессии, а затем внезапно стал знаменитостью, не вполне обычно и требует объяснения. Было высказано предположение, что до 1418 года Филиппо много времени проводил вне Флоренции и, возможно, вне Италии; что именно из-за границы он вывез свои познания в трудном искусстве часовых механизмов и что первые постройки и первые опыты в инженерном деле были осуществлены им вне пределов Италии. Что касается поездки в Рим с юным Донателло, так красноречиво описанной у Манетти, то в последние годы ее все более подвергают сомнению. По-видимому, Брунеллески ездил в Рим, причем неоднократно, но вряд ли это было связано с неудачей на конкурсе 1401 года.
Начиная с 1418 года жизнь Брунеллески оказывается прочно спаянной с историей флорентийского зодчества его времени. Если до конкурса на строительные леса для купола Брунеллески оставался «частным» человеком, свободным в выборе занятий и развлечений, то теперь он становился человеком государственным, жизнь которого расписана по часам, который работает сразу на нескольких объектах, руководит большими группами мастеров и рабочих.
Параллельно со строительством Собора в том же, 1419 году Брунеллески начинает работы по созданию комплекса Воспитательного Дома; через три года он берет на себя перестройку церкви Сан Лоренцо; в это же время работает на менее ответственных площадках - в капелле Барбадори, в церкви Санта Феличита по другую сторону Арно и в Палаццо Барбадори; с 1424 года начинается реконструкция городских стен Флоренции; с 1429 - работы в монастыре Санта Кроче; с 1432 - перестройка жилых кварталов вокруг Собора, создание разного рода служебных помещений для Опера дель Дуомо; в 1442 году кардинальная перестройка Палаццо дель Парте Гвельфа; реконструкция помещений в Палаццо Синьории; наконец, в 1446 году, перед самой кончиной мастера, открывается строительная площадка Санто Спирито. Ни одно из начатых Филиппо больших строительств не было им закончено, на всех он был занят, всеми руководил одновременно. И это только во Флоренции. Параллельно он строил в Пизе, Пистойе, Прато - в эти города ездил регулярно, иногда несколько раз в год. Он заседает в различных советах, комиссиях, дает консультации по вопросам, связанным с архитектурой, строительством, инженерным делом; его приглашают в Милан в связи с постройкой собора, спрашивают совета относительно укрепления Миланского замка; он ездит в качестве консультанта в Феррару, в Римини, в Мантую... Всего в разных источниках упоминается более сорока выездов из Флоренции, начиная с 1421 по 1446 год.
Фактически Брунеллески занимает положение главного архитектора Флоренции; он почти не строит для частных лиц, выполняет преимущественно правительственные или во всяком случае общественные заказы.
Брунеллески пользуется официальным признанием. В одном из документов флорентийской Синьории, который датируется 1421 годом, его называют «...муж проницательнейшего ума, одаренный удивительным мастерством и изобретательностью». Это - официальное признание городских властей, финансировавших заказы; но Филиппо пользовался и более высоким признанием - людей своей профессии, архитекторов, художников. Самым ярким выражением этого может служить факт посвящения ему итальянского варианта «Трактата о живописи» Леона Баттисты Альберти. Какое направление олицетворял, по мнению Альберти, Филиппо? Смелого экспериментирования, создания искусства «неведомого и недоступного древним». И хотя художники, которых Альберти группирует вокруг Брунеллески, с точки зрения позднейших историков, не все принадлежали к единому этапу развития искусства кватроченто, для Альберти и, по всей вероятности, для самого Брунеллески, это был его круг, круг мастеров, творивших новое, современное искусство. И наконец - это также весьма существенно - Брунеллески воспринимался Альберти, как и всеми его современниками, прежде всего как изобретатель и как строитель купола флорентийского собора.
Купол Флорентийского собора - одно из самых грандиозных архитектурных свершений эпохи Возрождения - был воздвигнут архитектором, не получившим специального образования, архитектором-дилетантом, ювелиром по профессии. Для XV века, во всяком случае, для первой половины его, это было обычным. Специального архитектурного образования не существовало, так же, как до середины кватроченто не существовало и самого термина - архитектор. Авторами архитектурных проектов становились скульпторы, живописцы и ювелиры, как Брунеллески.
ГЛАВА III. БРУНЕЛЛЕСКИ В РИМЕ
Манетти подробно описывает поездку Филиппо в Рим после неудачи на конкурсе 1401 года. Привожу этот текст с незначительными сокращениями: «Он счел за благо отправиться туда, где есть хорошая скульптура, и поехал в Рим, где в то время можно было увидеть множество хороших вещей, как тех, что там остались в наши дни, хотя и в малом числе, - так и тех, что многими папами и синьорами кардиналами, римлянами и иноплеменниками были потом воровски увезены или отосланы. И, глядя на скульптуры как человек, наделенный превосходным духовным зрением и искушенный во всяческих вещах, он постиг способ каменного строения у древних, его симметрию, и ему словно бы открылся воочию определенный порядок в расположении членов и костяка, как тому, кого господь просветил в отношении вещей значительных, и порядок этот Филиппо приметил, ибо он показался ему совсем иным, нежели тот, которым пользовались в его время... Брунеллески задумал обрести способы превосходных зодчих и секреты мастерства древних, их музыкальных пропорций и то, как при легкости затрат они могли все делать без изъянов... Насладившись прошлым... он там, где есть разные и несхоже виды сооружений, умноженные разнообразием и многочисленностью талантов, все или большую часть этого увидел, что оказало ему великую помощь в изобретении различных машин для переноски тяжестей, укрепления и тяги. И он рассматривал развалины, там, где они стояли, и там, где упали по разным причинам; и обдумывал способы устройства кружал и опалубок, и прикидывал, в каких случаях можно было бы обойтись без них ради сокращения расходов и удобства и какого способа следует держаться в тех случаях, когда опалубку нельзя применить...
И он увидел и обдумал множество прекрасных вещей, которых со времен древних не бывало видано никогда более. И благодаря своему врожденному дару, благодаря изучению и близкому знакомству с этими вещами, на которое он втайне положил столько времени и труда, из него вышел замечательный мастер, как он впоследствии доказал на деле в нашем городе и в других местах...
Во время пребывания в Риме с ним почти постоянно был Донателло, скульптор, и сначала они были согласны во всем, что касалось одной лишь скульптуры, и занимались ей постоянно; Донтелло не обращал внимания на архитектуру, а Филиппо не делился с ним своими мыслями... Следует сказать, что их прозвали кладоискателями, так как думали, что они тратят деньги на поиски клада... Дело в том, что они делали наброски почти всех зданий в Риме и во многих окрестностях. и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.