Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Возникновение христианства. Иудаизм и христианство. Споры об Иисусе Христе. Основы христианского учения. Харизматические лидеры раннего христианства. Католицизм и Реформация. Греческая православная церковь. Христианство и традиции европейской культуры.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 19.05.2003. Сдан: 2003. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


19
Возникновение христианства. В отличие от ранних религиозных систем, складывавшихся в процессе фор-мирования древних очагов цивилизации на Ближнем Востоке, христианство появилось сравнительно поздно, в условиях уже развитого общества с острыми социаль-ными, экономическими и политическими противоречия-ми. Появляющаяся в таких условиях новая религия, претендующая на широкое внимание и распростране-ние, должна была откликнуться на запросы своего времени и предложить какие-то, пусть иллюзорные, но достаточно весомые в глазах миллионов людей пути и способы разрешения раздирающих общество противоречий, сглаживания их, направления их в иное русло. Новой религии следовало также решительно отказаться от этнической ограниченности, свойственной ранним религиозным системам. Это было необходимое условие, так как в противном случае она не смогла бы овладеть умами людей, независимо от их происхождения и соци-ального положения. И, наконец, еще одно: новая рели-гия должна была быть достаточно интеллектуально развитой и насыщенной, включать в себя все то, чего достигли уже существовавшие до нее религиозные сис-темы обширного ближневосточно-средиземноморского региона.
Удовлетворить всем этим условиям было непросто. И все-таки «вызов» эпохи, потребности времени вели к тому, что на рубеже нашей эры в антично-эллинисти-ческом мире уже формировались системы, способные дать ответ на этот вызов. Среди них стоит упомянуть занесенный из Персии митраизм, получивший широкое распространение в Римской империи и явно повлияв-ший на последующее формирование христианства. Ви-димо, при благоприятных условиях в такого рода систе-му мог вырасти и неоплатонизм, сложившийся на осно-ве религиозного осмысления идеалистической филосо-фии Платона. Возможно, такой системой могла стать какая-либо из восточных религий, в первую очередь иудаизм -- при условии разрыва ограничивавших его возможности национальных рамок. Однако ни один из возможных «кандидатов» так и не преуспел в своем стремлении достичь всеобщего признания. Этот успех выпал на долю христианства -- учения принципиально нового, но впитавшего в себя из концепций соперничав-ших с ним учений все то, что могло его обогатить и уси-лить.
Итак, христианство, как наднациональная «вселен-ская» религиозная система, возникло в условиях, когда почти весь ближневосточно-средиземноморский мир был объединен в рамках наднациональной Римской империи. Но первоначальные очаги этой религии возни-кли отнюдь не в центре этой могущественной империи: они появились на ее периферии, причем на восточной и юго-восточной периферии, в тех издревле освоенных человечеством очагах цивилизации, где пласты куль-турной традиции были особенно мощными и где всегда сосредоточивались центры пересечения различных идейных и культурных влияний. Это было влияние и иудейских сект, и греко-римской философии, и рели-гий Востока.
Иудаизм и христианство. На рубеже нашей эры иудаизм, как упоминалось, переживал глубокий кризис. Несмотря на то, что число иудеев, по подсчетам совре-менных специалистов, исчислялось в ту пору нескольки-ми миллионами (цифра весьма заметная для той эпо-хи) и что солидные иудейские колонии распространи-лись уже по всему Средиземноморью, включая Египет и Малую Азию, конкретная историческая ситуация и реальное соотношение сил все более очевидно вели иудейское общество к кризису. Кризис усилился после подчинения Иудеи Риму. Светская власть династии Ирода не пользовалась авторитетом. Жрецы иеруса-лимского храма и близкие к ним партии и группировки (фарисеи, саддукеи, зелоты) также теряли власть и влияние, чему способствовала и их явная зависимость от наместников Рима в Иудее. Неудивительно, что это состояние перманентного политического и социально-религиозного кризиса вело к оживлению эсхатологиче-ских пророчеств, активизации деятельности различно-го рода сект с их ожиданием мессии, который вот-вот придет и от имени великого Яхве спасет запу-тавшийся в противоречиях, но все же богоизбранный народ. Мессию (греческий эквивалент этого иудей-ского термина -- Христос) ждали почти все со дня на день.
Столь напряженно ожидавшийся мессия просто не мог не появиться. И он появлялся, причем неоднократ-но. Все чаще то в одном, то в другом районе Иудеи, а то и вне ее, на периферии, среди евреев диаспоры, руково-дители отдельных сект, бродячие проповедники или экстравагантные странники объявляли себя мессиями, призванными спасти заплутавшихся иудеев. Обычно власти болезненно реагировали на проповеди подобных деятелей. Все самозванцы сразу объявлялись лжемес-сиями, и их деятельность пресекалась. Это, однако, не могло приостановить процесс. На смену неудачникам приходили новые, и все повторялось снова. Иногда главы влиятельных сект оказывались достаточно могу-щественными, чтобы бросить вызов всесильному Риму. В результате следовавших за этим восстаний и войн (иудейские войны) Иудея как государство, а вместе с ней Иерусалим и иерусалимский храм во II в. н. э. перестали существовать.
91Тем не менее именно постоянные гонения на спорадически появлявшихся харизматических лидеров и пророков, чьи деятельность и проповеди в условиях кризиса становились все более заметными и созвучны-ми общим ожиданиям, и привели в конечном счете к укреплению в умах поколений идеи о великом мессии, Христе, который пришел, не был узнан и понят, погиб (приняв на себя грехи людей) и, чудесным образом воскреснув, стал божественным спасителем человечест-ва. Эта идея и была взята на вооружение в тех ранних иудео-христианских сектах, которые стали появляться как в самой Иудее, так и в ближайших к ней районах расселения евреев диаспоры (Египет, Малая Азия и др.) на рубеже нашей эры.
Споры об Иисусе Христе. Легендарные предания о божественном спасителе были собраны и детально изложены в четырех евангелиях (от Марка, Матфея, Луки и Иоанна), составляющих основу христианского Нового завета, важной части текста Библии. В еванге-лиях подробно, хотя и противоречиво, говорится о жиз-ни Иисуса, его проповедях, деяниях, рассказывается о творимых им чудесах, о благоговевших перед ним последователях, о преследованиях Иисуса и о преда-тельстве его Иудой, о распятии его на кресте и о после-дующем воскресении и вознесении на небеса. В еванге-лиях вина за преследования Иисуса, который и был мессией, Христом, хотя и неузнанным и непризнанным, возлагается на иудеев (само имя предавшего Иисуса одного из двенадцати ближайших его учеников-апосто-лов -- Иуда,-- как бы призвано символизировать весь народ, не принявший и предавший пришедшего спасти его Иисуса). Римский наместник-прокуратор Понтий Пилат даже попытался было спасти Иисуса от казни, но под давлением иудейских жрецов и наученной ими толпы отступил, «умыл руки».
Евангельские жизнеописания Христа, хорошо извес-тные по вошедшим в обиход образам, фразам, по мно-гочисленным описаниям и изображениям, создали об-лик божественного спасителя, великий подвиг которого, потрясший человечество, будто бы и открыл людям глаза на истинную религию, христианство. Нет сомне-ний, что и сами евангелия, как сравнительно поздний документ (не ранее II в. н. э.), и вся евангельская традиция -- это в основном образно воспетая, ярко расцвеченная и явно нарочито персонифицированная запись переинтерпретированных событий, явлений и бо-жественных деяний, уже встречавшихся ранее в других религиях. Вопрос лишь в том, все ли здесь заимствова-но и сочинено или же в основе записанных в евангелиях описаний жизни Иисуса есть какая-то реальная истори-ческая основа, пусть даже видоизмененная до неузна-ваемости.
Еще сравнительно недавно по этому вопросу шли ожесточенные споры в науке. Представители одной из авторитетных школ специалистов -- мифологиче-ской-- полагали, что никакого Христа не было, не было даже никакого схожего с ним судьбой его прото-типа, что в основе евангелической традиции лежат мифы, прежде всего хорошо известный ближневосточ-ным религиям миф об умирающем и воскресающем божестве. Здесь отражен и известный миф о непороч-ном зачатии (связь бога с женщиной), и множество других мифологических сюжетов и представлений, за-имствованных из других религий. Справедливость по-строений этой школы в том, что мифологическая основа евангелической традиции -- вне всякого сомнения, что заимствования и переработка чуждых влияний в рам-ках нового синтеза действительно были важнейшей основой, фундаментом христианства. Однако слабо-стью мифологической школы, предопределившей ее не-удачи, было то, что эта концепция низводила христиан-ство до уровня эклектической системы и не признавала не столько даже оригинальности этой религии, сколько вообще какой-либо исторической реальности, лежав-шей в ее основе.
Вторая из признанных школ, историческая, ныне явно преобладающая в религиоведении, исходит из того, что в основе евангельской традиции лежат какие-то реальные события. Но какие? Был ли в реальной исторической действительности бродячий проповедник типа Иешуа Га-Ноцри, которого так талантливо описал в романе «Мастер и Маргарита» М. Булгаков? И если был, то где и когда? Что он проповедовал, кто за ним шел, к чему все это привело? На эти и многие другие связанные с ними вопросы сторонники исторической школы долгое время не могли дать достаточно убеди-тельного ответа. Положение изменилось лишь сравни-тельно недавно, в 40-х годах нашего века, после знаме-нитых кумранских находок.В, 1946--1947 гг. в горных пещерах Кумрана, на берегу Мертвого моря, арабские бедуины нашли обрыв-ки древних свитков. Рукописи (среди них были библей-ские тексты, уставы общин, проповеди и т. п.) принад-лежали мистико-аскетической секте ессеев, общины ко-торой располагались на рубеже н. э. в этом районе, вдали от густонаселенных плодородных земель Палес-тины. Общины ессеев являли собой группы подвижни-ков, живших коммуной, по большей части в монаше-ском стиле, без женщин и детей. Их учение, основанное на принципах иудаизма, заметно отличалось от него. В текстах доминировали эсхатологические пророчества о скором конце мира, о грядущем суде над грешниками. Ессеи осуждали богатство и стяжательство, стремились к нравственному очищению и, главное, ждали мессию из рода Давида (заметим, что евангельский Иисус -- из этого рода).
В рукописях ессеев упоминается об «учителе спра-ведливости», который был, судя по всему, основателем секты, пророком-проповедником, выступившим против официального иудаизма и внесшим в его доктрину те изменения, которые позволяют считать эту секту пе-реходной по характеру, т. е. иудео-христианской. Это-го, конечно, еще недостаточно для сближения таин-ственной фигуры «учителя справедливости» с мистиче-ской личностью Иисуса. Но, реконструируя гипотетиче-ский процесс, следует учесть все: и общую обстановку в Иудее с напряженным ожиданием божественного вмешательства, и активный мессианизм, и деятельность харизматических пророков и «учителей», и даже прак-тику наказания и разоблачения лжемессий. Имея в ви-ду все это, можно представить, как обрывочные, но тесно связанные друг с другом общей идеей события и явления, личности и деяния со временем слились в нечто единое и цельное, были персонифицированы в Иисусе, мессии из рода Давида. Этот мессия (Хрис-тос) пришел, проповедовал, демонстрировал чудеса, но не был признан, а, напротив, был осужден властями как лжемессия, распят на кресте; затем он, чудесным образом воскреснув, доказал миру свою божествен-ность и через учеников и последователей даровал миру великие истины, легшие в фундамент христи-анства.
Основы христианского учения. В христианстве, во-бравшем в себя немалое наследие предшествовавших религий и учений, отчетливо ощущаются и доктрины иудаизма, и митраизм с его системой обрядов и куль-тов, и идея умирающего и воскресающего божества из древневосточных религий. Позже, по мере своего ста-новления, христианство многое восприняло из эллини-стической философии, из учения стоиков (Сенеки) и др. Но суть новой религии не сводится к эклектиче-ской сумме заимствованных элементов. Оригинальность и сила ее в том новом, что возникло на базе сложного процесса религиозно-культурного синтеза всех этих элементов.
Основная идея христианства -- идея греха и спасения человека. Люди грешны перед богом, и именно это уравнивает всех их: греков и иудеев, римлян и варва-ров, рабов и свободных, богатых и бедных -- все греш-ники, все «рабы божьи». Могут ли люди очиститься от этого греха, начиная с «первородного» греха Адама и Евы, который тяжелым камнем висит на человечест-ве? Да, могут. Но только в том случае, если они осозна-ют, что грешны, если направят свои помыслы в сторону очищения от грехов, если поверят в великого божес-твенного спасителя, который был прислан богом на землю и принял на себя грехи человеческие. Иисус Христос мученической смертью своей искупил эти грехи и указал людям путь к спасению. Этот путь -- вера в великого и единого в трех лицах бога (бог-отец, бог-сын, т. е. Иисус, и бог-«святой дух» -- святая троица), благочестивая жизнь, покаяние в грехах и надежда на царство небесное после смерти. Праведнику воздается на том свете, любой бедняк и раб может попасть в рай, тогда как нечестивец и стяжатель попадет в ад, будет гореть в «геенне огненной». Кроме «того света», нечес-тивцам и грешникам грозит и «второе пришествие» Христа, за которым последует «страшный суд» здесь, на земле.
Раннее христианство, вызревавшее в недрах оппози-ционных официальному иудаизму и римским властям аскетических сект и распространявшееся затем по все-му эллинистическо-римскому миру, с первых своих ша-гов заявило себя учением угнетенных низов, учением обездоленных и страждущих. Правда, это учение не звало на борьбу -- ив этом смысле его никак нельзя считать революционным по характеру. Скорее, напро-тив, христианство было альтернативой различного рода восстаниям и войнам, начиная с восстания Спартака, которые сотрясали на рубеже нашей эры мощную Рим-скую империю. И в качестве такого рода «умиротворя-ющей» альтернативы, направляющей энергию угнетен-ных в русло религиозных иллюзий, христианство было вполне приемлемым, даже выгодным для власть иму-щих, вскоре понявших это и принявших христианское учение в качестве господствующей идеологической до-ктрины. Однако это произошло позже. Раннее христи-анство в первые два-три века своего существования, будучи религией бесправных и гонимых, не только стоя-ло в оппозиции к властям, подвергаясь жестоким гоне-ниям с их стороны, но и не было лишено радикальных элементов, даже революционного пафоса.
Пафос этот сводился прежде всего к резкому непри-ятию сложившихся норм жизни. В одном из наиболее ранних и радикальных по характеру текстов Нового завета -- в Апокалипсисе (Откровение святого Иоанна Богослова) -- с огромной силой прозвучало осуждение Рима, как «великой блудницы», как нового развратного Вавилона со всеми его «мерзостями». Ангел божий предрекает падение этого Вавилона, силы небесные победят мрак и мерзость, произойдет страшный суд, и на обновленной земле возникнет «новый Иерусалим» во всем величии своей славы, с древом жизни, активно плодоносящим во имя всеобщего блага. Мистическая форма Апокалипсиса не может скрыть наполняющего его пафоса разрушения старой «мерзости» и грядущего обновления мира.
Революционный пафос раннего христианства нашел свое отражение в акцентировании внимания на двух важнейших сторонах новой религии. Во-первых, на проповеди ею всеобщего равенства. Хотя это было равенство в первую очередь лишь «во грехе», равенство «рабов божих», даже в этом своем качестве лозунг всеобщего равенства не мог не привлечь к себе внима-ния. Правда, в некоторых евангелических текстах оп-равдывалось рабство и рабам внушалось повиновение их господам, но тем не менее провозглашение принципа всеобщего равенства в эпоху расцвета Римской импе-рии стоило многого. Во-вторых, на осуждении богатст-ва и стяжательства («скорей верблюд пройдет через игольное ушко, чем богач попадет в царство небес-ное»), на подчеркивании всеобщей обязанности тру-диться («не трудящийся да не ест»).
Конечно, здесь нет активной революционности, но сам факт провозглашения эгалитарных принципов и следования им был вызовом господствующим общес-твенным порядкам. Неудивительно, что членами первых христианских общин (особенно после перемещения в начале нашей эры усилиями сторонников и последо-вателей апостола Павла центра нового учения с пери-ферии империи в Рим) оказались прежде всего оби-женные и угнетенные, бедняки и рабы, неимущие и изгои.
Харизматические лидеры раннего христианства. Первые христианские общины заимствовали от предше-ственников"-- сект типа ессеев -- черты аскетизма, са-моотречения, благочестия и прибавили к ним обрядо-вые ритуалы причащения митраизма и многое другое, включая торжественный акт крещения в качестве сим-вола веры. Эти общины были достаточно замкнутыми. Во главе их стояли харизматические лидеры -- пропо-ведники, «учителя», осененные «благодатью» пророки, которые обычно прислушивались к своему «внутренне-му голосу», имели «видения», слышали «глас божий» и потому считались имевшими бесспорное право на лидерство. Естественно, что вначале каждый из этих харизматических лидеров руководствовался своим пониманием основ новой религии. А если учесть, что эти лидеры чаще всего были личностями в психическом отношении неуравновешенными, легко возбудимыми (именно такие и считались осененными благодатью божьей), то несложно понять, что в их проповедях ре-альные факты прошлого смешивались с основанными на «видениях» фантастическими рассказами. Все это более или менее гармонично увязывалось с мифопоэтическим наследием и постепенно укладывалось, обретая модифицированные формы, в основу христианской док-трины.
В процессе становления новой религии принимало участие множество сект с их проповедниками, что не могло не вызвать к жизни различные варианты и откло-нения. Однако сквозь пестроту мнений, догматов и ри-туалов постепенно вырисовывались контуры новой ре-лигии, каноническая жесткость которой выковывалась в острых схватках между различными направлениями. Уже во второй половине I в. н. э. отчетливо намети-лись два главных течения -- проиудейс и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.