На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Россия и Германия - две страны, с которыми Кандинский был связан всей своей жизнью. В Россию ему не суждено было вернуться. Из Германии он был изгнан, когда, в 1932 году, по решению властей.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Культурология. Добавлен: 17.10.2003. Сдан: 2003. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


monax.ru/order/ - рефераты на заказ (более 2300 авторов в 450 городах СНГ).
Художник мироздания

«Как медленно и неуклонно стираются горы, так же медленно и неуклонно стираются границы между народами. И «Человечество» уже не будет пустым звуком».
Василий Кандинский.
«Весь мир раскрыт перед нами, но неуверенность охватывает нас. Мы не решаемся сделать шаг и обрезать пуповину, связывающую нас с материнским чревом прошлого. Рождается новое время. Лишь один вопрос стоит перед нами: пришла ли уже пора порвать со старым миром? Готовы ли мы к vita nuova
Франц Марк
Вопрос, заданный накануне первой мировой войны Францем Марком, одним из наиболее ярких и глубоких мастеров немецкого экспрессионизма, другом и соратником Василия Кандинского по объединению "Синий всадник", так и не получил ответа: Марку не довелось увидеть "новую жизнь" - он погиб под Верденом в 1916 году.
Василий Васильевич Кандинский (1866-1944) пережил и первую мировую войну, и обе русские революции, и ужасы второй войны и воочию увидел наступление новой эпохи - той "великой эпохи Духовного", которая и ему, и его друзьям представлялась "с неописуемой прелестью в ускользающих от нас мечтах" Кандинский В. Ступени. Текст художника. М., 1918, с.52. Ее приход казался и скорым, и неотвратимым. Ему суждено было увидеть, как эта духовность обернулась "новым средневековьем" (Бердяев), а тот совершенный зритель, который должен был отзываться на произведения творимого небывало прекрасного искусства "тончайшей вибрацией души", чуть не без остатка растворился в варварской толпе, стал непосредственным участником разыгравшейся в Германии драмы.
Огромные, многотысячные толпы, стоявшие перед входом в выставочный павильон в Мюнхене в 1937 году, где с небывалым успехом демонстрировалась "выставка века" - "Дегенеративное искусство", глумились и над картинами Кандинского. Живописец и теоретик, вписавший одну из лучших страниц в историю немецкого искусства, основатель наиболее влиятельного (с точки зрения будущего) направления искусства XX века, профессор знаменитого Баухауза, классик, чьи картины украшали многие музеи Германии, был выставлен на всеобщее поругание вместе со своими друзьями и единомышленниками - П.Клее и Э.Нольде, А.Макке и О.Кокошкой, М.Шагалом и М.Пехштейном. Под каждой картиной была обозначена та "непомерно высокая цена", которую платили за эту "мазню" немецкие налогоплательщики.
Два десятилетия ожесточенных споров (и в Германии, и в России), борьбы идей и вкусов, сражения за новое искусство на страницах журналов и в стенах многочисленных галерей современного искусства - в первую очередь принадлежавших Х. Вальдену галереи и журнала "Штурм" - казалось бы, закончились решительной победой авангарда. Произведения экспрессионистов, кубистов, футуристов, сторонников дада и супрематизма украшали залы крупнейших музеев Германии.
И вдруг это искусство оказывается "чуждым народу", не отвечающим главным критериям официальной художественности - правдивости и доступности: это был, с точки зрения властей, "культур-большевизм" или "еврейское искусство". Лозанна стала местом проведения скандального аукциона, где с молотка продавался Кандинский и Нольде, Кокошка и Либерман, Шмидт-Ротлуф и Бекман. Все, что не шло на аукцион, сжигалось на кострах.
Однажды подобная акция уже была, правда, - не столь катастрофическая по своим последствиям. В 1911 году группа немецких художников во главе с Карлом Финненом опубликовала "Протест немецких художников", в котором выступала против засилья в немецких музеях произведений современных французских художников и закупочной политики директоров музеев. Раздавались голоса и против Кандинского, "этого русского", который возомнил себя руководителем целого направления в немецком искусстве.
О сложности, даже двойственности самоощущения и положения Кандинского писал уже первый биограф художника, Вили Троман, говоривший, что тот не чувствовал себя в полной мере ни русским, ни немцемGrohmann W. Kandinsky. Sa vie, son oeuvre. P., 1961, p.27. Сам художник писал об этом: Мюнхенская критика объясняла мое «красочное богатство» «византийскими влияниями». Русская же критика находила, либо, что я преподношу России западноевропейские ценности в разбавленном виде, либо, что я погибаю под вредным мюнхенским влиянием» (Ступени, с. 27).. В действительности это было не так. Родившийся в России, в Москве, воспитанный в русской семье с национальными традициями (особенно он был благодарен сестре матери, Е.И.Тихеевой, которой, как он писал, был обязан "любовью к музыке, сказке, позже к русской литературе и глубокой сущности русского народа") и будучи глубоко религиозным человеком, Кандинский душой - неразрывно и вполне - связан с Россией. И в то же время немецкий язык, на котором говорила бабушка, прибалтийская немка, немецкие детские книжки навсегда связаны для него с образом Германии, ставшей затем второй родиной. Поэтому Мюнхен, когда Кандинский оказался в нем, был узнан им как город из детских снов, а Германия - как источник "туманной учености", но Москва, куда он постоянно возвращался, оставалась родиной души: "Во мне звучал предвечерний московский час, а перед моими глазами развертывалась мощная, красочная, в тенях глубоко грохочущая скала мюнхенского цветового мира", - вспоминал он в изданной в Москве автобиографической книге "Ступени. Текст художника" (1918) Там же..
Россия и Германия... Хотя сам художник мечтал об искусстве, преодолевающем рамки национальности, традиции и стиля, трудно побороть искушение и не попытаться выделить национальные составляющие его творчества, найти меру его принадлежности к двум национальным культурным традициям. При этом необходимо отдавать себе отчет в том, что такой подход был бесконечно чужд самому Кандинскому, мыслителю об "Искусстве в целом". Единственное его оправдание сегодня - это политические обстоятельства, из-за которых почетное место, занимаемое Василием Кандинским во всех историях немецкого искусства, не уравновешено приличествующим ему положением в историях искусства России.
Кандинский окончательно покинул Россию в конце 1921-го. Когда он уезжал, полный творческих планов, после напряженной и увлекательной работы в ИНХУКе, ВХУТЕМАСе, РАХНе, с намерением установить творческие связи с союзом немецких художников, с философами и литераторами страны, казавшейся такой близкой и похожей на Россию, то вряд ли можно было подозревать, что уже через два года начнется массовый отъезд интеллигенции и путь в Россию будет отрезан навсегда. РАХН, продолжавший идеи Кандинского, реорганизованный в ГАХН, в конце 20-х годов будет подвергнут гонениям, а потом закрыт. Начиналась новая эпоха, в которой искусство должно было стать инструментом идеологии и политики, и Кандинскому в ней уже не было места. Не только идеи, но и картины его были надежно упрятаны в дальние углы запасников и архивов, а само имя художника превратилось в легенду.
"Искусствознание капиталистических стран Запада до сих пор с заслуживающим лучшей участи упорством, хотя и признавая порой "бесформенность и непостижимость" некоторых опусов Кандинского, расценивает его как одного из главных зачинателей и обоснователей ''неизобразительного'', "беспредметного" искусства, - написано в выдержавшей бесчисленное количество переизданий книге "Модернизм", бывшей для нас в течение многих лет едва ли не единственным источником сведений о современном искусстве Запада. - Все значительные музеи современного искусства Европы и Америки хранят образцы его "мистического авангардизма". Не стоим ли мы, однако, перед лицом не столько мистики, сколько мистификации, начальным проявлением той эпидемии художественного безумия, которая теперь уж более полувека свирепствует в искусстве капиталистических стран?" Модернизм. Анализ и критика основных направлений. Под ред. В. Вансалова. М., 1973, с. 24.
В шестидесятые и семидесятые годы Кандинский приходил к нам в редких попадавших с Запада изданиях, в репродукциях, в пересказах, в машинописных копиях его теоретических трудов. Вспоминаю то ощущение значительности переживаемого момента, когда нас, студентов семидесятых, профессор Д.В. Сарабьянов торжественно ввел в запасник Третьяковской галереи и в тесноте увешанных картинами стендов мы вдруг увидели огромную, сияющую и совершенно тогда не понятную композицию №7!
Впервые же он предстал перед нами во всей полноте и грандиозности своего творчества на выставке, проходившей в Москве весной 1989 года.
Кандинский пришел к живописи тридцатилетним, будучи уже зрелым человеком, и потому такой выбор означал для него не просто крутой поворот судьбы и отказ от раскрывающейся блестящей академической карьеры (ему было уготовано место профессора права в Дерптском университете). Он означал необходимость быстрой творческой зрелости, достигаемой упорным трудом и стремительным преодолением ученического этапа. Люди, соприкасавшиеся с ним, вспоминали о той особой притягательной силе, что исходила от мастера. В нем видели даже нечто "мистическое", "фантастичное"; патетика парадоксальным образом сочеталась в нем с сухим догматизмом, склонностью к дидактике, а искусство его было "учением" См.: Der Blaue Reiter. Dokumente einer geistigen Bewegung. Leipzig, 1986, S. 83..
Живая, бурлящая социальная среда начала века поощряла Кандинского на организацию художественных объединений и целых культурных программ, вовлекавших и русских, и немецких художников. Талант организатора сказался и в его деятельности в революционной России, и в создании общества "Фаланга" в Мюнхене (оно просуществовало с 1901 по 1904 год), а потом - Нового мюнхенского художественного объединения и, наконец, "Синего всадника". Необычайная активность и умение объединять международные творческие силы уравновешивались профессорством в Баухаузе, не менее сильной склонностью к отвлеченной теории искусства. Множественность национально-культурных ориентаций была обеспечена в творчестве Кандинского не только социальным вызовом (слитный шум толпы, рушащиеся империи), но и напряженностью, плодотворным внутренним конфликтом соперничавших личностных ориентаций художника.
Говоря о своих первых наиболее сильных и сознательно воспринятых художественных впечатлениях, Кандинский называл три: это "Стог сена" Клода Моне на французской индустриальной и художественной выставке в Москве (1896), это "Лоэнгрин" Вагнера в Большом театре, это Рембрандт в Эрмитаже. Важность этих впечатлений понятна: импрессионисты и особенно постимпрессионисты (а Кандинский неоднократно упоминал об изучении пуантилистской живописи Сера и Синьяка) учили его не только цветным теням и открытому мазку, но и рациональному, даже научному подходу к созданию картины - то, что потом станет его "коньком"; Вагнер, чьи идеи о новом синтетическом мистериальном театре были чрезвычайно популярны во всей Европе, в том числе и в России (увы, с опозданием на полстолетия), заставил его задуматься об идее всеобщего единства всех искусств - живописи, музыки, театра, танца - идее, реализации которой он добивался всю свою жизнь; а Рембрандт поразил тем. что показал, как чисто живописными средствами в живописи воплощается время, как главная красочная живописная тема "открывается углубившемуся внимательному зрителю лишь во времени - вначале неясно и будто бы крадучись, а потом (получая) все большую и большую, все растущую, "жуткую" силу звучания" Ступени, с. 25..
Кандинский упоминает еще об одном важном для него как для художника событии: это впечатления от северной избы во время его поездки в Вологодскую губернию по поручению Общества Естествознания, Антропологии и Этнографии. Вологодская изба поразила будущего художника не просто своей нарядностью, красотой и богатством узорочья, пестротой убранства. Живописец увидел в ней реализованный принцип единства искусства и жизни, принцип бытия искусства не как предмета эстетического наслаждения, существующего отдельно от человека, а как мира, внутри которого находится человек (то, что составляло предмет мучительных раздумий романтиков, особенно К.Д. Фридриха с его стаффажными фигурами-автопортретами, не допущенными в этот мир, а находящимися вне его). "Тут я выучился не глядеть на картину со стороны, - писал Кандинский в "Ступенях", - а самому вращаться в картине - в ней жить. Ярко помню, как я остановился на пороге перед этим неожиданным зрелищем. Стол, лавки, важная и огромная печь, шкафы, поставцы - все было расписано пестрыми, размашистыми орнаментами. По стенам лубки: символически представленный богатырь, сражения, красками переданная песня. Красный угол, весь завешанный писанными и печатными образами, а перед ними - красно-теплящаяся лампадка, будто что-то про себя знающая, таинственно шепчущая скромная и гордая звезда... " Там же, с. 28..
Значение этих впечатлений, отмеченных самим художником, конечно, нельзя отрицать. Но говоря о своих художественных импульсах, Кандинский невольно увлекается поэтической игрой, связанной, возможно, и с ностальгической нотой - возвращения на родину после многих лет жизни за границей (а он прожил в Германии с 1899 года до начала первой мировой войны), и опускает более близкие, более очевидные свои истоки - эстетику "Мира искусства". Хотя Кандинский и не принимал участия в выставках мирискусников и не побуждал их к участию в организуемых им выставках в Европе, но все же был тесно связан с этим движением. Его корреспонденции из Мюнхена появлялись в журнале "Аполлон", "Мир искусства"; дамы в кринолинах, рыцари и замки в его картинках на стекле соседствуют с красавицами в сарафанах и царевичами, напоминающими стилизации Билибина, Сомова и Бенуа, а изданный им в Москве в 1904 году альбом "Стихи без слов" вполне укладывается в стилистику модерна. О том, насколько важна и авторитетна была для него фигура вдохновителя "Мира искусства" А.Н.Бенуа, говорит и тот факт, что уже в Париже, будучи знаменитым мастером, признанным главой целого направления в современном искусстве, он обращался (правда, тщетно) с просьбой к жившему в Париже и не обладавшему такой же европейской известностью Бенуа с просьбой написать рецензию на его выставку Истории их взаимоотношений был посвящен доклад В.И. Асварища на Лазанских чтениях 1988 года..
Конечно, не просто "Мир искусства", но вообще символизм как течение в литературе, музыке, философии, во многом определявшее духовную жизнь начала века, был подлинным, глубинным источником Кандинского. Наследие символизма навсегда определило его взгляды и пристрастия, образ мысли и литературный стиль. Кстати, его "югендштильство" как нечто "старомодное" отмечали недоброжелательно относившиеся к нему немецкие критики.
Попав в Мюнхен, Кандинский тотчас окунулся в стихию модерна ("символистского маньеризма"). Здесь жил К.Эндель, теоретик этого направления и мастер новой архитектуры, использующий орнаментальные линейные формы: его знаменитое "Ателье" - в Мюнхене -одно из первых и наиболее известных произведений, созданных в этом стиле. Здесь выходили журналы - "Югенд", "Декоративе Кунст" и другие, в которых, как и в русских изданиях начала века, господствовала линия - причудливая, прихотливая, асимметричная, то служащая лишь обрамлением, то превращающаяся в арабеску, а то становящаяся самоцелью. Не случайно известный художник П. Беренс в 1903 году пригласил Кандинского преподавать в Школе искусств и дизайна в Дюссельдорфе именно декоративную живопись. Особый интерес к линии, любовь к асимметрии, ощущение линии как живого существа - это у Кандинского, несомненно, от модерна. Да и сама логика перехода от линейной стилизации к самоценности линии, формы, отодвигающей содержание на второй план, становящейся значимой, - была очень близка Кандинскому. Потому он не избежал стилизации и в своих фигуративных картинках на стекле.
С символизмом его роднит и тот - характерный для эпохи в целом - прорыв к духовному, о котором он неустанно говорил в своих сочинениях, в противовес грубому позитивизму, "материализму" прошлого века. Ощущение кризиса конца века и вместе с ним целой эпохи переживалось всеми очень остро. Кульминацией общего "катастрофического" ощущения стала первая мировая война. В ту пору Кандинский писал об "омрачившемся духовном небе", распаде миров, выражением которого для него, как и для многих других, стало открытие распада атома. Главной задачей его искусства стал поиск нового единства мира на основе еще неясной новой духовности См.: Kandinsky W. Uber das Geistige in der Kunst. Munchen, 1911..
Здесь следует указать на круг идей, во многом определивших мировоззрение мастера и составивших мистическую подоплеку его искусства, - идей теософии. Теософия - мистическое учение, основанное Е.П. Блаватской и ее последователями ("Теософское общество" было создано в 1875 году в Нью-Йорке Блаватской и Г. Олкоттом), интересовала Кандинского не столько в том экзальтированно-мистическом варианте, которое она приобрела под руководством Анни Безант, нового президента "Теософского общества", сколько в облике отпочковавшейся от теософии антропософии Рудольфа Штайнера См.: Ringbom S. The Sounding Cosmos. A Study in the abstract painting. ABO, 1970..
Личность Штайнера и его учение получили невероятно широкое распространение во всей Европе. Комментатор Гете и издатель его естественнонаучных трудов, Р. Штайнер во главу угла поставил идею воспитания духовности в человеке с помощью системы особых упражнений, включающих занятия музыкой, участие в мистериальных действах, танец. "Очерки тайной науки" Штайнера были в начале века напечатаны в России и оказали сильное воздействие на общую духовную атмосферу, на литераторов и философов, относящихся к кругу символистов (А.Белый, Вяч. Иванов и другие)11 «Очерки тайной науки» Штуйнера увидели свет в 1910 году, то есть во время работы Кандинскго над книгой. В 1916 году под названием «очерки тайновидения» были напечатаны в России. А. Белый, приверженец идей Штайнера, в 1917 году опубликовал книгу «Рудольф Штайнер и Гете в мировоззрении современности»..
В сочинениях Кандинского, прежде всего в его книге "О духовном в искусстве", опубликованной в 1911 году, а написанной в 1910-м, не только встречаются упоминания о Р. Штайнере и оккультном знании, тайных науках брахманов и ведийских мистериях, но и многие используемые слова и понятия, такие как "царство Духовного", "вибрация души", "духовное восхождение"- из лексикона антропософов. От Штайнера идет и сам тип теоретических построений Кандинского, мистический характер его философии искусства и идеи предназначения художника. С кругом антропософских идей, несомненно, связана и убежденность Кандинского в возможности создания совершенного зрителя, способного отзываться на произведение искусства "вибрациями души". От зрителя требуется способность "внутренне переживать художественную форму". Более того, как писал сам художник, "желание вызвать к жизни эту радостную способность" и было основной задачей его сочинений. С идеями антропософии соприкасаются и представления о синтезе всех искусств, и космическая сопряженность явлений искусства, когда образы рождаются, как рождаются новые миры: "Живопись есть грохочущее столкновение различных миров, призванных путем борьбы и среди этой борьбы миров между собой создать новый мир, который зовется произведением. Каждое произведение возникает и технически так, как возник космос - оно проходит путем катастроф, подобных хаотическому реву оркестра, выливающемуся в конце концов в симфонию, имя которой - музыка сфер. Создание произведения есть мироздание" Ступени, Сю 34..
В такой космической масштабности мышления, в символической взаимосвязанности всех вещей мира, пророческой миссии своего искусства видна перекличка с идеями, прозвучавшими впервые за сто лет до этого - с идеями немецких романтиков.
Не случайно в начале двадцатого века одним из наиболее популярных в Германии мыслителей вновь стал немецкий мистик XVII века Якоб Беме, говоривший о божественной природе и символическом характере света и цветов. Но помимо Штайнера, антропософов и Беме у Кандинского был еще один учитель, знакомство с творчеством которого художник никогда не подтверждал, но его можно считать доказанным. Его звали Филипп Отто Рунге.
Вновь открытый, как и другие немецкие романтики, в начале века, Рунге оказался духовно сродни Кандинскому. Как и он, Рунге мучительно размышлял о судьбах и природе искусства, как и Кандинский, составлял симболяриум цветов и линейных форм - в первую очередь треугольника и круга, а свои размышления о с и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.