На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Анализ произведений Марины Цветаевой об А. С. Пушкине. Стихи к Пушкину. Вызов отрицанием. Мой Пушкин. А. С. Пушкин глазами и сердцем ребёнка. Наталья Гончарова. Тайна белой жены. Пушкин и Пугачёв. Правда искусства. Параллельность судеб?

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2004. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


9
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
КАФЕДРА ФИЛОЛОГИИ
РЕФЕРАТ


А. С. Пушкин в творчестве Марины Цветаевой

РАБОТУ ВЫПОЛНИЛ: студентка 2 курса, группы Ф - 31,
Титовская Юлия

РАБОТУ ПРОВЕРИЛ: канд. филол. наук, доцент
Чурляева Т. Н.
НОВОСИБИРСК
2004
ПЛАН РАБОТЫ

1. ВВЕДЕНИЕ
2. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
2.1 «Стихи к Пушкину». Вызов отрицанием.
2.2 «Мой Пушкин». А. С. Пушкин глазами и сердцем ребёнка.
2.3 «Наталья Гончарова». «Тайна белой жены».
2.4 «Пушкин и Пугачёв». Правда искусства.
2.5 Параллельность судеб?
3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

А. С. Пушкин занимает совершенно особое место в истории мировой культуры. А. С. Пушкина по мироощущению нередко характеризовали как человека, близкого людям эпохи Возрождения. Но А. С. Пушкин не был ни универсальным гением, совмещающим в себе учёного и художника, подобного Леонардо да Винчи, ни создателем гротескных, гиперболизированных образов, подобных Гаргантюа и Пантагрюэлю Рабле или Дон Кихоту Сервантеса. Часто его сравнивают с Рафаэлем или Моцартом. Но и эти сравнения условны: А. С. Пушкин чужд наивности и идеальности Рафаэля, равно как и той беззаботной и жизнерадостной стихии игры, свойственной музыке Моцарта. Из числа современников А. С. Пушкина поэзия его, быть может, более родственна поэзии Гёте, но не Гёте - представителя «Бури и натиска», а Гёте - лирика, автора «Свидания и разлуки», «Прометея».
Литература о А. С. Пушкине, - поистине уникальное явление. Ни одному писателю за всю историю русской литературы не было посвящено такое огромное количество художественных произведений и литературно - критических работ. Русская литература не имеет примера аналогичного по глобальности образа художника, рецептивное поле которого было бы столь широко, что каждая эпоха открывала бы его творчество заново.
Причин такого внимания к личности и творчеству А. С. Пушкина достаточно много: это и необычайная притягательность яркой индивидуальности А. С. Пушкина, и трагическая судьба, и, конечно же, его прекрасное творческое наследие, без которого история русской литературы была бы совершенно иной. Его реальная жизнь обросла мифологическими подробностями, а имя А. С. Пушкина превратилось в символ.
Влияние А. С. Пушкина на умы и души было всегда столь сильно, что ни один период русской литературы не прошёл без дискуссий о нём, о его творчестве. «А. С. Пушкин принадлежит к вечно живущим и движущимся явлениям, не останавливающимся на той точке, на которой застала их смерть, но продолжающим развиваться в сознании общества. Каждая эпоха произносит о них своё суждение, и как бы ни верно поняла она их, но всегда оставит следующей за ней эпохе сказать что - нибудь новое и более верное, и ни одна и никогда не выскажет всего…». Эти чрезвычайно глубокие и точные слова В. Г. Белинского характеризуют все периоды развития литературы и науки об А. С. Пушкине.
Своё слово о великом поэте произнесли и литераторы «серебряного века». Конец ХIX - начало XX вв. - яркий период литературной пушкинианы. В это время написаны блестящие очерки о Пушкине Д.С. Мережковского, В. С. Соловьёва, В. В. Розанова и удивительного образа «мой А. С. Пушкин» в творчестве В. Я. Брюсова, М. И. Цветаевой, В. В. Маяковского, А. А. Блока, И. Северянина. На рубеже столетий А. С. Пушкин становится неким эстетическим и нравственным эталоном, с которым всё сопоставляется и в сравнении с которым всё познаётся.
«А. С. Пушкин рано стал «вечным спутником» русской литературы. Но с течением времени в общественном сознании, в поэтической традиции, в быту живой А. С. Пушкин постепенно окаменевал и бронзовел, превращаясь в «памятник А. С. Пушкину», воздвигнутый в назидание и острастку тем, кто осмеливался переступать в искусстве норму. Политические реакционеры, либеральные краснобаи, упрямые староверы, -- кто только не пытался сделать из А. С. Пушкина строгую гувернантку при дурно воспитанной молодой литературе. А. С. Пушкиным стали пугать и запугивать, а для этого нужно было раньше всего пригладить, дистиллировать, выхолостить самого А. С. Пушкина, перекрестить его в благочестивого охранителя старозаветных традиций, который видел смысл своей жизни и своего труда не в том, чтобы восславить свободу в жестокий век, но всего лишь «был полезен» прелестью стихов, как сказано было в фальсифицированной Жуковским надписи на Опекушинском монументе» Орлов В.Н. «Сильная вещь - поэзия». - М., «Сов. писатель», 1981. / Вст. ст. к кн. М. Цветаевой «Мой Пушкин». С.4 - 18..
«Тайна» А. С. Пушкина волновала М. И. Цветаеву ничуть не меньше других представителей литературы. Но именно М. И. Цветаева первой заговорила о том, что загадка А. С. Пушкина не столько эстетическая, литературная, сколько этическая. Во взгляде Марины Цветаевой на жизнь творчество А. С. Пушкина многие современники видели некий вызов сложившемуся представлению о поэте.
Данная работа посвящена рассмотрению проблемы специфичности отношения к Пушкину Марины Цветаевой, выявлению возможных причин, повлиявших на формирование нетрадиционного видения личности и творчества А. С. Пушкина.
Актуальность нашей работы обусловлена отсутствием единого представления, единого взгляда на личность и творчество А. С. Пушкина среди представителей литературы, каждая литературная эпоха выдвигала своего Пушкина.
Новизна исследования заключается в анализе образа А. С. Пушкина и его творчества как концептуального построения Марины Цветаевой, субъективный взгляд которой сформировал новую эстетическую реальность пушкинского мира.
Основной целью работы является рассмотрение широчайшего спектра эстетических реакций Марины Цветаевой на личность и творчество А. С. Пушкина. Для достижения этой цели необходимо решение следующих задач:
1) Определение основных факторов, повлиявших на формирование образа А. С. Пушкина в сознании Цветаевой;
2) Разработка образа А. С. Пушкина Цветаевой, основанная на материале очерка «Мой Пушкин», цикла «Стихи к А. С. Пушкину».
3) Рассмотрение проблемы специфичности отношения к А. С. Пушкину Цветаевой, отличие её взгляда от общих тенденций в восприятии А. С. Пушкина писателями конца XIX - начала XX вв.
Научно - практическая значимость работы заключается в возможности использования её результатов как материала для семинаров и лекций по русской литературе конца XIX - начала XX вв.
Работа состоит из введения, пяти глав и заключения. Библиографический указатель включает 24 наименования. Общий объём работы - 35 страниц.
«Стихи к Пушкину»
Вызов отрицанием

Вся его наука -
Мощь. Светло - гляжу:
Пушкинскую руку
Жму, а не лижу


Биография и творчество Марины Цветаевой тесно взаимодействуют друг с другом. Жизнь Марины Цветаевой, отчасти бессознательно - как судьба, данная свыше, отчасти осознанно - как судьба творящего Поэта, развивалась как бы по законам литературного произведения, где «причудливое переплетение мотивов опровергает плоский сюжет были» Маслова М. И. Мотив родства в творчестве М. Цветаевой. - Орёл: Веш. Воды, 2001.-152с.
.
Жажда жизни в поэзии Марины Цветаевой менее всего напоминает условный литературный приём, желание противопоставить свой голос всё усиливающейся теме смерти, тления, распада, характерной для массовой декадентской поэзии начала века. «Нет, здесь подлинное поэтическое ощущение. Оно рождает энергетический сгусток, сжигающий прошлое и будущее ради торжества данного мгновения» Шатин Ю. В. В полемике с веком. - Новосибирск: Наука, 1991. 269с. /Вст. ст. к кн. Марина Цветаева «В полемике с веком». С. 3 - 19./ .. В одно из таких мгновений Марина Цветаева понимает своё равенство с А. С. Пушкиным, понимаемое не как равенство таланта или читательского признания, но как равенство интенсивности экстатического переживания, уравновешивающее две величины при всех остальных различиях. Осмысление судьбы русской поэзии и своего места в ней закономерно приводит Цветаеву к теме А. С. Пушкина. Советская критика назойливо подчёркивала реализм и общедоступность наследия писателя, эмиграция выдвигает своего А. С. Пушкина - государственника и русофила.
В такой ситуации А. С. Пушкин, созданный Мариной Цветаевой, противостоял обоим лагерям.
В отношении Цветаевой к А. С. Пушкину, в её понимании А. С. Пушкина, в безграничной любви к поэту самое важное - это твердая убеждённость в том, что влияние А. С. Пушкина должно быть только освободительным. Причина этого - сама духовная свобода А. С. Пушкина. В его поэзии, его личности М. И. Цветаева видит освобождающее начало, стихию свободы. Нельзя не считаться с её убеждением: поэт - дитя стихии, а стихия - всегда бунт, восстание против слежавшегося, окаменелого, пережившего себя.
Когда Марина Цветаева писала об А. С. Пушкине, она твёрдой рукой стирала с него «хрестоматийный глянец». По-настоящему, в полный голос, Марина Цветаева сказала о своем А. С. Пушкине в замечательном стихотворном цикле, который был опубликован в эмигрантском парижском журнале «Современные записки» в юбилейном «пушкинском» 1937 году. Стихи, составившие этот цикл, были написаны в 1931 году, но в связи с юбилеем, как видно, дописывались -- об этом свидетельствуют строчки:
К Пушкинскому юбилею
Тоже речь произнесём…
Нельзя не учитывать особых обстоятельств, при которых были написаны «Стихи к Пушкину» - атмосферы юбилея, устроенного А. С. Пушкину белой эмиграцией. Именно белоэмигрантская литература с большим рвением стремилась к тому, чтобы превратить А. С. Пушкина в икону, трактовала его как «идеального поэта» в духе понятий, против которых так яростно восстала в своих стихах Марина Цветаева: А. С. Пушкин - монумент, мавзолей, гувернёр, лексикон, мера, грань, золотая середина.
Цикл Цветаевой «Стихи к А. С. Пушкину» наполнен явными и скрытыми реминисценциями из самых различных литературных произведений - и из текстов XIX века, и из текстов современников Цветаевой.
Стихотоворение «Бич жандармов, Бог студентов", по - видимому, отсылает нас к стихотворению Вяземского «Русский Бог»(1828). На него указывают особенности лексики, метрики, строфики. Для Вяземского характерно особое строение первой строки во второй и пятой строфах:
«Бог метелей, бог ухабов,
Бог голодных, бог холодных…»
Аналогично у Марины Цветаевой:
«Бич жандармов, бог студентов…,
Критик - ноя, нытик - вторя…»
(тоже первые строки строф).
Строфика различается. У Вяземского - одинаковые 4 -х строчные строфы АбАб,
У Цветаевой - чередование 4 - строчных и 2 - строчных строф: АбАб + ВВ.
Эта строфика нужна для наращивания смыслов, прочитанных в стихотворении Вяземского.
В стихотворении Вяземского черты «русского бога» даются перечислением. Полемичность стихотворения ясна даже без учёта его первоначального контекста. Стихотворение Цветаевой также построено на перечислении признаков. Перечисление - явный спор с критиками:
«Пушкин - в роли лексикона…
Пушкин - в роли гувернёра… -
Пушкин - в роли русопята…
Пушкин - в роли гробокопа?»
Отсылка к Вяземскому - отсылка к тексту классика, союзника. С помощью Вяземского развенчивается фальшивое представление об А. С. Пушкине как о «золотой середине».
«Опасные стихи… Они внутренно революционны, внутренно мятежные, с вызовом каждой строки…Они мой, поэта единоличный вызов - лицемерам тогда и теперь», - писала Марина Цветаева в письме Анне Тесковой 26 января 1937 года. Весь цикл пронизан полемичным переосмыслением различных точек зрения. «В этом цикле максимальное использование стереотипа приводит к отрицанию стереотипа» Зубова Л. В. Наблюдения над языком цикла М. И. Цветаевой «Стихи к А. С. Пушкину». - «Studia Russica Budapestinensia», 1995. - 250с.
.
Предельное отрицание стереотипов происходит в издевательских вопросах, которые венчают двустишия. Сама строфика стихотворения полемична: ритм текста постоянно выходит за пределы собственной схемы:
Томики, поставив в шкафчик -
Посмешаете ж его,
Беженство своё смешавши
С белым бешенством его!
Белокровье мозга, морга
Синь - с оскалом негра, горло
Кажущим…
В этом случае строфа не заканчивается вопросом, за пределы строфы выходит А. С. Пушкин уже не отрицательно определённый - «не русопят», «не гувернёр» - но определённо положительно: хохочущий негр.
В «Стихах к Пушкину» поэт отвергается как застывший, мёртвый образец «меры», «золотой середины». Он - живой, замечательный автор. В третьем стихотворении цикла «Станок» А. С. Пушкин утверждается как равный собеседник:
… Пушкинскую руку
Жму, а не лижу…
Вольному - под стопки?
Мне в котле чудес
Сем - открытой скобки
Ведающий - вес,
Мнящейся описки -
Смысл, короче - всё.
Ибо нету сыска
Пуще, чем родство!
Стихотворение «Бич жандармов, Бог студентов» опровергает образ А. С. Пушкина как «русского бога». Если А. С. Пушкина воспринимать как «русского бога», то образ его становится знаком вневременной «золотой середины», застывает, становится вершиной. Но А. С. Пушкин не общерусский, не бог, а живой человек. Будучи живым человеком, он не может быть критерием меры.
А. С. Пушкин в стихотворениях цикла -- самый вольный из вольных, бешеный бунтарь, который весь, целиком--из меры, из границ (у него не «чувство меры», а «чувство моря») -- и потому «всех живучей и живее»:
«Уши лопнули от вопля:
«Перед Пушкиным во фрунт!»
А куда девали пекло
Губ - куда девали бунт?
Пушкинский? уст окаянство?
Пушкин - в меру Пушкиньянца!»
«Отношение Цветаевой к Пушкину -- кровно заинтересованное и совершенно свободное, как к единомышленнику, товарищу по «мастерской». Ей ведомы и понятны все тайны ремесла Пушкина -- каждая его скобка, каждая описка; она знает цену каждой его остроты, каждого слова» Кукулин И. «Русский Бог» на rendez - vous (О цикле М. И. Цветаевой «Стихи к А. С. Пушкину») // Вопросы литературы. - 1998. - № 5 - С. 122 - 137.
. «Литературные аристархи, арбитры художественного вкуса из среды белоэмигрантских писателей в крайне запальчивом тоне упрекали Цветаеву в нарочитой сложности, затрудненности ее стихотворной речи, видели в ее якобы «косноязычии» вопиющее нарушение узаконенных норм классической, «пушкинской» ясности и гармонии» Орлов В. Н. Сильная вещь - поэзия! - М., 1981. С. 5. Подобного рода упреки нисколько Цветаеву не смущали. Она отвечала « пушкиньянцам», не скупясь на оценки («То-то к пушкинским избушкам лепитесь, что сами -- хлам!»), и брала А. С. Пушкина себе в союзники:
Пушкиным не бейте!
Ибо бью вас - им!
В «Стихах к Пушкину» речь идёт о поэтическом творчестве, а не о нравах и состоянии общества. К поэтическому творчеству критерии внешней логичности неприемлемы.
«По мне, в стихах всё должно быть некстати, не так, как у людей», - писала А. А. Ахматова в 1940 году в цикле «Тайны ремесла». Надо учитывать и собственное бунтарство Цветаевой, её представления о месте поэта в обществе. Поэт - изгой, он неуместен по своей природе:
«В сём христианнейшем из миров
Поэты - жиды» («Поэма Конца», 1924)
Поэзия - есть бунт живого человека против косного порядка, застоя во имя живого и меняющегося роста.
В цикле «Стихи к Пушкину» отношение Цветаевой к поэту напоминает отношение Маяковского в 20 - е годы:
«Я люблю Вас
но живого
а не мумию
Навели
Хрестоматийный глянец
Вы
По - моему
При жизни
- думаю-
Тоже бушевали
Африканец!»
Однако М. И. Цветаева более революционна и менее пессимистична, чем Маяковский в стихотворении «Юбилейное», где «я» - персонаж подсаживает Пушкина обратно на пьедестал. У Марины Цветаевой А. С. Пушкин на пьедестал не возвращается. У Марины Цветаевой скрытого обожествления А. С. Пушкина нет. Превращение поэта в идола приводит к застою, к ориентации на прошлое, к фальсификации Пушкина.
Отношение к России в «Стихах к А. С. Пушкину» полемично:
«… Беженство свой смешавши
С белым бешенством его!»
«… Поскакал бы, Всадник Медный,
Он со всех копыт назад»
Бешенство А. С. Пушкина - белое, оно соотносимо с белым движением. Эмигрантские «пушкиньянцы» - «беженцы», они сдались без боя, не только физически, став эмигрантами, но и метафизически, сдавшись диктату «золотой середины», подведя А. С. Пушкина пол свою меру.
Отождествление А. С. Пушкина с Медным всадником парадоксально, но оно развивается в следующем стихотворении цикла - «Пётр и Пушкин». Пётр, в отличие от Александра I и Николая I, отпустил бы А. С. Пушкина за границу, «на побывку в свою африканскую дичь!».
Пётр - также непредсказуемый бунтарь, ценящий талант ненавидящий «робость мужскую». За что и убил сына «сробевшего». Его истинный сын - Ганнибал, истинный правнук - А. С. Пушкин. В образе Петра - сыноубийцы и А. С. Пушкина - Медного всадника акцентируются непредсказуемость, властность, свобода, готовность пересечь границы.
В «Стихах к Пушкину» были развиты такие темы, как разговор поэта с другим поэтом на равных, исключительность, опасность положения любого поэта во все времена.
«С тех пор… как Пушкина на моих глазах (в детстве) - на картине Наумова - убили…я поделила мир на поэта и всех, и выбрала - поэта, в подзащитные выбрала - поэта; защищать поэта - от всех; как бы эти все ни одевались и ни назывались. Пушкин был негр…(…Какой поэт из бывших и сущих - не негр, и какого поэта - не убили?» Цветаева М. И. Мой Пушкин. - М.: «Сов. писатель», 1981. - 223с.
.
«Мой Пушкин»
А. С. Пушкин «глазами и сердцем ребёнка»
Причины нетрадиционного видения Цветаевой А. С. Пушкина - в самобытном характере личности Марины Цветаевой, в особенностях её мирочувствия. Не думать над объектом, будь то человек или другая реалия, а чувствовать его, не осязать, а внимать и принимать в себя, поглощать душой, утоляя эмоциональную жажду. Отсюда, возможно, и особый надрыв, «безмерная» эмоциональность. То, чего не было у А. С. Пушкина, с которым в данной ситуации сравнивается Марина Цветаева.
Не реальность, а нереальность является обычно у Марины Цветаевой поводом к творчеству. Белкина М. И. заметила, что в отношении Марины Цветаевой этот закон работал непреложно: «Главное в жизни М. И. Цветаевой было творчество, стихи, но стихи рождались от столкновения её с людьми, а людей этих и отношения с ними она творила, как стихи, за что жизнь ей жестоко мстила…» Белкина М. И. Скрещение судеб. - М.: Книга, 1988. - 528с.. Эта «месть жизни» была, вероятно, следствием того, что Марина Цветаева предпочитала творчество любви. Она отказывалась принимать людей такими, какими они представали перед ней, но творила их «по своему образу и подобию», более того - она, разочаровавшись, неистово презирала своё «творение».
«Тайна» А. С. Пушкина волновала Марину Цветаеву ничуть не меньше Достоевского и его последователей. Многих нравственных вопросов касается Марина Цветаева, трактуя их в соответствии со своим личным опытом, своими взглядами на судьбу А. С. Пушкина. Её волнуют вопросы обусловленности судьбы какими - то скрытыми причинами, поэтому в очерке «Мой Пушкин» Марина Цветаева осуществляет вскрытие подтекста некоторых произведений поэта, вскрывает слои художественных смыслов. В очерке об А. С. Пушкине Марина Цветаева опирается на действительность своего собственного жизненного опыта.
Метод анализа Марины Цветаевой можно назвать интуитивным постижением. Марина Цветаева утверждала, что высшей ценностью и достоверностью в искусстве является «опыт личной судьбы», «кровная истина». От этой «кровной истины» недалеко и до кровного родства, о чём Марина Цветаева и «проговаривается» в очерке «Мой Пушкин»: «С пушкинской дуэли во мне началась сестра». Так в творчестве Марины Цветаевой можно обнаружить «скрытые претензии» едва ли не на кровное родство с А. С. Пушкиным, на происхождение от одного предка. Естественно, что эти «претензии» казались современникам необоснованными, «незаконными». В довершение всего свою работу Марина Цветаева назвала «Мой Пушкин». «Мой» в этом названии явно превалировало и многим современникам показалось вызывающим. «Мой Пушкин» был воспринят как претензия на единоличное владение и претензия на единственно - верное толкование. Наблюдается некоторое несоответствие заглавия и жанра работы. «Мой Пушкин» - автобиографическое эссе. В заглавии - А. С. Пушкин, в содержании - собственная биография автора. Валерий Брюсов много раньше Марины Цветаевой назвал одну из своих работ «Мой Пушкин», эта работа дала название целой книге статей об А. С. Пушкине, изданной уже после смерти Валерия Брюсова. Но в статьях Валерия Брюсова речь и шла об А. С. Пушкине, как было заявлено в заглавии, о его произведениях с привлечением лишь малой доли автобиографизма. У Валерия Брюсова преобладающим моментом становится всё же «повествование» об А. С. Пушкине, а не о себе. «Мой Пушкин» Марины Цветаевой, напротив, настолько её личный, неотторжимый от её судьбы, начиная с детских впечатлений и кончая очерком.
Метод чтения А. С. Пушкина Мариной Цветаевой можно обозначить как вынесение содержания за пределы реальной видимости, за пределы контекста произведения. «Золотое чувство меры» - это, по мнению Цветаевой, только видимость, за которой прячется настоящее - стихийное - «Я» поэта. Очевидно, это жестокое противостояние Цветаевой попытке канонизировать поэта, защита его стихийности, «несрединности» являлась защитой собственного идейно - художественного мира.
Чтобы проникнуть в глубинные пласты творчества А. С. Пушкина, Марина Цветаева должна была чувствовать в себе психологическое родство с поэтом, опираться даже не на логику жизненного опыта, а уповать на самые сокровенные мотивы каждого жеста поэта. Из «котла чудес творчества А. С. Пушкина она вылавливает то, чего другие по каким - либо причинам не замечают» Маслова М. И. Мотив родства в творчестве Марины Цветаевой. - Орёл: Веш. Воды, 2001. - 152с..
Неповторимое прочтение А. С. Пушкина «глазами и сердцем ребёнка», когда «взрослая» Марина Цветаева скрывается в подтексте, - характерная черта очерка «Мой Пушкин». Замысел «Моего Пушкина» ясно очерчен в письме к П. Балакшину: «Мне, например, страшно хочется написать о Пушкине -- Мой Пушкин -- дошкольный, хрестоматийный, тайком читанный, -- юношеский -- мой Пушкин -- через всю жизнь»
Марина Цветаева Собрание сочинений в 7 - ми томах. Т. 6. Письма. - М., 1994 - 1995.
.
В произведении «Мой Пушкин» Марина Цветаева придает большое значение своей детской встрече с сыном А. С. Пушкина Александром, когда он пришел с визитом в «трехпрудный дом» ее родителей. В рассказе об этом событии она передает свое детское восприятие, когда Марина Цветаева «еще не знала, что Пушкин -- Пушкин» и отождествляла его с памятником в Москве, для нее он был «Памятник - Пушкина». Из этого следовало, что в дом ее родителей «в гости приходил сын Памятник- Пушкина». Но скоро и неопределенная принадлежность сына стерлась: сын Памятник - Пушкина превратился в сам Памятник - Пушкина. «К нам в гости приходил сам Памятник - Пушкина» Цветаева М. И. Мой Пушкин. - М.; Сов. писатель, 1981. - 223с.
.
В «Моем Пушкине» зрелая Марина Цветаева вписывает себя и в действительно увековеченную историей биографию отца русской поэзии, и в жизнь обыкновенного смертного -- его сына. Этот визит «двойного памятника его [А. С. Пушкина] славы и его крови», «живого памятника», представляется Цветаевой «целую жизнь спустя» не более и не менее как посещением ее собственного Командора до того, как она узнала о А. С. Пушкине и о Дон Жуане. Она пишет: «Так у меня, до Пушкина, до Дон Жуана, был свой Командор». Обладание собственным Командором определяет место Цветаевой в том родовом сообществе русских поэтов, которое она сама создала. Ее Командор делает ее сопоставимой с Дон Жуаном.
Кто же такой А. С. Пушкин? В «Моем Пушкине» он имеет множество имен и определений «уводимый -- Пушкин» после роковой дуэли; «Пушкин -- поэт»; «Пушкин был мой первый поэт и первый поэт России»; «Пушкин -- негр» (а «какой поэт из бывших и сущих не негр?»); « Пушкин -- Памятник - Пушкина»; «Пушкин -- Пушкин»; «Пушкин -- символ»; «Пушкин есть факт, опрокидывающий теорию». И то, что некоторые из этих определений А. С. Пушкина противоречат друг другу, только подчеркивает Пушкинское величие, указывая на его всеобъемлющую, божественную природу. Кто, кроме бога, может быть и смертным человеком, и божеством; умершим и живым; фактом и символом; всегда оставаться самим собой, даже когда он «другой».
На фоне настойчивого повторения Цветаевой имени А. С. Пушкина парадоксом выглядит тот факт, что с самого начала «Мо и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.