На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Была пора, когда каждое слово Илиады и Одиссеи считали непререкаемой истиной древние греки видели в Гомере не только великого поэта, но и философа, педагога, одним словом - верховного судью на все случаи жизни.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2005. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


1

ВВЕДЕНИЕ

Всякое литературное произведение далекого прошлого способно привлечь и увлечь человека нового времени изображением исчезнувшей жизни во многом поразительно не схожей с нашей жизнью сегодня. Исторический интерес, свойственный любому человеку, естественное желание узнать, «что было раньше», - начало нашего пути к Гомеру, точнее одного из путей. Мы спрашиваем: кто он был, этот Гомер? И когда жил? И «сочинил» ли своих героев или в их образах и подвигах отображены подлинные события? И насколько верно они отражены и к какому времени они относятся? Мы задаем вопрос за вопросом и имеем ответы в статьях и книгах о Гомере, а к нашим услугам не сотни и не тысячи, а десятки тысяч книг и статей, целая библиотека, которая продолжает расти и сейчас.
Ученые не только обнаруживают все новые факты, имеющие отношение к гомеровским поэмам, но и открывают новые точки зрения на поэзию Гомера в целом, новые способы ее оценки. Была пора, когда каждое слово «Илиады» и «Одиссеи» считали непререкаемой истиной - древние греки видели в Гомере не только великого поэта, но и философа, педагога, одним словом - верховного судью на все случаи жизни. Была и другая пора, когда все в «Илиаде» и «Одиссеи» считали вымыслом, или безнравственным анекдотом, оскорбляющим «хороший вкус».
Потом пришла пора, когда Гомеровы «Басни» одна за другой стали подкрепляться находками археологов: в 1870 году немец Генрих Шлиман нашел Трою, у стен которой сражались и умирали герои «Илиады»; спустя четыре года тот же Шлиман раскопал «обильные златом» Микены - город Агамемнона, вождя греческого воинства под Троей.
Список «Гомеровских открытий» чрезвычайно обширен и до сегодня не закрыт - и едва ли закроется в ближайшем будущем. И все же необходимо назвать еще одно из них - самое важное и самое сенсационное в нашем веке. В ходе раскопок на острове Крите, а также в Микенах, в Гилосе и в некоторых других местах в южной части Балканского полуострова археологи нашли несколько тысяч глиняных табличек, исписанных неведанными письменами. Чтобы их прочитать потребовалось почти полвека, потому что не был известен даже язык этих надписей. Лишь в 1953 году тридцатилетний англичанин Майкл Вентрис решил задачу дешифровки так называемого линейного письма «Б». Этот человек погибщий в катастрофе три с половиной года спустя не был историком античности, ни специалистом по древним языкам - он был архитектор. И тем не менее ему удалось сделать самое крупное и самое поразительное открытие в науке об античности. Его открытие дало в руки исследователей подлинные греческие документы того же примерно времени, что события «Илиады» и «Одиссеи». Документы, расширившие, уточнившие, а кое в чем и перевернувшие прежние представления о прообразе того общества и государства, которые изображены у Гомера.
«Одиссея» и «Илиада» относятся к важнейшим и некоторое время единственным источникам информации о периоде, который последовал в греческой истории за микенской эпохой. Однако кроме самого содержания этих произведений, ученых уже продолжительный период волнует вопрос о происхождении поэм, о личности их автора или авторов, о времени создания. Не смотря на отсутствие какой-либо достоверной информации о Гомере как реальной личности, его существование не ставилось под сомнение. Шли лишь споры о месте его рождения, о годах жизни. По наиболее распространенной версии он был жителем острова Хиос. Однако уже в древности шли ожесточенные споры между греческими городами за право называться родиной великого поэта. Биографические сведенья о нем, дошедшие до нас от позднейших античных авторов, противоречивы, не всегда правдоподобны, зачастую представляют собой очевидные домыслы.
Вызывает сомнение античная традиция о слепоте Гомера: автор «Илиады» и «Одиссеи», во всяком случае, прожил зрячим большую часть жизни, впитал в себя яркие картины природы и бытия человека на ее фоне, побывал в гуще сражения, лично соприкоснулся едва ли не со всеми сторонами тогдашней жизни.
Видел он своими глазами и троянскую равнину, как это явствует из описания деталей в описаниях «Илиады».
Имя «Гомер», скорее всего, подлинное хотя многие исследователи высказывали сомнения на этот счет. Оно не принадлежит к числу греческих имен, бывших в употреблении, греки его не понимали и всячески пытались объяснить, толкуя его как «заложник», то как «слепец». Едва ли кто мог придумать такое имя для автора «Илиады» и «Одиссеи». Судя по имени гениальный поэт мог быть даже не греком по происхождению: в становлении и развитии эллинской культуры сыграли важную роль многие «варвары» или «полуварвары», усвоившие с детства греческий язык и греческую культурную традицию, - философ Фолес Милетский, отец истории Геродот, писатель-сатирик Лупиан.
Поэмы такой длины и такой сложной структуры, как «Илиада» и «Одиссея», не могли сохраниться в устной эпической традиции, в которой важнейшую роль играла импровизация.
Устное эпическое творчество не знает авторского права; и аэды, которые попытались бы воспроизводить «Илиаду» или «Одиссею» по памяти на слух, неизбежно разрушили бы стройную композицию поэмы, пытаясь каждый на свой лад сделать поэму лучше.
Судя по ряду признаков, обе поэмы были созданы в VIII в. до н. э. «Илиада» примерно на полвека раньше «Одиссеи».
Время жизни Гомера датировалось по-разному - от XI до начала VIII в. до н. э. Древние историки все же предполагали, что Гомер жил приблизительно в середине IX в. до н.э., и был уроженцем одного из греческих городов Эгейского побережья Малой Азии.
Используя Гомера, мы всегда должны помнить, что перед нами не исторический документ в строгом значении этого слова, а художественное произведение.
НЕМНОГО ИСТОРИИ
В начале I I тысячелетия до н.э. на Балканском полуострове появились племена греков-ахейцев. К середине этого тысячелетия в южной части полуострова сложились рабовладельческие государства. Каждое из них было небольшой крепостью с примыкавшими к ней землями. Во главе каждого стояли, по-видимому, два властителя. Властители-цари со своими приближенными жили в крепости, а у ее подножья возникал поселок, населенный царскими слугами, ремесленниками, купцами. Сперва города боролись друг с другом за главенство, потом, около XV столетия до н.э., начинается проникновение ахейцев в соседние страны, за море. В числе прочих их завоеваний был и остров Крит - главный центр древнейшей, догреческой культуры юго-восточного района Средиземноморья. Задолго до начала ахейского завоевания на Крите существовали государства с монархической властью, и общество четко разделявшееся на классы свободных и рабов. Критяне были умелыми мореходами и купцами, отличными строителями, гончарами, ювелирами, художниками, знали толк в искусстве, владели письменностью. Ахейцы и прежде испытывали сильное воздействие высокой и утонченной критской культуры; теперь, после покорения Крита, она окончательно стала общим достоянием ахейцев и критян. Ученые называли ее крито-микенской.
Землею, постоянно привлекавшей внимание ахейцев, была Троада на северо-западе Малой Азии, славившаяся выгодным местоположением и плодородною почвой. К главному городу этой земли - Илиону, или Трое, - не раз снаряжались походы. Один из них, особенно продолжительный, собравший особенно много кораблей и воинов, остался в памяти греков под именем Троянской войны. Древние относили ее к 1200 году до н. э., и работы археологов, копавших Гиссарлыкский холм вслед за Шлиманом, подтверждают древнюю традицию.
Троянская война оказалась кануном крушения ахейской мощи. Вскоре на Балканах появились новые греческие племена - дорийцы, такие же дикие, какими тысячу лет назад были сами ахейцы. Они прошли через весь полуостров, вытесняя и подчиняя ахейцев, и до основания разрушили их общество и культуру. История обратилась вспять: на месте рабовладельческого государства вновь появилась родовая община, морская торговля заглохла, забылись ремесла, письменность. Забывалось и прошлое, цепь событий разрывалась, и отдельные звенья обращались в предания, в мифы. Мифы о героях были для древних такою же непререкаемой истиной, как мифы о богах, и сами герои становились предметом поклонения. Героические предания переплетались друг с другом и с мифами о богах. Возникали круги, циклы мифов, соединявшихся как последовательностью фактов, лежавших в их основе, так и законами религиозного мышления и поэтической фантазии. Мифы были почвою, на которой вырос греческий героический эпос.
Героический эпос есть у каждого народа. Это повествование о славном минувшем, о событиях первостепенной важности, которые были поворотным пунктом в истории народа. Таким событием, или по крайней мере одним из таких событий, оказался великий поход на Трою; сказания о нем сделались важнейшей сюжетной основой греческого эпоса. Но от времени, когда создавался эпос, эти события были отделены тремя, а то и четырьмя веками, и потому к картинам ушедшей жизни, запомнившимся с необыкновенной точностью, присоединялись детали и подробности, заимствованные из жизни, которая окружала неведомых нам творцов эпоса. В самой основе мифа многое оставалось нетронутым, но и многое и перетолковывалось на новый лад, в согласии с новыми идеалами и взглядами. Многослойность, а стало быть, и неизбежная противоречивость, изначально была характерной чертой греческого эпоса, а так как он находился в непрестанном движении, число слоев все увеличивалось. Подвижность эта неотделима от самой формы его существования: как и у всех народов, героический эпос у греков был устным творчеством, и письменное его закрепление знаменовало последний этап в истории жанра.
Исполнителями эпических произведений и вместе с тем их со-творцами, соавторами были певцы, по-гречески «аэды». Они знали наизусть десятки тысяч стихотворных строк, перешедших к ним по наследству и неизвестно кем и когда сочиненных; они владели набором традиционных средств и приемов, тоже переходивших от одного поколения поэтов к следующему (сюда относятся и разнообразные формулы-повторы для описания сходных или в точности повторяющихся ситуаций, и постоянные эпитеты, и особый стихотворный размер, и особый язык эпоса, и даже самый круг сюжетов, довольно широкий, но все же ограниченный). Обилие устойчивых, неизменных элементов были необходимых условием для самостоятельного творчества: вольно их комбинируя, переплетая с собственными стихами и полустишьями, аэд всегда импровизировал, всегда творил наново.
Большинство современных ученых считает, что Гомер был жил в VIII веке до н. э. в Ионии - на западном побережье Малой Азии или на одном из близлежащих островов. К тому времени аэды успели исчезнуть, и их место заняли декламаторы-рапсоды; они уже не пели, аккомпанируя себе на кифаре, а читали нараспев, и не только собственные произведения, но и чужие. Гомер, по видимому, был одним из них. Но Гомер не только наследник, он и новатор, не только итог, но и начало: в его поэмах лежат истоки духовной жизни всей античности в целом. Византиец Михаил Хониат (XII-XIII вв.) писал: «Подобно тому, как, по словам Гомера, все реки и потоки берут начало из Океана, так всякое словесное искусство исток имеет в Гомере».
Есть предположение, что «Илиада» и «Одиссея» действительно заключают многовековую традицию импровизационного творчества - что они были первыми образцами письменно закрепленного «большого эпоса», с самого начала были литературой в прямом смысле слова. Это не значит, разумеется, что известный нам текст поэм не отличается от исходного, каким он был записан или «выговорен» в конце VIII или начале VII века до н.э. В нем немало позднейших вставок (интерполяций), в иных случаях весьма пространных, до целой песни. Немало, вероятно, и сокращений - купюр, и стилистических поправок, которые следовало бы назвать искаженными. Но в таком «искаженном» виде он насчитывает почти две с половиной тысячи лет, в таком виде был известен древним и принят ими, и пытаться возвращать его к первоначальному состоянию не только невозможно по существу, но и бессмысленно с историко-культурной точки зрения.
ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ ПЛАТОНА К ПРОИЗВЕДЕНИЯМ ГОМЕРА
Платоновское отрицательное отношение к Гомеру можно представить себе в виде пяти основных платоновских точек зрения.
Во-первых, Гомер, с точки зрения Платона, совершенно не понимает того, что бог вечен и неизменяем, что нельзя говорить о блужданиях богов в разных видах, нельзя говорить об оборотничестве Протея; и боги поэтому не могут трепетать перед Аидом. Платон возмущается изображением у Гомера двух сосудов у ног Зевса с добром и злом, которые дают возможность верховному божеству одним людям посылать добро, а другим зло и страдание. Боги, по Платону, могут посылать только добро, но никак не зло. Все подобные рассказы Гомера не только унизительны для богов, но и указывают на полную неосведомленность его в том, что касается самой сущности богов. Все эти рассказы, кроме того, развращают юношество и создают в нем самый низкий образ мышления.
Во-вторых, Платон раздражен не только отсутствием у Гомера знания сущности богов, но и частыми рассказами Гомера о недостойном поведении богов и об их отдельных поступках. Не нужно сообщать детям и подросткам ни аллегорически, ни без аллегорий таких постыдных мифов, как миф об оковах Геры, наложенных на нее Зевсом ради ее усмирения, или о низвержении Гефеста с неба на Лемнос за освобождение им своей матери, или о натравливании Пандара Зевсом и Афиной начать наступление на ахейцев, вопреки договорным клятвам и возлияниям, или о позорном романе Ареса и Афродиты. Платон недоволен знаменитой битвой богов у Гомера, а особенно тем, что предварительное совещание у богов было собрано Зевсом и Фемидой, богиней правосудия. Никуда не годится изображение невоздержанного поведения Зевса во время его свидания с Герой на Иде (хотя здесь с Платоном можно поспорить, так как Гера околдовала Зевса, соответственно он не подчинялся своей воле). Боги не могут предаваться безудержному смеху по поводу шутовства Гефеста, равно как и Зевс не может стенать по поводу судьбы Гектора или Сарпедона, а также Фетида со своими сестрами - по поводу судьбы Ахиллеса (хотя мало понятно почему. Похоже что Платон здесь слишком идеализирует и конкретизирует представление о боге, может быть немного опускает то, что Гомеру, для написания художественного произведения, требовалось большее пространство для фантазии). Зевс не мог послать обманный сон Агамемнону. По Платону, Гомер не имел права утверждать, что умолимы и самые боги, потому что это и есть не что иное, как оправдание взяточничества.
В-третьих, Платон также резко критикует отношение Гомера к Аиду. Платон возмущается тем, что в Аиде разум оставлен только одному Тиресию, а прочие души летают здесь как тени - тем более, если Гомер сравнивает полет этих свистящих душ с движением летучих мышей. Невозможно отрицать жизненную силу за душами в Аиде и уж тем более нельзя говорить, что душа Патрокла, уходя в Аид, теряет и крепость и юность, или что душа с воем уходит под землю, как облако дыма. Очень плохо, что гомеровский Ахиллес предпочитает быть батраком у бедного на земле, чем быть царем в Аиде над мертвыми.
В-четвертых, отвергается Платоном и гомеровское изображение героев. Ахиллес и Агамемнон не могут так грубо браниться между собою. Этот же самый Ахиллес не может находиться под влиянием Феникса, сулящего ему дары Агамемнона за возвращение к боям, не может предаваться безумной истерике по поводу смерти Патрокла, не должен был выдавать труп Гектора за выкуп, не должен был издеваться над его трупом, не должен был приносить пленных троянцев в жертву за Патрокла, не может резко ослушаться божеств-рек Ксанфа и Сперхея, и уж тем более никак не мог злобно упрекать Аполлона и бессильно ему грозить. И вообще, с точки зрения Платона, Ахиллес не может страдать скупостью и корыстолюбием, а также кичливостью перед богами и людьми (почему, опять непонятно). Гомеровского Ахилла Платон, можно сказать, почти целиком вычеркивает из Гомера и вообще из поэзии. Приам, по рождению близкий к богам, тоже не должен так унижаться перед Ахиллесом, другими греками и троянцами. Поэт Стесихор, осудивший однажды Елену и потому ослепший, в дальнейшем покаялся в этом, восхваляя Елену, и потому прозрел, а вот Гомер так и остался слепым.
В-пятых, Платон обрушивается на полную жизненную бесполезность, а зачастую даже на глубоко вредный характер изображения у Гомера и обыкновенных людей. Гомер не строил городов и не был законодателем, так что в этом отношении люди ровно ничего не получили от него для себя полезного. Гомер мог хорошо изображать войну, но сам военачальником не был; и в этом отношении его деятельность для людей тоже бесполезна. Он не был никаким мудрецом и мастером ни в каких полезных искусствах. Гомер не мог воспитать ни одного приличного гражданина; и не существует никакого гомеровского образа жизни, как говорят, например, о пифагорейском образе жизни. У Гомера мы читаем о наградах для справедливых людей согласно молве, а не согласно их справедливости по существу. Справедливость не нуждается ни в чем, ни в наградах, ни в славе, как это утверждают Гомер и Гесиод, но она имеет самодовлеющее значение. Плохо говорит Гомер и о том, что голодная смерть самая плохая. Гомеровское изображение роскошных яств может создавать у юношей только привычку невоздержанности.
Если теперь подвести итог платоновской критике Гомера, то основной упрек Платона Гомеру заключается в том, что, создавая свои художественные образы, Гомер плохо различает в них сущность изображаемого и образ этого последнего. Отсюда, по Платону, у Гомера возникает множество совершенно неприемлемых художественных образов, с которыми нужно не только бороться, но нужно прямо их изгонять из памяти образованных людей и подростков.
Отсюда а) в логическом отношении гомеровские изображения лживы и противоречивы, б) в моральном отношении они безнравственны и губительны, в) в общественном отношении и особенно в педагогическом, они фальшивы и безвкусны, и наконец, д) в религиозном отношении они кощунственны, богохульны и основаны на дерзкой и балаганной трактовке небесных богов, подземных богов и героев.
Такой ужасающий итог платоновской критики Гомера, как это ни удивительно, нисколько не противоречит у Платона общей высочайшей художественной оценке Гомера, которую он весьма часто и специально подчеркивает.
ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ ПЛАТОНА К ПРОИЗВЕДЕНИЯМ ГОМЕРА

Желая восхвалить мужество и бесстрашие, Платон вспоминает из Гомера того же самого, им же развенчанного Ахиллеса, который их страха сделать постыдное презирает опасность. Умение властвовать над собой тоже иллюстрируется посредством указания на Гомера.
Ахейцы у Гомера хорошо поступают, когда идут в строю молчаливо, тем самым выражая свое уважение к вождям. Очень хорошо когда Диомед пресекает критику Агамемнона как верховного вождя Сфенелом.
Гомер иной раз, по Платону, правильно изображает справедливое изображение наград. Квалификация многих героев как «богоподобных» тоже является у Гомера часто весьма справедливой.
Правильно Одиссей возражает Агамемнону относительно приведения в порядок кораблей, чтобы воины стремились в бой, а не к кораблям. Одобряется гомеровское изображение коней Энея для подтверждения мысли о том, что можно быть смелым и в то же время отступать.
Начиная свою ниспровергающую критику Гомера, Платон говорит о «какой-то своей любви и уважении», питаемом им к Гомеру с самого детства, и называет его «первым учителем и вождем всех этих трагических красот». Критикуя и изничтожая сверху донизу подражательную поэзию, Платон выражает свое художественное восхищение перед нею, особенно когда созерцает ее в стихах Гомера. Платон не только вносит Гомера в число трагических поэтов, но и вообще для него Гомер - «вождь трагедии». Несмотря на жесточайшее ниспровержение творчества Гомера, Платон все таки пишет: «…если ты…встретишься с хвалителями Гомера, которые говорят, что этот поэт воспитал Элладу и, ввиду благоустроения и развития человеческих дел, стоит того, чтобы, перечитывая его стихотворения, изучать их на память и по тем правилам строить всю свою жизнь, то ты люби их и приветствуй как людей наилучших, какими только они могут быть, и соглашайся, что Гомер - поэт величайший и первый из трагиков…»
Таким образом, в результате обзора положительных высказываний Платона о Гомере, необходимо думать, что вся приведенная выше уничтожающая критика нисколько не мешает самой высокой художественной оценке Гомера как поэта. Единственно, чем уязвлен Платон, это морально-общественным риторизмом и суровостью, требованиям которых Гомер, конечно, далеко не всегда соответствует; и тут Платон, со своей точки зрения, совершенно прав. Однако глубочайшая оценка художественного творчества Гомера и даже несомненная интимная близость к нему чувствуются у Платона; и он сам этого не только не скрывает, но даже постоянно подчеркивает.

АХИЛЛЕС И ГЕКТОР

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…

Так начинается «Илиада». Слово «воспой» у нас понимается как призыв к прославлению. Но поэт обращается к музе совсем не за тем, чтобы прославить гнев. Он просит ее помочь ему правдиво поведать о делах далекой старины, о битвах и побоищах и о том, каких бед может натворить безудержный гневный порыв человека, если этот человек держит в своих руках власть и силу.

Гнев, гнев и гнев!!! Тема гнева пронизывает всю поэму. Можно только дивиться единству замысла и исполнения. Гомер мудр, глубок и тонок, проницателен, чрезвычайно наблюдателен и добр. Это последнее его качество великолепно. О чем бы ни рассказывал он, какие бы страшные картины ни рисовал перед нашим духовным взором, а этих картин, потрясающих нас своим реализмом, немало в поэме, мы постоянно сердцем чувствуем гуманное сострадание великого поэта.

Главный герой «Илиады» и главный носитель гнева - Ахиллес, сын мирмидонского царя Пелея, внук Эака и дочери речного бога Асопы. Итак, Ахиллес ведет свое происхождение от богов, он правнук Зевса. Его мать тоже не простая смертная. Она нимфа Фетида. По мифологии греков, леса, горы и реки населяли прекрасные и юные существа - нимфы. В горах это ореады, в морях - нереиды, в лесах - дриады, в реках - неяды. Одной из нереид и была мать Ахиллеса Фетида. Она, конечно, не могла претендовать на равенство с олимпийскими богинями, но всегда вхожа к Зевсу, и он принимает ее дружелюбно и ласково.

Владения Ахиллеса находятся где-то на северо-востоке Греции, в Фессалии. Подвластные его отцу Пелею, а следовательно и ему, мирмидонцы ведут свое происхождение от муравьев, на что указывает и само их наименование. Муравей по гречески - «мирмекс». Миф рассказывает. Что в дни правления деда Ахиллеса Эака, супруга Зевса богиня Гера наслала на его народ болезнь, и он весь выме и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.