На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Эдвард Бульвер-Литтона - прозаик, поэт, драматург, приятель Диккенса. Дружба на почве любви к театральному искусству. Знаменитый роман Пелэм, или Приключения джентльмена. Встреча с картиной К. Брюллова Последний день Помпеи, написание романа.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


11
Мировая литература
Реферат
"Знаменитый и незнакомый Бульвер-Литтон"

Аристократ и гражданин

На страницах книги английского автора Хескста Пирсона, посвященной биографии Чарльза Диккенса, где ярко и живо очерчены портреты людей, занимавших значительное место в жизни великого писателя, неоднократно возникает фигура Эдварда Бульвер-Литтона - прозаика, поэта, драматурга и просто искреннего и доброго приятеля Диккенса. Оба они были известны в Лондоне, как молодые люди, чья одаренность равнялась их экстравагантности в одежде и манере поведения. Их жилеты смелостью своей расцветки поражали самых изысканных лондонских модников - денди. Этих оригиналов видели в салонах дам, на которых высший лондонский свет по ряду причин взирал с осуждением. Но молодые люди посещали именно эти салоны, потому что там собирались наиболее интересные, умные и талантливые люди того времени.

Особенно тесно сблизились Э. Бульвер-Литтон и Ч. Диккенс па почве любви к театральному искусству. И когда молодой, но уже ставший знаменитым, Диккенс возглавил созданную им любительскую драматическую труппу "Бродячие актеры", то с особой охотой он ставил пьесы, написанные Бульвер-Литтоном, в которых часто играл сам. Так, например) в пьесе "Мы не так плохи, как кажемся" Диккенс блестяще сыграл главную роль, а в одном из водевилей в течение спектакля исполнил шесть ролей, поразив зрителей своей неистощимой фантазией и мастерством актерского перевоплощения. Эти спектакли имели столь громкий успех, что те самые "сливки высшего общества", которые снисходительно прежде взирали на эксцентричных молодых людей, начали изыскивать приличествующие их положению предлоги, чтобы вес же побывать на спектаклях труппы "Бродячие актеры". Знакомство, а впоследствии и дружба со знаменитым в то время актером Вильямом Макриди сыграли значительную роль в судьбе Э. Бульвер-Литтона как драматурга. Его пьесы благодаря влиянию В. Макриди появились на сцене одного из самых значительных театров Англии - Ковент-Гардена в исполнении профессиональных актеров.

Дружба Э. Бульвер-Литтона и Ч. Диккенса не могла не оказать известного влияния и на творчество молодых писателей, взаимно обогащая их. Если Ч. Диккенс мог наблюдать смешные и нелепые стороны жизни так называемого высшего общества лишь извне, то Эдвард Бульвер-Литгон, по своему происхождению принадлежавший именно к этому "высшему свету", имел полную возможность изучать все его недостатки, созерцая их изнутри. Эту наблюдательность он доказал самым блистательным образом, написав в двадцать пять лет свой знаменитый роман "Пелэм, или Приключения джентльмена", сразу же принесший автору широкую известность, и не только в одной Англии. "Пелэм" был издан в 1828 году, а уже в 1829 году А.С. Пушкин упоминал о нем, как об отправной точке для своего собственного задуманного им "Романа на Кавказских водах", в котором он, подобно Бульвер-Литтону, решил показать нравы высших дворянских кругов, где фальшивые семейные отношения с детства уродуют душу ребенка. Не случайно в заметках для романа у А, С. Пушкина встречается фраза: "Русский Пэлам сын барина - воспитан французами..." (Эту близость подтверждает и сама фамилия героя намеченного Пушкиным романа - Пелымов - производное от Пелэма). О неослабевающем интересе А. С. Пушкина к творчеству Бульвера-Литтона свидетельствует и тот факт, что за полгода до своей роковой дуэли поэт купил роман о Кола ди Риенцо, которым зачитывались в то время все в пушкинском круге. (См. С. Абрамович. Пушкин. Труды и дни. Хроники 1836 года. Звезда, 1987, № 1,с. 167).

Безусловно, это свидетельствует о непосредственном влиянии романа Э. Бульвер-Литтона на пушкинский замысел, которому так и не суждено было осуществиться, и о том большом влиянии, какое "Пелэм" оказал на читающую публику того времени.

Можно сказать, что Э. Бульвер-Литтону одновременно и посчастливилось и нет. Подобно своему знаменитому соотечественнику лорду Байрону, он был аристократ по рождению, хорош собой и прекрасно образован. Будучи студентом Кембриджского университета, он издал сборник стихотворений, а его поэма "Скульптура" была удостоена университетской премии. Еще в период обучения в Кембридже Бульвер-Литтон сделал несколько набросков, послуживших впоследствии основой для его романа "Пелэм". Это были первые попытки попробовать себя в прозе, из которых затем получилась довольно пространная новелла, названная автором "Мортимер, или Записки джентльмена". Несмотря на то, что первый написанный им роман "Фолкленд" не вызвал никакого интереса у читателей, Бульвер-Литтон не пал духом, и выпущенный им через год после провалившегося "Фолкленда" новый роман "Пелэм" полностью вознаградил автора за неудачный дебют в роли романиста. И хотя английские критики того времени отнеслись ко второму роману молодого автора с холодностью, сильно смахивавшей на неприязнь, "Пелэм" вызвал огромный интерес и получил широкое признание читателей.

Но Бульвер-Литтону, несмотря на всю его одаренность, наблюдательность и остроумие, не суждено было занять ведущего места в английской литературе того времени. Ведь он был современником таких крупных талантов, как Чарльз Диккенс и Вильям Теккерей. Немного спустя выступил со своими увлекательными романами "Лунный камень" и "Женщина в белом" молодой Уилки Коллинз. После смерти таких "великих", как Байрон, Шелли и Вальтер Скотт, на литературном небосклоне Англии почти одновременно засияло значительное количество имен, с которыми Бульвер-Литтону пришлось делить популярность. Однако сам он был на редкость доброжелательным и отзывчивым человеком и никогда не опускался до мелкого завистничества. Как свидетельствуют лица, хорошо его знавшие, он всегда охотно помогал людям искусства, в особенности своим собратьям по перу. В этом отношении они с Диккенсом были очень сходны, в ряде случаев спеша прийти на помощь людям, которые не только не просили о ней, но даже не испытывали нужды в этой помощи. Однако порывы друзей всегда были искренними, непосредственными и, главное, действенными. Так, они стали основными организаторами особого фонда для английских писателей и художников, получившего название "Гильдии искусств". На землях, принадлежавших Бульвер-Литтону, было построено три дома, которые служили приютом для престарелых актеров и литераторов, причем финансирование этого важного дела лежало в основном на Диккенсе и Бульвер-Литтоне, отчислявших "Гильдии" значительную часть своих авторских и актерских гонораров. Правда, по язвительному замечанию одного из друзей Диккенса, жильцов в этих домах было не так уж много, поскольку не все располагали средствами до них добраться. Тем не менее "Гильдия литературы и искусств" действительно оказывала значительную помощь людям, причастным к искусству и нуждавшимся в ней. Что касается Бульвер-Литтона, то он, став членом парламента, вплотную занялся вопросами, связанными с английским театром и литературой. Его настойчивость в деле защиты авторских прав писателей и драматургов, уменьшении налогов, взимавшихся с литераторов и публицистов, завоевала ему вполне оправданную репутацию человека отзывчивого и доброжелательного, особенно к начинающим писателям, в чьих произведениях можно было усмотреть хоть искру таланта. Но, по словам очевидцев, этот обаятельный и отзывчивый человек чрезвычайно ревниво относился к своей славе романиста и драматурга и приходил в неистовство, сталкиваясь с критиками. А в них недостатка не было. У. Теккерей, иногда превозносивший Бульвер-Литтона и ставивший его чуть ли не выше Диккенса (чего сам Бульвер-Литтон и в мыслях не допускал), часто позволял себе язвительнейшие и уничтожающие отзывы о его книгах и даже написал роман "Записки Желтоплюша" и повесть "Кэтрин", представлявшие жестокую пародию на бульвер-литтоновские романы.

Но, несмотря на неудачи и провалы, перемежавшиеся со взлетами, Бульвер-Литтон упорно искал свое собственное место в английской литературе. Он испытывал свои силы в различных жанрах: написав роман о молодом человеке своего времени - "Пелэм", занялся драматургией, где обратился и к исторической тематике. Успех его пьесы "Ришелье, или Заговор" был совершенно неожиданным для него самого, но вполне заслуженным. Весь зал встал, когда Бульвер-Литтон вошел в ложу. Вызовы после окончания спектакля перешли в овацию. Несомненно, успеху содействовала великолепная игра друга автора - -замечательного актера

Вильяма Макриди, исполнившего роль грозного кардинала. Но и сама пьеса, сделанная по классическим канонам романтической драмы, дала актеру великолепно и достоверно вылепленный характер Ришелье - властного и решительного, беспощадного к своим врагам человека, обладающего государственным мышлением, который, по существу, является воплощением самой государственности. Для Ришелье превыше всего стоят интересы Франции; он, отстаивая ее целостность, защищая се от мятежных феодалов, преследующих свои личные и мелкие цели, не останавливается ни перед какими препятствиями. И Бульвер-Литтон вкладывает в уста кардинала Рни1елье, борющегося за сохранение единого и крепкого государства, многозначительные слова о том, что "Почести, богатство - все - суета сует... Бессмертны только слава и народ!."

Последний день Помпеи

Незадолго до своего театрального триумфа, связанного с пьесой о кардинале Ришелье, Бульвер-Литтон предпринял поездку в Италию, для того, чтобы отдохнуть от "адской литературной работы". Он был совершенно околдован этой прекрасной страной, увлекся ее древностями и средневековой историей. Он принялся собирать материал для своих будущих исторических произведений. Им завладела мысль написать роман о Кола ди Риенцо - "последнем римском трибуне", мечтавшем об объединении Италии и восстановлении величия древней Римской республики. Трагическая судьба "последнего римского трибуна", умерщвленного и сожженного в Риме чернью, которую натравила на Кола ди Риенцо римская знать, не могла не затронуть то романтическое начало, которое всегда присутствовало в творческих замыслах Бульвер-Литтона. Живя в Неаполе, Бульвер-Литтон, естественно, направился в Помпеи, и неповторимое очарование города, воскресшего из-под слоя пепла, заронило в его душу неистребимое желание населить этот город, чьи улицы, словно совсем недавно были покинуты его обитателями, теми живыми полнокровными людьми с их разными судьбами, радостями и печалями, которые жили здесь более полутора тысяч лет тому назад.

Еще более утвердился Бульвер в своем намерении, когда узнал, что русский художник Карл Брюллов, работающий в Италии, закончил полотно, названное им "Последний день Помпеи". Эта картина вызвала бурю восхищения.

По всей Италии прокатилась молва о выдающемся творении русского художника. Современники рассказывают, что экспансивные итальянцы, встречая знакомых, вместо обычного приветствия начинали разговор словами: "Видели ли Вы картину "Последний день Помпеи", о которой говорит весь Рим?"

Интерес самого художника - Карла Брюллова - к этой теме был много ранее пробужден восторженными рассказами его старшего брата Александра, который посетил Помпеи, где занимался обмерами и зарисовками помпеянских зданий. Поднявшись однажды на форум - центральную городскую площадь Помпеи, Александр, охватив взглядом представившуюся ему картину, "перенесся, - по его словам, - в те времена, когда эти стены были еще обитаемы, когда этот форум, где тишина была прерываема какой-нибудь ящерицей, был наполнен народом... Но что это? Я вижу огненные реки, вырывающиеся из огромного жерла, они... разливаются и поглощают все встречающееся... Меж тем дождь песку, золы и камней засыпает пышные Помпеи; Помпеи исчезают перед моими глазами..." Нужно ли удивляться, что Карл Брюллов, приехав в Неаполь, сразу же поспешил в Помпеи, где часами бродил по улицам и переулкам, совсем недавно раскрытым археологами. Его зоркий глаз художника отмечал все приметы живого присутствия людей, застигнутых врасплох страшной катастрофой. На степах домов сохранились сделанные красной краской надписи, сообщающие о предстоящих зрелищах в цирке, театре, объявления о сдаче внаем помещений или продаже имущества. В тавернах, на столах - пятна, оставленные чашами с вином. Широкие улицы, вымощенные плитами, прекрасные дома с тенистыми внутренними двориками, украшенными статуями, с непременным фонтаном, дававшим дополнительную прохладу, казались покинутыми их хозяевами совсем недавно. Однако художник выбрал для своего произведения местом действия дорогу Гробниц, по которой хлынул поток людей, пытавшихся спастись от землетрясения и рушащихся зданий. Желая достичь полной убедительности и достоверности, Брюллов тщательно изучил и скопировал не только драгоценные украшения и предметы быта, обнаруженные археологами, работавшими в Помпеях, и хранящиеся в Неаполитанском музее. Он использовал в своей композиции те позы, в которых были найдены при раскопках скелеты погибших помпеянцев: упавшую с колесницы женщину, мать, обхватившую прижавшихся к ней дочерей, молодую пару супругов или влюбленных, застывших в последнем объятии. Воссоздавая на полотне картину страшного стихийного бедствия. Брюллов следовал точному описанию катастрофы, сохранившемуся у римского писателя Плиния Младшего ', которому в восемнадцатилетнем возрасте привелось стать очевидцем страшного извержения Везувия, погубившего Помпеи. Вместе с матерью Плиний Младший находился в городке Мизене, расположенном на морском побережье в 25 км от Везувия и в 30 км от Помпеи. "... Был уже первый час дня, - вспоминал Плиний Младший, - день стоял сумрачный, словно обессилевший. Здания вокруг сотрясались; мы были на открытом месте, но в темноте, и было очень страшно, что они рухнут. Тогда, наконец, мы решились выйти из города... Огромное количество людей теснило нас и толкало вперед. Выйдя за город мы остановились... Наши повозки, находившиеся на совершенно ровном месте, кидало из стороны в сторону... Мы видели, как море отходит от берега; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его от себя. Оно отступало: на песке лежало много морских животных. С другой стороны 2 в черной страшной туче там и сям вспыхивали и перебегали огненные зигзаги, и она раскалывалась длинными полосами пламени, похожими на молнии, но большими... Туча эта стала опускаться на землю, покрыла море... Стал падать пепел, пока еще редкий; оглянувшись, я увидел, как на нас надвигается густой мрак - не такой, как в безлунную или облачную ночь, а такой, какой бывает в закрытом помещении, когда огни потушены. Слышны были женские вопли, детский писк и крики мужчин: одни звали родителей, другие детей, третьи жен или мужей... Одни оплакивали свою гибель, другие--гибель своих; некоторые в ужасе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что богов больше нигде нет и что для мира настала последняя вечная ночь... Чуть-чуть посветлело; это был, однако, не дневной свет: к нам приближался огонь. Он остановился вдали; вновь настал мрак; пепел сыпался частым тяжелым дождем. Мы все время вставали и стряхивали его - иначе нас раздавило бы под его тяжестью... Наконец мрак стал рассеиваться... скоро настал настоящий день, и даже блеснуло солнце, но желтоватое и тусклое, как при затмении. Все представилось изменившимся глазам еще трепетавших людей; все было засыпано, как снегом, глубоким пеплом" 4.

Это точное и глубоко человечное описание стихийного бедствия и поведения людей, захваченных им, помогло Брюллову найти ту грозную и трагическую тональность, которой пронизано все его произведение. И не случайно он изобразил на полотне в одной из групп юношу, пытающегося помочь подняться упавшей, обессиленной женщине - своей матери. Это сам рассказчик страшных событий - Плиний Младший, мать которого, при виде грозной надвигающейся тучи, по его словам... "стала умолять, убеждать, наконец, приказывать, чтобы я как-нибудь бежал; юноше это удастся; она, отягощенная годами и болезнями, спокойно умрет, зная, что не оказалась для меня причиной смерти". Включив группу с Плинием Младшим в свою композицию,

Брюллов запечатлел таким образом благодарность талантливому и мужественному очевидцу страшных событий, рассказ которого, пройдя через века, помог художнику живо воплотить весь ужас стихийного бедствия. Среди действующих лиц картины Брюллов поместил и самого себя, желая подчеркнуть свое непосредственное восприятие всего происходящего. Он изобразил себя в виде художника, уносящего с собой свою самую большую драгоценность-короб с кистями и красками, единственного спокойного наблюдателя среди смятенной, охваченной смертельным ужасом толпы бегущих. И сделал это Брюллов с вполне определенной мыслью, стремясь показать, что только истинный художник способен сохранить и запечатлеть в своей памяти все оттенки развертывающейся на его глазах трагедии, чтобы правдиво рассказать о ней людям много столетий спустя.

Для Бульвер-Литтона встреча с картиной "Последний день Помпеи", которую он впервые увидел в 1833 году, когда она из Рима была привезена в Милан, стала истинным потрясением. Он воочию столкнулся с последним актом той драмы, которая разыгралась в августе 79 года в небольшом городке, расположенном у подножия Везувия, куда богатые римляне приезжали развлечься и отдохнуть от оглушающей суеты огромного шумного Рима. Бульвер увидел на полотне оживших обитателей Помпеи в самый страшный и последний час их жизни, и глубоко проникся ужасом и безысходным отчаянием будущих героев задуманного им романа. И рассказ Плиния Младшего, и улицы, и дома Помпеи, по которым он блуждал, и люди, населявшие их, - все это полностью завладело мыслями писателя, ибо он, благодаря искусству художника, встретился лицом к лицу с теми персонажами, которые уже существовали в его воображении.

Вот эта прекрасная пара молодых влюбленных - они станут главными героями его романа; этот алчный жрец, спасающий свои сокровища - он будет и$ злым гением. А вокруг них, и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.