На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик История создания Записок охотника. Развитие традиций Пушкина и Гоголя в Записках охотника. Изображение пагубного влияния крепостного права на жизнь и сознание простых людей. Изображение народных характеров, воплощающих силу, внутреннюю красоту.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


54
Введение

Иван Сергеевич Тургенев принадлежит к тем великим писателям, чьи творения сыграли громадную роль в духовном развитии русского общества, обогатили общественную и мировую культуру.
Жизнь и литературная деятельность Тургенева протекали в одну из самых значительных эпох всемирной и русской истории. Вражда к крепостному праву, искреннее сочувствие нуждам народа, прогрессивные гуманные идеи вдохновляли его творчество. «Непримиримый враг цепей и верный друг народа», - так называл Тургенева Некрасов.
Наиболее полно и ярко взгляды Тургенева отражены в одной из самых удивительных книг в русской литературе - «Записки охотника». Они состоят из 25 произведений, которые разнообразны по содержанию и по художественным особенностям, но в них ярко проявляются и общие черты, что позволяет говорить о «Записках охотника» как о чем-то внутренне едином и художественно законченном. Прежде всего - близость тематики, общность содержания, взятого из обыденной жизни.
«Записки охотника» ставили перед читателем два основных вопроса:
а) что представляет собой русский народ и особенно подавляющее его большинство - крестьянство, каковы его духовные ресурсы, обеспечивающие дальнейшее развитие страны?
б) Как влияет на народ существующий общественно-политический строй и в первую очередь крепостное право? Если оно оказывает вредное, гибельное влияние на общественную жизнь, - в чем это проявляется?
И.С. Тургенев стремился ответить на эти вопросы. В центре его внимания - народ.
Темой данной курсовой работы является «Изображение народа в «Записках охотника», а главной целью было проследить в рассказах образ народа, отметить способы и приемы показа народа автором, дать характеристику героев из отдельных рассказов И.С. Тургенева, которые вошли в сборник.
В ходе написания данной курсовой работы были прочитаны литературоведческие статьи, которые помогают составить представление о своеобразии творчества писателя-романиста и его значение в развитии русской литературы. Это статьи А.К. Бабореко, В.В. Голубкова, М.П. Старенкова, М.П. Алексеева, П.Е. Липатова, Г.Б. Курляндской. У каждого из них свой взгляд на это произведение, но главное, что их объединяет - это нравственная проблематика, гуманизм «Записок охотника».
В статье А.К. Бабореко «Записки охотника» раскрываются исторические предпосылки создания этого произведения, дается полная и глубокая характеристика отдельных героев (Хоря, Калиныча, Пеночкина, Полутыкина). По мнению известного литературоведа, Тургенев «с беспощадной правдивостью изображает дикость нравов, жестокость и самодурство крепостников» [1, с. 16]. Автор подчеркивает: «выдающаяся роль «Записок охотника» в истории русской литературы» [1, с. 6]. А.К Бабореко замечает и пейзаж Тургенева, который «поэтически великолепен и полон глубокого смысла» [1, с.16]
В.В. Голубков в статье «Идейно-художественное единство «Записок охотника» размышляет о сходстве и цельности произведения. Что же объединяет рассказы, входящие в «Записки охотника»? «Первое, общность их тематики, сходство явлений, на которых останавливается внимание писателя, и реалистическая манера изображения» [2, с. 20]. Вторая особенность, по мнению автора, «ясная идейная целеустремленность рассказов» [2, с. 21]. Заинтересовал Голубкова и образ рассказчика, «который является живым участником событий» [2, с. 24]. И, наконец, есть еще одна особенность «Записок охотника» - это единство жанра. Литературовед поражается мастерством великого писателя.
«И.С. Тургенев - признанный мастер художественного слова, один из создателей русского литературного языка», - так говорит М.П. Старенков в статье «Язык и стиль «Записок охотника». - <…> Задача настоящей статьи - подвести некоторые итоги изучению языка и стиля «Записок охотника», привести отдельные самостоятельные наблюдения в данной области и поставить задачи их дальнейшего исследования» [3, с. 33]. Автор предлагает рассматривать язык и стиль произведения исторически, в условиях общего состояния и развития русской литературы и русского литературного языка своего времени, в связи с:
1) идейно-художественным направлением «натуральной школы»,
2) характерными признаками повествовательных жанров «натуральной школы»,
3) индивидуальными особенностями творчества писателя и его взглядами на литературу и язык.
«Записки охотника» открыли для зарубежного читателя великую сокровищницу русской литературы (Пушкина, Гоголя). М.П. Алексеев в статье «Мировое значение «Записок охотника» говорит о том, что именно этот цикл рассказов ввел Тургенева в мировую литературу, утвердил его популярность в разных странах Европы. «Записки охотника» в целом и частями были изданы сотни раз на различных языках. «Трудно было бы назвать такую страну, в которой «Записки охотника» не были бы известны в целом или частями, по переделкам или пересказам, по критической литературе на самых разнообразных языках. В разное время и при разных условиях эта книга Тургенева находила своих читателей и ценителей везде, где ее суровая правда и мужественное даровитое слово в состоянии были звать вперед, учить отношению к жизни и труду, вызывать ненависть к притеснению и гнету. Воздействия, какие оказала она на читателей всего мира, всех возрастов и поколений, поистине неисчислимы. Великие книги мировой литературы имеют свою собственную судьбу, отличающую их от других книг той литературы, в которой они возникли, к которой они относятся, которую они представляют. Этим книгам не страшно время; для них не существует и пространства, государственных границ, национальных отличий или языковых преград. Рано или поздно они найдут свое место на библиотечных полках во всех концах света и в сердцах читателей всех народностей. К числу именно таких исторических книг русской литературы, роль которых еще не сыграна до конца, относятся и «Записки охотника» Тургенева» [4, с.139]
1. История создания «Записок охотника». Развитие традиций Пушкина и Гоголя в «Записках охотника»

В 1845 году вышел в свет под редакцией Н.А. Некрасова литературно-художественный сборник, имевший необычное название: «Физиология Петербурга, составленная из трудов русских литераторов».
Этот сборник был знаменательным явлением в истории нашей литературы: он означал решительный поворот от ходульного, риторического романтизма, пытавшегося в 30-е годы завоевать себе в литературе господствующее место, в сторону закрепления позиций идейного, критического реализма.
Уже само название сборника «Физиология Петербурга» говорило о том, что перед литературой ставилась задача, близкая к научному исследованию: возможно, более точное, реалистическое описание общественного быта.
Предисловие к сборнику, разъяснявшее его задачу, было как бы манифестом нового направления. Автор предисловия говорил о том, что очерки, входящие в состав сборника, имеют целью дать максимально правдивое и конкретное изображение быта и характеров различных слоев петербургского общества, с тем, однако, что в этих очерках будет дано не простое воспроизведение действительности, а ее объяснение и оценка. Писатель, как говорилось в предисловии, должен обнаружить, «что он умеет не только наблюдать, но и судить» - иными словами, в качестве руководящего метода в литературе провозглашался критический реализм.
Сборник начинался блестящим очерком Белинского «Петербург и Москва», за которым шли другие очерки, рисующие жизнь петербургской бедноты: «Петербургский дворник» Луганского, «Петербургский шарманщик» Григоровича, «Петербургская сторона» Гребенки, «Петербургские углы» Некрасова. Через год, в 1846 году был издан Некрасовым «Петербургский сборник», близкий по своим задачам к «Физиологии Петербурга». Хотя основное место в нем заняли уже не очерки, а рассказы и стихотворения, но общая направленность и творческий метод остались все те же: это был критический реализм, проникнутый глубоким интересом к вопросам общественной жизни.
Тургенев поместил в «Петербургском сборнике» произведение «Помещик», которое было определено Белинским как «физиологический очерк помещичьего быта». Так Тургенев вошел в то течение русской литературы 40-х годов, которое получило название «натуральной школы».
От «Помещика», написанного в стихотворной форме, Тургенев скоро переходит к художественной прозе, к рассказам-очеркам из крестьянского быта, полагая, что этот жанр в большей степени отвечает его новым творческим задачам. Это были «Записки охотника».
Первый рассказ из «Записок охотника» - «Хорь и Калиныч» - был напечатан в журнале «Современник» в 1847 году. Затем в том же журнале в течение пяти лет появилось еще 20 рассказов. В 1852 году «Записки охотника» вышли отдельным изданием; в это собрание, кроме напечатанных ранее 21 рассказа, был добавлен еще один - «Два помещика».
В 70-х годах Тургенев напечатал в журналах три новых рассказа: «Конец Чертопханова», «Стучит» и «Живые мощи». Они были включены в издание «Записок охотника» 1880 года и с тех пор входят во все последующие издания, состоящие теперь из 25 рассказов.
Чем объяснить поворот Тургенева от стихотворений и поэм, которые он писал в течение 12 лет, к рассказам из народной жизни?
Дореволюционные исследователи творчества Тургенева, склонные объяснять историю русской литературы западным влиянием, пытались найти истоки новой тематики и новых жанров Тургенева в литературном движении зарубежных стран. Так, профессор Сумцов говорил о влиянии Ж. Санд, а профессор А.С. Грузинский утверждал, что Тургенев в большей степени следовал Ауэрбаху, издавшему первые книги своих «Шварцвальдских рассказов» в 1843 году, за четыре года до появления первого рассказа «Записок охотника».
Другие исследователи приписывали основную роль в переходе Тургенева к изображению народной жизни влиянию Гоголя и в особенности Белинского.
Нет спора, что «Мертвые души» Гоголя, вышедшие в свет в 1842 году, были образцом для Тургенева и повлияли на него, усилив интерес к художественной прозе и к критическому реализму. Тем более несомненно, что громадное влияние на Тургенева оказал Белинский.
Тургенев еще со студенческих лет был внимательным читателем литературно-критических статей Белинского, в 1843 году завязал с ним личное знакомство, а потом, в течение ряда лет, до самой смерти Белинского поддерживал с ним дружеские отношения.
С другой стороны, и Белинский относился к Тургеневу доброжелательно. Это был для него справедливый, но строгий учитель, прямо и даже резко отмечавший все казавшееся ему фальшивым и художественно слабым в стихотворениях и поэмах Тургенева и горячо поддерживавший его литературные удачи, все, что могло вывести Тургенева на путь идейного реализма. Белинский приветствовал его переход к художественной прозе, к «Запискам охотника».
И тем не менее основную причину этого перехода нельзя усматривать во влиянии Белинского, как оно ни было значительно. Белинский только помогал Тургеневу осмысливать, приводить в систему те творческие искания, которые были свойственны ему и раньше, но с особенной силой проявились около 1846 года, когда он пришел к полному разочарованию во всей своей прежней литературной деятельности. Основная же причина перехода Тургенева к новой тематике, к новому жанру была та самая, которая побудила Григоровича в 1846 году, за год до «Хоря и Калиныча» Тургенева написать «Деревню», а в 1847 году - «Антона-горемыку», та самая, под воздействием которой Даль (казак Луганский) выпустил в свет в 1846 году повести и рассказы из народного быта, в Некрасов в 1845-1846 годах написал стихотворения «В дороге» и «Родина». Это была та самая причина, по которой и В.Г. Белинский в эти годы с наибольшей решительностью призывал рассматривать литературу как орудие общественной борьбы.
Основной причиной всех этих явлений было общественное движение, охватившее в 40-е годы XIX века широкие круги передовой (по преимуществу дворянской в то время) интеллигенции и коренившееся в том глубоком недовольстве, которое с каждым годом нарастало у закрепощенного крестьянства.
В пору создания «Записок охотника» положение народа, борьба за ликвидацию крепостнического рабства стояли в центре внимания передовых общественных и литературных деятелей. По определению Ленина, «когда писали наши просветители от 40-х до 60-х годов, все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками» [5, т. II, с. 473]. Массовые крестьянские волнения в 40-е годы охватили многие области страны. Число крестьянских «бунтов» из года в год росло. Первый помещик России Николай I, напуганный революционным движением во Франции, Германии, Венгрии и Австрии, стремился жестоким террором подавить сопротивление народных масс. Царствование Николая Палкина, как назвал коронованного деспота Л.Н. Толстой, в одном из своих рассказов, было, по словам Герцена, «эпохой мглы, отчаяния и произвола». Удушливая общественная атмосфера вынудила Тургенева оставить в начале 1847 года на некоторое время родину и уехать за границу. «Я не мог дышать одним воздухом, - писал он в «Литературных и житейских воспоминаниях» по поводу замысла «Записок охотника», - оставаться рядом с тем, что я возненавидел; для того у меня, вероятно, не доставало надлежащей выдержки, твердости характера. Мне необходимо нужно было удалиться от моего врага за тем, чтобы из самой моей дали сильнее напасть на него. В моих глазах враг этот имел определенный образ, носил известное имя: враг этот был - крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца - с чем я поклялся никогда не примиряться…Это была моя Аннибаловская клятва; и не я один дал ее себе тогда» [6. т. XI, с. 385].
Тургенев остался верен своей клятве: в условиях полицейских преследований и цензурного террора он создал «Записки охотника» - эту глубоко правдивую картину крепостных России. Великое произведение Тургенева возникло в накалившейся атмосфере борьбы с реакцией и крепостничеством. Отсюда - тот пафос свободолюбия и гуманности, которым овеяны образы этих рассказов. «Все, что ни есть в русской жизни мыслящего и интеллигентного, - писал Салтыков-Щедрин об этой эпохе, - отлично поняло, что куда бы не обратились взоры, везде они встретятся с проблемой о мужике».
Тема крестьянства, как самая острая и самая важная в политической обстановке предреформенного периода, становится одной из главных тем художественной литературы. Кроме Тургенева, жизни крепостного крестьянства посвятили свои произведения многие прогрессивные писатели 40-х годов, в том числе - Герцен («Сорока-воровка») и Григорович («Деревня», «Антон-горемыка»). Наболевший, требующий немедленного разрешения вопрос о положении крестьянства Тургенев освещал с демократических и гуманистических позиций. Это вызвало злобное раздражение в высших правительственных кругах. Министр просвещения в связи с выходом отдельного издания рассказов Тургенева предпринял специальное следствие о деятельности цензуры. По распоряжению Николая I цензор, дозволивший издание, был отстранен от должности. Вскоре, использовав как предлог напечатанные статьи о Гоголе, Тургенева арестовали и затем отправили в ссылку в село Спасское-Луговиново Орловской губернии. Об этом он писал Полине Виардо: «Я, по высочайшему повелению, посажен под арест в полицейскую часть за то, что напечатал в одной московской газете несколько строк о Гоголе. Это только послужило предлогом - статья сама по себе совершенно незначительна. Но на меня давно уже смотрят косо и потому привязались к первому представившемуся случаю…Хотели заглушить все, что говорилось по поводу смерти Гоголя, - и, кстати, обрадовались случаю подвергнуть вместе с тем запрещению и мою литературную деятельность» [7. т. XI. с. 96]. О том, что причиной ареста и ссылки Тургенева были «Записки охотника», он писал в другом письме: «В 1852 г. За напечатание статьи о Гоголе (в сущности за «Записки охотника») отправлен на жительство в деревню, где прожил два года» [8, с. 155-156].
До создания своей опальной книги у Тургенева не было еще уверенности в том, что литература составляет истинное его призвание. Он писал стихотворения, поэмы, повести, драмы, но в то же время мечтал об ученой карьере и готов был оставить литературные занятия под влиянием чувства неудовлетворенности своей писательской деятельностью. В «Записках охотника» дарование Тургенева предстало с новой стороны, во всей своей привлекательности и силе. Значение «Записок охотника» сознавал сам Тургенев. Он писал одному из своих друзей: «Я рад, что эта книга вышла; мне кажется, что она останется моей лептой, внесенной в сокровищницу русской литературы» [9, т II. с. 98].
Как художник Тургенев в «Записках охотника» продолжал реалистические традиции Пушкина и Гоголя, сумел сказать свое слово в развитии русской новеллистической прозы.
Многогранно искусство рассказа в «Записках охотника». То его ведет от себя охотник, живописующий виденное, то он сам становится слушателем целого повествования («Уездный лекарь»). Рассказ «Однодворец Овсянников» состоит из ряда миниатюрных новелл-портретов. Бытовой очерк, психологическая новелла, картина с натуры, лирический этюд, пейзажная зарисовка, проникнутая философскими размышлениями, - все эти жанры равно доступны мастерству автора «Записок охотника». «Тургенев навсегда останется в литературе, как необычайный минитюарист - художник! «Бежин луг», «Певцы», «Хорь и Калиныч», «Касьян» и много, много других миниатюр как будто не нарисованы, а изваяны в неподражаемых, тонких барельефах!», - заметил однажды Гончаров [10. т. II, с. 12].
В рассказах «Уездный лекарь», «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопханов и Недопюскин» ощутима тенденция к более сложным художественным формам - к повести. От «Гамлета Щигровского уезда» ведут свое начало знаменитые тургеневские предыстории, рассказывающие о прошлом героев произведения. Однако Тургенев нигде не нарушает художественных пропорций рассказа. В 1872 году писатель вернулся к занимавшему его образу Чертопханова и написал «Конец Чертопханова», включив этот рассказ в «Записки охотника». «Я боялся растянуть его, чтоб не выпасть из пропорции», - признавался Тургенев в письме к М.М. Стасюлевичу [11, т. IX. с. 340]. Он мог бы слить его с ранним рассказом (в котором действует этот же герой), что со стороны содержания было бы вполне естественно. Но тогда в вовсе образовалась бы повесть, а Тургенев не хотелось разрушать жанрового единства своего цикла.
Поэтическая целостность «Записок охотника» обусловлена тем единством художественной манеры, которое присуще этой книге Тургенева. В отличие от Пушкина и Гоголя Тургенев не создает в своем цикле тщательно разработанные и полностью выявленные человеческие характеры. Такого рода задача и не могла стоять перед «охотником». Тургенев ограничивается эскизами, набросками, портретными зарисовками. Однако умелым подбором характеристических черт и подробностей достигается необходимая реалистичность типизации, художественная рельефность. Свои мимолетные, случайные «охотничьи» встречи и наблюдения писатель сумел воплотить в типические образы, дающие обобщающую картину русской жизни крепостной эпохи.
Богатству содержания и новеллистических форм «Записок охотника» отвечает их необычайно разнообразная тональность. Трагический тон повествования уездного лекаря сменяется юмористическим рассказом о спасении француза, барабанщика «великой армии», которого мужички просили «уважить их, то есть нырнуть под лед». Исполнено иронией описание славянофильского патриотизма помещика Любозвонова. Проникновенный лиризм «Певцов», простота и задушевность «Бежина луга», драматизм повествования о Чертопханове, гневные сатирические интонации рассказа «Бурмистр» говорят об эмоциональном богатстве «Записок охотника». С первыми же очерками своего охотничьего цикла Тургенев прославился как художник, обладающий удивительным даром видеть и чувствовать природу. «Он любит природу не как дилетант, а как артист и потому никогда не старается изображать ее только в поэтических ее видах, но берет ее как она ему представляется. Его картины всегда верны, и вы всегда в них узнаете нашу родную русскую природу», - заметил Белинский [12, т. 10, с. 347]. Эту черту тургеневского таланта ценил Чехов, который писал Григоровичу: «…пока на Руси существуют леса, овраги, летние ночи, пока еще есть кулики и плачут чибисы, не забудут ни Вас, ни Тургенева, ни Толстого, как не забудут Гоголя» [13, т. II. с. 181].
Глубоко национальный русский колорит Тургенев воссоздает и в описаниях народного быта. «Мы, реалисты, дорожим колоритом», - пишет Тургенев Полине Виардо в декабре 1847 года, в пору работы над первыми рассказами «Записок охотника». [14, т. I, с. 450]. Старый вальтер-скоттовский принцип «кулер локам» он вслед за Гоголем использует, рисуя подробности народного быта, которые, по его словам, «придают колорит, освещение всей картине». Непритязательная обстановка крестьянской избы, хозяйственный двор у помещика, куры, копающиеся в навозе, утки, плескающиеся в лужицах, коровы, обмахивающиеся хвостами («Мой сосед Радилов») - вся эта проза обыденной жизни, «фламандской школы пестрый сор», превращается у Тургенева, как и у Пушкина, в чистое золото поэзии.
Основой тургеневского языка является речь культурной части русского общества его времени. Вместе с тем в языке «Записок охотника» нашло широкое отражение «живое просторечие города, помещичьей усадьбы и русской деревни» [15, с. 474]. В тургеневских рассказах нередко встречаются местные слова и выражения, диалектизмы орловского наречия, например «площадя», «замашки», «бучило», «зеленя». Склонность к диалектизмам вообще была характерной чертой ранних произведений писателей «натуральной школы».
Борясь за общенациональные нормы литературного языка, Белинский в письме к Анненкову в феврале 1848 года упрекал Тургенева в том, что тот «пересаливает в употреблении слов орловского языка» [16, т. XI, с. 65]. Тургенев впоследствии сильно ослабляет этнографическую струю и орловский колорит языка. Он избегает также увлечения местными словами, каламбурами, что так характерно было, например, для Даля. «С легкой руки г. Загоскина заставляют говорить народ русский каким-то особым языком с шуточками да с прибауточками. Русский говорит так, да не всегда и не везде: его обычная речь замечательно проста и ясна», - писал Тургенев [17, т. II, с. 65]. Крестьяне в «Записках охотника» говорят тем самым народным языком, который уже стал достоянием языка художественной литературы того времени. Салтыков-Щедрин находил в «Записках охотника» силу, меткость, юмор, поэзию языка простого человека.
Вслед за Пушкиным и Гоголем Тургеневу принадлежит выдающаяся роль в создании русского литературного языка, который он считал «чарующим», «волшебным» и могучим. Язык, своеобразие речи персонажей «Записок охотника» отображают склад ума крестьянина, его мудрость, его юмор. Простая, умная речь Хоря, сдержанного на слова и «крепкого на язык», как нельзя лучше отвечает здравому смыслу русского человека. Напротив того, нередко на речи крепостника лежит отпечаток вялости и лености мысли, пустоты его души. Позерство и самолюбование Пеночкина, его злобная раздражительность неотделимы от манерности речи и фразерства. Говорит он не спеша, «с расстановкой и как бы с удовольствием пропуская каждое слово сквозь свои прекрасные раздушенные усы». Народность языка и совершенство стиля «Записок охотника» - одной из наиболее патриотических книг русской классической литературы - делают задушевные мысли великого писателя волнующими и близкими современному читателю. Демократизм и гуманизм Тургенева позволили ему глубоко проникнуться сущностью народной жизни, создать образы, которые воспитывают в людях любовь к родине и к великом русскому народу, по его выражению - «самому удивительному народу во всем мире».
«Записки охотника» сыграли громадную роль в творческом развитии самого писателя, или, собственно, завершился поворот Тургенева к реализму. Создав «Записки охотника», книгу о русском народе, Тургенев продолжил и обогатил великие реалистические традиции Пушкин и Гоголя, своих учителей и предшественников. Теперь он сам становится учителем других и прокладывает новый путь, глубоко распахивая почти нетронутую до него целину.
Двадцать пять рассказов и очерков «Записок охотника» объединены общим замыслом, согреты горячим чувством патриотического воодушевления автора и составляют единый цикл произведений о крестьянстве и крепостной России. Как шедевр художественного творчества «Записки охотника» и теперь полностью сохранили глубокую идейную и эстетическую ценность. Народная книга Тургенева, эта поэма о духовной красоте и мощи русского народа, для современного читателя - одно из наиболее любимых созданий русской классической литературы. Великий Гоголь отзывается о Тургеневе еще в 1847 году: «Талант в нем замечательный и обещает большую деятельность в будущем»!
2. Изображение пагубного влияния крепостного права на жизнь и сознание простых людей

И.С. Тургенев писал: «В русском человеке томится и зреет зародыш будущих великих дел, великого народного развития» [18, т. XII, с. 106]. Залогом этого является свободолюбие, природная одаренность и вся многообразная духовная жизнь русского крестьянина, которому присуще, несмотря на его порабощенное состояние, глубокое сознание своего человеческого достоинства. Уже в «Хоре и Калиныче», первом небольшом рассказе «Записок охотника», крестьяне выступают носителями наиболее типичных особенностей русского национального характера и в этом отношении, по их душевным достоинствам, противопоставлены помещику. Ум, энергия, уверенность в своих силах, высокие поэтические чувства - все это характерно для крепостных господина Полутыкина. Взгляд Тургенева на народную жизнь крепостнической эпохи здесь выразился с большой полнотой. Последующие рассказы «Записок охотника» развивали многие из тех идей, которые были затронуты в «Хоре и Калиныче». Поэтому данному рассказу принадлежит особенная роль в общем замысле всей серии очерков и рассказов.
О «достоинствах» г. Полутыкина достаточно сказать, что он «страстный охотник и, следовательно, - иронически замечает Тургенев, - отличный человек». Хорь и его друг Калиныч представляются «охотнику» личностями необычайно яркими и по уму, и по тем интересам, которыми они живут, по их житейскому опыту и знанию жизни. В рассказе находит отражение не только их общественное положение и быт, но и душевный склад героев.
Тургенев великолепно показал в этом рассказе, что невозможно превратить крестьянина в раба, послушного своему господину, привить ему чувство угодливости перед своим властелином, вытравить в нем сознание человеческого достоинства.
Калиныч прислуживал «охотнику», который в его глазах является «барином», без всякого раболепства. Но еще с большей независимостью держал себя Хорь: «Он, казалось, чувствовал свое достоинство, говорил и двигался медленно, изредка посмеивался из-под длинных своих усов». Он - «мужик умный», складом своего ума он походил на древнегреческого философа Сократа.
Изображение духовного облика крестьян как в этом рассказе, так и во всем цикле произведений позволяло сделать вывод о том, какие огромные силы скрыты в недрах народной жизни и какие неисчерпаемые возможности исторического и национального развития таятся в народной среде. Мужественный характер русского человека - наряду с другими моральными качествами - вот что увидел Тургенев в повседневной, будничной жизни крестьян, вынужденных бороться с нужной и голодом, сносить бессмысленную жестокость помещиков. Но ни в чем с такой силой не выступает ненависть автора «Записок охотника» к крепостничеству, как в изображении многочисленных и разнообразных проявлений глубокого недовольства крестьян, их непримиримой вражды к помещикам: от насмешливого отношения Хоря к его притеснителю, расчетливому, но недалекому г. Полутыкину, до гневного возмущения крестьянина своим зависимым положением от помещика и его пособников. Пойманный Бирюком в господском саду мужик, которого разорил помещичий приказчик и которому приходится «околевать», говорит о нем как о «кровопийце» и «душегубе» («Бирюк»). Эта готовность бесправных и голодных крестьян к стихийному протесту вызывает особенную подозрительность и страх у крепостников. Недаром за мирными жалобами крестьян на бурмистра помещику мерещится бунт («Бурмистр»).
Знаменательно, что в крепостной деревне появляются люди, способные взять на себя роль народных заступников, вроде разночинца Мити («Однодворец Овсянников»). Деятельность этого поборника народных интересов широка и разнообразна. По словам Овсянникова, Митя «крестьянам просьбы сочиняет, доклады пишет, сотских научает, землемеров на чистую воду выводит, по питейным домам таскается, с бессрочными, с мещанами городскими да с дворниками на постоялых дворах знается. Долго ли тут до беды? Уж и становые и исправники ему не раз грозились. Да он, благо, балагурить умеет: их же рассмешит, да им же потом и наварит кашу». Душевной привлекательностью отличается также уездный лекарь в рассказе того же названия - разночинец из среды демократической интеллигенции, способный понять глубокую натуру своей больной, признающейся в любви к нему, Александры Андреевны, в образе которой обозначились черты героинь тургеневских романов. Еще более крупными чертами обрисован Авенир Сорокоумов, гегельянец в пору своего студенчества, вынесший из философских кружков бескорыстную преданность русской литературе, театру, честные верования и честные стремления, с книжными взглядами на жизнь, наивный и ограниченный, твердо переносивший одиночество и «рабство учительского звания» в доме помещика, спокойно встретивший неизбежную смерть от чахотки («Смерть»).
Осуждение крепостничества предстает в «Записках охотника» в двух основных аспектах. Первый аспект - это непосредственное изображение мира крепостников: галерея образов помещиков, «дворянские гнезда», быт, нравы, взгляды, отношения. Второй - это мир простого русского народа, в первую очередь русского мужика с его взглядами, отношением к барину, к природе, к жизни в целом. Напоминая читателю, что мужик - тоже человек, Тургенев на протяжении цикла подчеркивал, что как человек он одареннее, поэтичнее, нравственнее своих господ.
В «Малиновой воде» в центре внимания автора тема XVIII в., яркие картинки жизни вельможного графа Петра Ильина, веселившего себя забавами не знающего ограничения желаниям и прихотям феодала.
С глубоким сарказмом Тургенев изобразил степных помещиков, вроде владельца конного завода Чернобая («Лебедянь») ли старика Чертопханова («Чертопханов и Недопюскин»), от которых немногим отличаются также господа с тонкими манерами и с претензиями на своеобразную «культурность» и даже на либерализм. Еремей Лукич Чертопханов от скуки и праздности утешался грубыми, самодурными выходками. Он каждый день новую затею придумывал: «…то из лопуха суп варил, то лошадям хвосты стриг на картузы дворовым людям, то лен собирался крапивой заменить, свиней кормить грибами или всех своих для порядка и хозяйственного расчета велел «перенумеровать» и каждому на воротнике нашить его нумер. При встрече с барином всяк, бывало, так уж и кричит: «Такой-то нумер идет!»
Омерзителен своими гнусными преследованиями крепостных людей и грабительством Мардарий Аполлонович Стегунов («Два помещика»), закоренелый крепостник и циник. На любые упреки в бесчеловечности его поступков у Стегунова есть «ясный» и «убедительный» довод: «По-моему: коли барин - так барин, а коли мужик - так мужик». Просто и естественно, по его понятиям, сселять мужиков с их земли, а «опальных» истреблять. «Я, признаться вам откровенно, - говорит он своему собеседнику, - из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал - кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи проклятые». В облике этого дикого барина, никогда ничему не учившегося лежебоки, есть черты, напоминающие «гуманного» помещика Пеночкина. Стегунов носит по-своему выразительную фамилию. Посечь бы кого-нибудь - вот высшее наслаждение для этого человека. Самый звук от ударов, а особенно от ударов розги приводит его в сладостно-блаженное состояние. Забежали в сад «Ермила кучера куры». Девочка, дочка Ермила, выбежала загнать их домой. Стегунов «ухмыльнулся: - Эй, Юшка! Брось куриц-то, поймай-ка мне Наталку». Заметим кстати, что этот Юшка был уже «лет семидесяти» и, однако же, за курами он побежал. Но вот ключница успела перехватить Наталку и несколько раз шлепнула ее по спине.
- Вот тэк, э, вот тэк, - подхватил помещик: - те, те, те! те, те, те! А кур-то отбери, Авдотья, - прибавил он громким голосом и со светлым лицом обратился ко мне: - Какова, батюшка, травля была, ась? Вспотел даже, посмотрите.
И Мардарий Аполлоныч расхохотался».
В другом случае Мардарий слышит настоящие звуки порки, и вот как об этом рассказывает Тургенев: «Между тем воздух затих совершенно. Лишь иногда ветер набегал струями, и, в последний раз запирая около дома, донес до нашего слуха звук мерных и частых ударов, раздававшийся в направлении конюшни. Мардарий Аполлоныч только что донес к губам налитое блюдечко и уже расширил было ноздри, без чего, как известно, ни один коренной русак не втягивает в себя чая, - но остановился, прислушался, кивнул головой, хлебнул и, ставя блюдечко на стол, произнес с добрейшей улыбкой и как бы невольно вторя ударам: «Чюки-чюки-чюк! Чюки-чюк! Чюки-чюк!»
- Это что такое? - спросил я с изумлением.
- А там, по моему приказу, шалунишку наказывают…Васю буфетчика изволите знать?
- Какого Васю?
- Да вот, что намедни за обедом нам служил. Еще с такими большими бакенбардами ходит». [19, с. 121-122].
А далее опять это сочетание «добрейшей улыбки» и «ясного и кроткого взора» с истинным наслаждением от самых звуков порки! «Самое лютое негодование не устояло бы против ясного и кроткого взора Мандария Аполлоныча». Находились люди, которые видели в этой фразе, что будто бы и сам Тургенев не мог устоять против этого «взора», между тем, как совершенно ясно, что этот «мазок кисти» явно иронический, рассчитанный именно на то, чтобы дать почувствовать всю органическую порочность этого человека. Если бы эта приведенная выше фраза выражала мнение самого автора, то зачем бы тогда Стегунову обращаться к нему с такими словами: «Что вы, молодой человек? что вы? - заговорил он, качая головой. - Что я, злодей, что ли? Что вы на меня так уставились? Любит да наказует: вы сами знаете». [19, с 123]. Не ясно ли, какими глазами глядел автор рассказа на это чудище?
Но Тургенев, для неподготовленного читателя совсем неожиданно, приводит реплику самого только что высеченного буфетчика Васи, который не только не негодует на своего барина, а даже в общем его одобряет. Это краткое местечко - едва ли не самое страшное в рассказе: перед нами не только покорность, но и оправдание «законного» насилия и притом оправдание, идущее со стороны самого пострадавшего. Это буфетчик Вася - представитель тарой, целиком покорствующей Руси. Такими именно словами и заканчивает автор этот свой необычный рассказ: «Вот она, старая-то Русь!» - думал я на возвратном пути».
Тургенев не раскрывает тех чувств, которые он вкладывает в это свое восклицание: они ясны и без того. И, несомненно, чувства эти были общими и у автора и у его читателей.
В г-не Зверкове артистически смешаны самовлюбленность и обожание своей жены, про которую он говорит, что она - «ангел во плоти, доброта неизъяснимая», про которую сам Тургенев повествует так: «тусклая, чувствительная, слезливая и злая - дюжинное и тяжелое создание». И муженек, не устающий ее восхвалять, говорит еще и так: «Горничным и девушкам не житье, - просто рай воочию совершается…» А между тем одна из этих горничных позволила себе полюбить лакея Петрушку, в то время как барыня держала горничных только незамужних. Что же при этом переживает Зверков? «Доложу вам, я такой человек: ничто меня так не оскорбляет, смело могу сказать, так сильно не оскорбляет, как неблагодарность…» А затем, когда произошло с девушкой «то самое», про что «стыдливый» Зверков выразился только намеком: «Вы понимаете…Я стыжусь выговорить», - этот изысканно деликатный помещик приказал виновную «остричь, одеть в затрапез и сослать в деревню». [19, с.131].
Заслуживает большого внимания та манера, в которой нарисован образ этого помещика. Он как бы деликатен, но по сути дела слащав и в то же время, несомненно, жесток и недалек. Наличие этих разнообразных черт делает образ его необычайно живым, и автор достиг бы гораздо меньшего эффекта, если бы подал его с лишь одним отрицательным пафосом. Здесь же чувство моральной тошноты возникает у читателя как бы самопроизвольно, и как раз поэтому замысел автора осуществляется наиболее полно: не в порядке какого-либо убеждения, а в порядке естественно пробудившегося ощущения в душе самого читателя. А это читательское ощущение было тоже немалым ударом по крепостному праву.
Очень рельефны взаимоотношения помещика из рассказа «Бурмистр» - гвардейского офицера в отставке Аркадия Павлыча Пеночкина - со своими крепостными. Пеночкину народ представляется лишь невежественной и безликой массой. Этот пустой и морально ничтожный «гвардейский офицер в отставке» холодно-расчетлив и жесток по натуре. Хищничество - главная отличительная его черта. Оброк с крестьян он довел до такой степени, что сам удивляется, как они «концы с концами сводят».
Тургенев не впадает в преувеличения или односторонность, говоря о таких помещиках, как Стегунов или Пеночкин, равно как не прикрашивает жизнь, рисуя образы крестьян, которым иногда присущи черты рабской приниженности или дурные замашки господ, которым они служат, как, например, камердинеру в рассказе «Свидание», самодовольному эгоисту, способному с холодной бессердечностью надругаться над доверчивостью полюбившей его девушки.
Чудовищность рабства была не в том, что добродетельные рабы находились во власти злодеев-рабовладельцев. Чудовищность этого порядка именно в том, что такие дела творятся зауряд, заурядными людьми над другими тоже заурядными людьми.
Перекличка «термина» - «распорядиться» - с поркой буфетчика Васи дает ощущение того, что порка слуг была явлением самым обыденным. Отметим, при этом особо, как сказано, что камердинер, не посмевший произнести ни одного слова, «помялся на месте, покружил салфеткой». Это движение руки, в котором есть уже и ощущение предстоящей порки, очень точно выражает «немой» протест провинившегося.
Так же точно, увидев проезжавшего по деревне Пеночкина, «хромой старик» с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь от колодца, ударил ее, неизвестно за что по боку, а там уж поклонился». За что же этот старик так жестоко расправился со своей лошадью? Это было молниеносное психологическое ощущение того, что его самого будто вот-вот ударят. И он инстинктивно перенес этот удар на бедную конягу.
Да что - старик! Вот, завидев барина, «мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы, ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, закидывали ноги кверху таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались».
Эта последняя «картина», несмотря на всю свою краткость, весьма выразительно дает ощутить всю глубину той пропасти, которая лежит между барами и крестьянством, но она также весьма любопытна и по тому, как она написана: мы положительно все это видим и слышим, как если бы сами были тому свидетелями. И все это достигнуто единственно предельной точностью в передаче отдельных черточек того, что происходит.
Еще более кратко, всего лишь одним глаголом Тургенев позволяет нам увидеть, как садился на лошадь тучный староста, сын бурмистра: «Староста отвел из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой за коляской, держа шапку в руке». [19, с. 152]. Этот глагол, о котором идет речь - «взвалился»: так и видишь это движение, как брюхо будущего седока скользит вверх по крутому боку лошади! В звукосочетании «взвалился» чувствуется тот «взволок» по дороге, который приходится преодолевать путнику. И вот это-то ощущение и делает этот простой глагол столь выразительным. И у самого Тургенева после того, как это движение «наизволок» завершено, как бы с легким сердцем возникает уже движение лошади, пустившейся «рысцой».
Про этого старосту сказано еще, как тот отвечал на вопросы хозяина: «вяло и неловко, словно замороженными пальцами кафтан застегивал». И еще как тот же староста стоял возле жаловавшихся крестьян «с разинутым ртом и недоумевающимися кулаками». Тут был барин, и тут были мужики, и его кулаки «недоумевали», почему же они все еще в бездействии…Точно также и сам Пеночкин, постепенно разгоревшись в разговоре с мужиками, «шагнул вперед, да, вероятно, вспомнил о моем присутствии и положил руки в карманы». Несомненно, что и у него «руки чесались», и он должен был также извиниться перед своим гостем.
В этом рассказе Тургенев открывает для нас ту «служилую» прослойку, которая зверски помогала барину высасывать соки из мужика, не забывая при этом, однако же, и себя. Таков, например, и староста Пеночкина и, в особенности, сам бурмистр, про которого один знакомый автору мужик из другого села выразился исчерпывающе кратко и точно: «Собака, а не человек; такой собаки до самого Курска не найдешь!» Стоит обоих их и главный конторщик в рассказе «Контора».
У Тургенева, естественно, и помещики не все на одно лицо. Кроме упомянутых ранее, особо любопытно выделить своеобразнейшую фигуру «Ваилия Васильича», который отказался даже назвать свое имя и предложил дать ему какую-нибудь кличку, назвав сам себя «Гамлетом Шигровского уезда». Вся его судьба - это образчик некоего неустойчивого равновесия, определявшегося общественной неустойчивостью самой эпохи.
Фигура Чертопханова столь «живописна», что автору пришлось уделить ей целых два рассказа. Чертопханов - челдовек с безудержныи порывами, способный равно и на простое буйство и на неожиданные, по-своему мужественные и даже дерзкие выпады против крупного по сравнению с ним дворянина. То, что он сам беден, дало ему возможность, не расставаясь со всеми своими причудами и барскими прихотями, понимать, однако, положение бедняков и всяческих обиженных судьбою людей.
Именно таков Чертопханов, когда от него уходит цыганка Маша. Но другая его истории - с утратой любимой им лошади - Малек-Аделя - превосходит по напряженности переживаний даже этот уход от него любимой им женщины. Как Маша «лисицей» сидела перед тем, как покинуть его, так и сам Чертопханов, убедившись, что вновь обретенный им Малек-Адель не настоящий, ходил теперь «взад и вперед по комнате, одинаковым образом поворачиваясь на пятках у каждой стены, как зверь в клетке».
Особо следует помянуть также хотя и о едва намеченном, но очень выразительном очерке молодого помещика Любозвонова, про которого рассказывал однодворец Овсянников, - как он пытался разговаривать с крестьянами запросто, как сказали бы позже - «по-народнически». Этот Василий Николаевич, вышедший для разговора со своими крестьянами «в плисовых панталонах, словно кучер», живо напоминает нам Нежданова из «Нови», обрядившегося для общения с народом «в истасканный желтоватый нанковый кафтан.
Автор «Записок охотника» с беспощадной правдивостью изображает и дикость нравов, самодурство владелицы ананьвского поместья («Контора»), и истинный облик интеллигента-славянофила Любозвонова («Однодворец Овсянников»), столь же чуждого народу, как и гамлетствующий «западник» («Гамлет Щигровского уезда»), пустой и ничтожный. Разоблачительная сила образов дворян в «Записках охотника» вызывала восхищение Герцена. «Никогда еще, - писал автор «Былого и дум», - внутренняя жизнь помещичьего дома не выставлялась в таком виде на всеобщее посмеяние, ненависть и отвращение».
Вульгарно-социологическая критика пыталась умалить разоблачительную силу «Записок охотника», приписать Тургеневу «идеализацию» крестьян и крепостнического уклада жизни. Литературоведы-компаративисты стремились доказать зависимость «записок охотника» от так называемого «деревенского жанра» в западноевропейской литературе, отрывая рассказы Тургенева от конкретно-исторических условий, в которых они создавались. Еще Белинский писал, что Тургенев содержание своих очерков и рассказов брал из современной русской жизни. По словам великого критика, главная характеристическая черта таланта Тургенева «заключалась в том, что ему едва ли удалось создать верно такой характер, подобно которому он не встретил в действительности. Он всегда должен держать почвы действительности». Впоследствии сам автор «Записок охотника» признавался, что в своих произведениях он постоянно опирается на «жизненные данные». Основываясь на наблюдениях над повседневной жизнью, он умел с философской глубиной и поэтической тонкостью нарисовать образы, согретые искренним и волнующим чувством.
Конечно, в этом кратком обзоре не исчерпаны все герои Тургенева из дворянской среды, но следует сказать, что все они даются вперемешку с крестьянскими образами, и, окидывая теперь одним общим взглядом всю широкую, как сама Русь, картину деревенского народного бытия, читатель отчетливо видит и чувствует, что эта социальная картина не уступает в своей выразительности той чисто художественной светотени пейзажа, которой поэтически насыщены все эти «записки охотника».
3. Тема протеста против гнета крепостников

Обращение Тургенева к крестьянской жизни, естественно, вытекало из его антикрепостнических настроений. Основной идеей «Записок охотника» явился протест против крепостного права. «Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца - с чем я поклялся никогда не примириться…Это была моя Аннибаловская клятва; не я один дал ее себе тогда», - вспоминал потом Тургенев. [20, т. X, с. 302]
Россия крепостной эпохи являлась преимущественно крестьянской страной. Многочисленное крестьянство представляло собой основной эксплуатируемый класс, трудом которого главным образом жили господствующие классы при крепостном праве. Крестьянство не раз проявляло себя как революционная сила в стране. Крестьянский вопрос имел громадное значение для развития русской общественной мысли и русской литературы. Ленин указывал, что настроение Белинского, выраженное в знаменитом письме к Гоголю, зависело от настроения крепостных крестьян. С крестьянским вопросом сталкивался всякий честный мыслящий писатель в России. Крестьянская тема со времен «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева являлась одной из главных тем русской литературы. Глубоко и правильно понять развитие русской литературы XIX века, особенно крепостной эпохи, можно только в свете крестьянских и вообще народных настроений на каждом этапе этого развития. Эти настроения питали демократизм русской литературы, были источником своеобразия и глубины ее гуманистического пафоса.
Появление крестьянской темы в творчестве Тургенева отвечало важной тенденции общего развития реалистической русской литературы 40-х годов и стремление к художественному познанию народной жизни. Белинский, обличая пренебрежительное отношение реакционных дворянских деятелей к культурной теме, утверждал: «Природа - вечный образец искусства, а величайший и благороднейший предмет в природе - человек. А разве мужик - не человек? Но что может быть интересного грубом, необразованном человеке? - Как что? - Его душа, ум, сердце, страсти, склонности, - словом, все то же, что и в образованном человеке» [21, т. X, с. 300].
Ближайшим предшественником Тургенева - автора «Записок охотника» - был Григорович. Его повесть «Деревня» Тургенев признавал «по времени первой попыткой сближения нашей литературы с народной жизнью, первой из наших «деревенских историй». Заслугой Григоровича явилось правдивое изображение тяжкой участи крепостного человека, насилий и издевательств над его личностью. Однако в повестях Григоровича крепостной крестьянин выступает преимущественно как тип несчастного, униженного и обездоленного человека. Герои повести Григоровича еще ни в чем не обнаруживают своей внутренней силы. Сама крестьянская среда в повести «Деревня» производит впечатление гнетущее; жизнь крестьянина представлялась автору тупым, забитым, почти ничем духовно не просветленным и не согретым существованием. Такое изображение деревни будило протест против крепостного права, но не внушало веры в творческие силы народа, в его способность к самостоятельной, независимой от помещиков жизни.
В отличие от Григоровича Тургенев в первом же очерке из «Записок охотника» не только пробуждал в читателе сочувствие к крепостному крестьянину, но и приводил к мысли о богатых внутренних силах, таившихся в народной среде. В этом идейный и художественный пафос «Хоря и Калиныча».
Отстаивая незыблемость крепостного строя, реакционная публицистика на все лады твердила о необходимости помещичьей опеки над крестьянами, которые-де не смогут жить и хозяйничать без барина. Тургенев своим очерком опровергал это утверждение. В знаменитом противопоставлении оброчного калужского крестьянина орловскому мужику, находящемуся на барщине, Тургенев осуждает крепостнические порядки в деревне. «Орловский мужик…угрюм, глядит исподлобья, живет в дрянных сосновых избенках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти; калужский оброчный мужик обитает в просторных сосновых избах… глядит весело и смело, лицом чист и бел, торгует маслом и дегтем и по праздникам ходит в сапогах». [19, с. 187]. Оброчный крестьянин чувствовал себя более независимо, чем барщинный; он был удален от повседневного надзора и вмешательства в его жизнь помещика и господских приказчиков. Хорь живет на оброке, барин Полутыкин, в сущности, оставил его в покое и Хорь окреп. А что довело Калиныча до разорения нищеты? «Опека» его барина-окопника. Трудно было в подцензурной форме выступить более ясно против крепостного права, чем это сделал Тургенев в первом же очерке «Записок охотника».
В «Мертвых душах» образами для Митяя и дяди Миная, Селифана и Петрушки Гоголь убеждал, что господство ноздревых, собакевичей и чичиковых отупляет крепостного крестьянина. Вместе с тем великий писатель в лирических отступлениях воспел живую душу народа, не сломленную веками рабства.
Немало тупых и забитых крепостническим гнетом крестьян появляется и на страницах «Записок охотника». Но уже в «Хоре и Калиныче» в типических чертах крепостных людей Тургенев воплощает лирическую тему Гоголя в реальных образах самой действительной жизни.
Антикрепостническая направленность «Записок охотника» проявляется прежде всего в тех рассказах, в которых непосредственно сопоставлены помещики и крестьяне. Таких рассказов немного, и в них основной общественный конфликт эпохи показан с особой силой. Это - «Хорь и Калиныч» (крестьяне и Полутыкин), «Ермолай и мельничиха» (Арина и Зверков), «Малиновая вода» (Степушка и шумихинский барин, Влас и молодой граф), «Льгов» (Сучок и его господа), «Бурмистр» (крестьяне и Пеночкин), «Контора» (Павел и госпожа Лоснякова с ее главным конторщиком), «Два помещика» (буфетчик Вася и Стегунов), «Петр Петрович Каратаев» (Матрена и ее барыня) Другие рассказы построены иначе: центральное место занимают или крестьяне («Касьян с Красивой Мечи», «Бежин луг», «Бирюк», «Живые мощи»), или простые люди из народа («Певцы»), образы же помещиков даны или на периферии, ли совсем отсутствуют; тем не менее читателю совершенно ясна крепостническая обстановка, и придают развитию действия характер того ли иного драматического конфликта. В самом деле, читателю необходимо представить себе условия крепостного права, чтобы в полной мере понять жажду справедливости, поиски праведной земли у Касьяна, темноту и суеверия мальчиков «Бежина луга», сложное положение Бирюка, трагическую судьбу Акулины в рассказе «Свидание» и Лукерьи в рассказе «Живые мощи», гибель талантливых людей из народа в «Певцах».
Не следует думать, что антикрепостническая направленность «Записок охотника» проявляется только в рассказах, где показана их талантливость или губительное влияние на них помещиков-крепостников.
В «Записках охотника» есть целый ряд рассказов, которые на первый взгляд стоят в стороне от общей идейной направленности сборника, в которых нет крестьян, а фигурируют лишь помещики, причем автор ставит вопросы психологические, личной, интимной жизни героев. Таковы, например, рассказы «Уездный лекарь, «Мой сосед Радилов», «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопханов и Недопюскин», «Конец Чертопханова».
Но при более внимательном анализе и эти рассказы не выпадают из общего идейного плана «Записок охотника»: вопросы, в них поставленные, также находят свое конкретное объяснение в условиях помещичьего быта той эпохи.
Только дворянско-крепостническая среда могла порождать таких людей, как выходец из разорившейся помещичьей семьи Чертопханов; в нем самым причудливым образом сочетались душевное благородство, доброта и великодушие с дворянским гонором и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.