На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Художественное своеобразие романа Анна Каренина. Сюжет и композиция романа. Стилевые особенности романа. Крупнейший социальный роман в истории классической русской и мировой литературы. Роман широкий и свободный.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2006. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


32
Содержание


Введение

Глава 1. Критики о романе Л.Н.Толстого «Анна Каренина»

Глава 2. Художественное своеобразие романа «Анна Каренина»
2.1. Сюжет и композиция романа
2.2. Стилевые особенности романа


Заключение
Литература



Введение

Крупнейший социальный роман в истории классиче-ской русской и мировой литературы -- «Анна Каре-нина» -- имеет в самом существенном, а именно в идей-ном обогащении первоначального замысла, типическую для больших произведений великого писателя творческую историю.
Роман был начат под непосредственным воздействием Пушкина, и в частности его незавершенного художе-ственного отрывка «Гости съезжались на дачу», поме-щенного в V томе сочинений Пушкина в издании П. Анненкова. «Я как-то после работы, -- писал Толстой в неотправленном письме к Н. Страхову, -- взял этот том Пушкина и, как всегда (кажется 7-й раз), перечел всего, не в силах оторваться, и как будто вновь читал. Но мало того, он как будто разрешил все мои сомнения. Не только Пушкиным прежде, но ничем я, кажется, никогда я так не восхищался. Выстрел, Египетские ночи, Капитанская дочка. И там есть отрывок «Гости собирались на дачу». Я невольно, нечаянно, сам не зная зачем и что будет, за-думал лица и события, стал продолжать, потом, разу-меется, изменил, и вдруг завязалось так красиво и круто, что вышел роман, который я нынче кончил начерно, роман очень живой, горячий и законченный, которым я очень доволен и который будет готов, если бог даст здо-ровья, через 2 недели и который ничего общего не имеет со всем тем, над чем я бился целый год. Если я его кончу, я его напечатаю отдельной книжкой».
Взволнованно-восторженный интерес к Пушкину и его гениальным созданиям в прозе сохранился у писателя и в дальнейшем. Он говорил С. А. Толстой: «Многому я учусь у Пушкина, он мой отец, и у него надо учиться». Имея в виду «Повести Белкина», Толстой писал в неот-правленном письме к П. Д. Голохвастову: «Писателю надо не переставать изучать это сокровище». И позже, в письме к тому же адресату, он рассказывал о «благо-детельном влиянии» Пушкина, чтение которого «если воз-буждает к работе, то безошибочно». Таким образом, многочисленные признания Толстого с очевидностью сви-детельствуют о том, что Пушкин для него явился силь-нейшим возбудителем к творческой работе.
Что именно привлекло внимание Толстого в отрывке Пушкина «Гости съезжались на дачу», можно судить по его словам: «Вот как надо писать,--заявил Толстой.-- Пушкин приступает прямо к делу. Другой бы начал опи-сывать гостей, комнаты, а он вводит в действие сразу».[5,142] Итак, не интерьер, не портреты гостей и не те традицион-ные описания, в которых рисовалась обстановка действия, а само действие, непосредственное развитие сюжета -- все это привлекло автора «Анны Карениной».
С отрывком Пушкина «Гости съезжались на дачу» связано создание тех глав романа, в которых описан съезд гостей у Бетси Тверской после театра. Так должен был начинаться роман по первоначальному замыслу. Сюжетно-композиционная близость этих глав и отрывка Пушкина, а также сходство ситуаций, в которые попа-дают пушкинская Зинаида Вольская и толстовская Анна, очевидны. Но и начало романа в последней редакции лишено каких-либо «вводящих» описаний; если не иметь в виду моралистической сентенции, оно сразу, по-пушкин-ски погружает читателя в гущу событий в доме Облон-ских. «Все смешалось в доме Облонских» -- что смеша-лось, читатель не знает, он узнает потом, -- но эта ши-роко известная фраза круто завязывает узел событий, ко-торые развернутся впоследствии. Таким образом, начало «Анны Карениной» написано в художественной манере Пушкина, да и весь роман создавался в атмосфере глу-бочайшего интереса к Пушкину и к пушкинской прозе. И вряд ли случайно писатель избрал в качестве прото-типа своей героини дочь поэта Марию Александровну Гартунг, запечатлев выразительные черты ее внешности в облике Анны.
Цель данного исследования: выявить сочетание в романе пушкинских традиций и новаторство автора.
Для достижения цели работы необходимо решить задачи:
- изучить критическую литературу по роману;
- рассмотреть художественное своеобразие романа « Анна Каренина»
- выявить пушкинские традиции в романе.
При исследовании были изучены труды и статьи известных литераторов, изучающих жизнь и творчество Л.Н.Толстого: Н.Н.Наумова, Э.Г.Бабаева, К.Н.Ломунова, В. Горной и др.
Так в статье В. Горной « Наблюдения над романом «Анна Каренина»» в связи с анализом произведения делается попытка показать следование пушкинским традициям в романе.
В работах Бабаева Э.Г. анализируется своеобразие романа, его сюжетная и композиционная линия.
Бычков С.П. пишет о полемике в литературной среде того времени, вызванная выходом в свет романа Л. Н. Толстого « Анна Каренина».
Работа состоит из введения, трех глав, заключения, литературы.
Глава 1. Критики о романе Л.Н.Толстого «Анна Каренина»
Роман “Анна Каренина” начал печататься в журнале “Русский вестник” с января 1875 года и сразу вызвал в обществе и русской критике бурю споров, противоположных мнений и отзывов от благоговейного восхищения до разочарования, недовольства и даже возмущения.
“Всякая глава “Анны Каренины” подымала все общество на дыбы, и не было конца толкам, восторгам и пересудам, как будто дело шло о вопросе, каждому лично близком”, - писала двоюродная тетка Льва Толстого фрейлина Александра Андреевна Толстая.
“Роман ваш занимает всех и читается невообразимо. Успех действительно невероятный, сумасшедший. Так читали Пушкина и Гоголя, набрасываясь на каждую их страницу и пренебрегая все, что писано другими”, - сообщал Толстому его друг и редактор Н. Н. Страхов после выхода из печати 6-ой части “Анны Каренины”.
Книжки “Русского вестника” с очередными главами “Анны Каренины” добывались в библиотеках чуть ли не с боям.
Даже известным писателям и критикам достать книжки, журналы было не просто.
“От воскресения до сегодня наслаждался чтением “Анны Карениной”, - пишет Толстому друг его молодости, прославленный герой севастопольской кампании С. С. Урусов.
“А “Анна Каренина” - блаженство. Я плачу - я обыкновенно никогда не плачу, но тут не могу выдержать!” - эти слова принадлежат известному переводчику и издателю Н. В. Гербелю.
Об огромном успехе романа среди широких кругов читателей рассказывают не только друзья и почитатели Толстого, но и те литераторы демократического лагеря, которые не приняли и резко критиковала роман.
“Анна Каренина” имела большой успех в публике. Ее все читали и зачитывались ею - писал непримиримый враг нового романа критик-демократ М. А. Антонович.
“Русское общество прочитало со страстной жадностью, что называется взасос роман “Анна Каренину”, - подытоживал свои впечатления историк и общественный деятель А. С. Пругавин.
Важнейшая отличительная черта подлинного искусства, любил повторять Лев Толстой, его способность “заражать чувствами” других людей, заставлять их “смеяться и плакать, любить жизнь. Если бы “Анна Каренина” не обладала этой магической силой, если бы автор не умел потрясти души рядовых читателей, заставить сопереживать его героя, не было бы и пути романа в грядущие столетия, не было бы и вечно живого интереса к нему читателей и критиков всех стран мира. Вот почему так дороги эти первые наивные отзывы.
Постепенно отзывы становятся подробнее. В них больше раздумий, наблюдений.
С самого начала глубиной и тонкостью отличились оценки романа поэтом и другом писателя А. А. Фетом. Уже в марте 1876 года более чем за год до завершения “Анны Карениной” он писал автору: “А небось чуют они все, что этот роман есть строгий неподкупный суд всему нашему строю жизни. От мужика и до говядины-принца!”
А. А. Фет верно почувствовал новаторство Толстого-реалиста. “Но какая художническая дерзость - в описаниях родов, - заметил он автору в апреле 1877 года, - ведь этого никто от сотворения мира не делал и не сделает.
“Психолог Троицкий говорил, что по вашему роману проверяют психологические законы. Даже передовые педагоги находят, что в изображении Сережи заключаются важные указания для теории воспитании и обучении”, - сообщал автору Н. Н. Страхов.
Роман еще не был опубликован полностью, когда герои его шагнули из книги в жизнь. Современники то и дело вспоминали Анну и Кити, Стиву и Левина, как своих давних знакомых, обращались к героям Толстого, чтобы ярче обрисовать реальных людей, объяснить и передать собственные переживания.
Для многих читателей Анна Аркадьевна Каренина стала воплощением женской прелести и обаяния. Неудивительно, что, желая подчеркнуть привлекательность той или иной женщины, ее сравнивали с героиней Толстого.
Многие дамы, не смущаясь судьбой героиней, страстно желали на нее походить.
Первые главы романа привели в восхищение А. А. Фета, Н. Н. Страхова, Н. С. Лескова - и разочаровали И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского, В. В. Стасова, вызвали осуждение М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Взгляд на “Анну Каренину” как на роман пустой и бессодержательный разделяло часть молодых, прогрессивно настроенных читателей. Когда в марте 1876 года в газете “Новое время” ее редактор А. С. Суворин опубликовал положительную рецензию на роман, он получил сердитое письмо от гимназистов-восьмиклассников, возмущенных снисходительностью либерального журналиста к “пустому бессодержательному” роману Толстого.
Взрыв негодование вызвал новый роман у литератора и цензора николаевских времен А. В. Никитенко. По его мнению, главный порок “Анны Каренины” - “преимущественного изображения отрицательных сторон жизни”. В письме к П. А. Вяземскому старый цензор обвинял Толстого в том, в чем реакционная критика всегда обвиняла великих русских писателей: в огульном очернительстве, отсутствии идеалов, “смакования грязного и прошлого”.
Читатели и критики атаковали автора вопросами, просили подтвердить верность своего, чаще всего крайне узкого, ограниченного понимания романа.
Читатели романа сразу разделились на две “партии” - “защитников” и “судей” Анны. Сторонники женской эмансипации ни минуты не сомневались в правоте Анны и были не довольны трагическим концом романа. “Толстой очень жестоко поступил с Анной, заставив ее умереть под вагоном, не могла же она всю жизнь сидеть с этой кислятиной Алексеем Александровичем”, - говорили некоторые девушки-курсистки.
Ретивые поборники “свободы чувства” считали уход Анны от мужа и сына делом столь простым и легким, что прямо-таки недоумевали: почему мучается Анна, что ее гнетет? Читатели близки к лагерю революционеров-народников. Упрекали Анна не за то, что она ушла от ненавистного мужа, разрушив “паутину лжи и обмана” (в этом она безусловно права), а за то, что она целиком поглощена борьбой за личное счастье в то время как лучшие русские женщины (Вера Фигнер, Софья Перовская, Анна Корвин-Круковская и сотни других) полностью отреклись от личного во имя борьбы за счастья народа!
Один из теоретиков народничества П. Н. Ткачев, выступивший на страницах «Дела» против «благоглупостей» Скабичев-ского, в свою очередь увидел в «Анне Карениной» обра-зец «салонного художества», «новейшую эпопею барских амуров». По его мнению, роман отличался «скандальной пустотой содержания».
Этих и им подобных критиков имел в виду Толстой, когда в одном из писем не без иронии писал: «Если близорукие критики думают, что я хотел описывать только то, что мне нравится, как обедает Обл[онский] и какие плечи у Карениной], то они ошибаются»[7,106].
М. Антонович расценил «Анну Каренину» как образец «бестенденциозности и квие-тизма»[8,251]. Н. А. Некрасов, не восприняв обличительного пафоса романа, направленного против высшего света, высмеял «Анну Каренину» в эпиграмме:
Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом, Что женщине не следует «гулять» Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, Когда она жена и мать.[6,82]
Причину такого холодного приема романа демокра-тами раскрыл М. Е. Салтыков-Щедрин, который в письме к Анненкову указал на то, что «консервативная партия торжествует» и делает из романа Толстого «политическое знамя»[9,63]. Опасения Щедрина подтвердились полностью. Реакция действительно пыталась использовать роман Тол-стого как свое «политическое знамя».
Примером реакционно-националистического истолкова-ния «Анны Карениной» явились статьи Ф. Достоевского в «Дневнике писателя» за 1877 год. Достоевский рас-сматривал роман Толстого в духе реакционной «почвен-нической» идеологии. Он вытаскивал на свет свои изувер-ские «теорийки» о вечной прирожденности греха, о «таин-ственной и роковой неизбежности зла», от которых якобы невозможно избавить человека. Ни при каком устройстве общества нельзя избежать зла, ненормальность и грех якобы присуши самой природе человека, которую неспо-собны переделать никакие «лекаря-социалисты». Совер-шенно ясно, что Толстому чужды были эти, навязывае-мые ему Достоевским, реакционные идеи. Талант Тол-стого был светлым и жизнеутверждающим, все его произведения, в частности и этот роман, проникнуты любовью к человеку. Этим Толстой и противостоял До-стоевскому, постоянно клеветавшему на него. Вот почему статьи Достоевского об «Анне Карениной» представляют собой грубое извращение идейной сущности великого произведения.
В этом же направлении шел и М. Громека, в этюде ко-торого об «Анне Карениной» совершенно отсутствуют указания на социальную и историческую обусловленность идейной проблематики романа. Громека -- махровый идеалист. Он в сущности повторял злобные выпады До-стоевского против человека, писал о «глубине зла в чело-веческой природе», о том, что «тысячелетия» не искоре-нили в человеке «зверя». Критик не раскрывал социаль-ных причин трагедии Анны, а говорил лишь о ее биоло-гических стимулах. Он полагал, что все трое -- Анна, Каренин и Вронский -- поставили себя «в жизненно лож-ное положение», поэтому проклятие преследовало их везде. Значит, участники этого рокового «треугольника» сами виноваты в своих несчастьях, а условия жизни были ни при чем. Критик не верил в силу человеческого разума, утверждая, что «тайны жизни» никогда не будут познаны и разъяснены. Он ратовал за непосредственное чувство, ведущее прямым путем к религиозному мировоззрению и христианству. Громека рассматривал «Анну Каренину» и важнейшие вопросы мировоззрения Толстого в рели-гиозно-мистическом плане.
«Анна Каренина» не получила достойной оценки в критике 70-х годов; идейно-образная система романа осталась не раскрытой, так же как и его удивительная художественная сила.
«Анна Каренина» не только изумительный по своему художественному величию памятник русской литературы и культуры, но и живое явление современности. Роман Толстого до сих пор воспринимается как острое, злобо-дневное произведение.
Толстой выступает в роли сурового обличителя всех гнусностей буржуазного общества, всей аморальности и растленности его идеологии и «культуры», ибо то, что он заклеймил в своем романе, было свойственно не только старой России, но и любому частнособственническому обществу вообще, а современной Америке в особен-ности.
Не случайно американская реакция кощунственно глу-мится над величайшим созданием Толстого и печатает «Анну Каренину» в грубо сокращенном виде, как обыч-ный адюльтерный роман (изд. Герберта М. Александер, 1948). Угождая вкусам бизнесменов, американские изда-тели лишили роман Толстого его «души», изъяли из него целые главы, посвященные социальным проблемам, и из «Анны Карениной» состряпали некое произведеньице с типично мещанской темой «любви втроем», чудовищно исказив весь идейный смысл романа. Это характеризует и состояние культуры современной Америки и в то же время свидетельствует о боязни обличительного пафоса Толстого.
Роман Толстого заставил многих женщин задуматься над собственной судьбой. В начале 80-х годов “Анна Каренина” пересекла границы России. Раньше всего, в 1881 году роман был переведен на чешский язык в 1885 году, он вышел в переводе на немецкий и французский. В 1886-1887 годах - на английский, итальянский, испанский, датский и голландский языки.
В эти годы в европейских страна резко возрос интерес к России - стране быстро развивающейся, с бурно растущим революционным движением, большой до сих пор мало известный литературой. Стремясь удовлетворить этот интерес, издательство разных стран со стремительно быстротой, как бы соревнуясь друг с другом, стали издавать произведения крупнейших русских писателей: Тургенева, Толстого, Достоевского, Гоголя, Гончарова и других.
“Анна Каренина” была одной из главных книг, покоривших Европу. Переведенный на европейские языки в середине 80-х годов, роман издается вновь и вновь, выходит как в прежних, так и в новых переводах. Только один первый перевод романа на французский с 1885 года по 1911 год был переиздан 12 раз. Одновременно в эти же годы появились еще 5 новых переводов “Анны Каренины”.
Выводы по главе
Уже в годы печатанья “Анны Каренины” на страницах журнала русские ученые разных специальностей отметили научную ценность многих наблюдений писателя.
Успех “Анны Карениной” в широких кругах читателей был огромным. Но в тоже время многие прогрессивные писатели, критики и читатели были разочарованны первыми частями романа.
Роман Толстого не встретил, однако, понимания и в демократических кругах.
Глава 2. Художественное своеобразие романа «Анна Каренина»
2.1. Сюжет и композиция романа
Толстой назвал «Анну Каренину» «романом широким и свободным» [4, 235], воспользовавшись термином Пуш-кина «свободный роман». Это ясное указание на жанровые истоки произведения.
«Широкий и свободный роман» Толстого отличен от «свободного романа» Пушкина. В «Анне Карениной» нет, например, лирических, философских или публицистиче-ских авторских отступлений. Но между романом Пушкина и романом Толстого есть несомненная преемственная связь, которая проявляется и в жанре, и в сюжете, и в композиции.
В романе Толстого, так же как в романе Пушкина, первостепенное значение принадлежит не фабульной за-вершенности положений, а «творческой концепции», ко-торая определяет отбор материала и в просторной раме современного романа представляет cвободу для развития сюжетных линий. «Я никак не могу и не умею положить вымышленным мною лицам известные границы -- как то женитьба или смерть, после которых интерес повествова-ния бы уничтожился. Мне невольно представлялось, что смерть одного лица только возбуждала интерес к дру-гим лицам, и брак представлялся большею частью завяз-кой, а не развязкой интереса»,-- писал Толстой [13, 5].
«Широкий и свободный роман» подчиняется логике жизни; одной из его внутренних художественных целей является преодоление литературных условностей. В 1877 г. в статье «О значении современного романа» Ф. Буслаев пи-сал о том, что современность не может удовлетвориться «не-сбыточными сказками, какие еще недавно выдавались за романы с загадочными завязками и похождениями невероятных героев в фантастической, небывалой обста-новке»[5,81]. Толстой сочувственно отметил эту статью как интересный опыт осмысления путей развития реалисти-ческой литературы XIX в. [6, 351].
«Теперь интересует в романе окружающая нас дей-ствительность, текущая жизнь в семье и обществе, как она есть, в ее деятельном брожении неустановившихся элементов старого и нового, отмирающего и нарождаю-щегося, элементов, взбудораженных великими переворо-тами и реформами нашего века»,-- писал Ф. Буслаев[6,263].
Сюжетная линия Анны развертывается «в законе» (в семье) и «вне закона» (вне семьи). Сюжетная линия Левина движется от положения «в законе» (в семье) к сознанию незаконности всего общественного развития («мы вне закона»). Анна мечтала избавиться от того, что «мучительно беспокоило» ее. Она избрала путь до-бровольной жертвы. И Левин мечтал «прекратить зависи-мость от зла», и его мучила мысль о самоубийстве. Но то, что представлялось Анне «правдой», было для Левина «мучительной неправдой». Он не мог остановиться на том, что зло владеет обществом. Ему необходимо было найти «высшую правду», тот «несомненный смысл добра», ко-торый должен изменить жизнь и дать ей новые нравствен-ные законы: «вместо бедности общее богатство, доволь-ство, вместо вражды -- согласие и связь интересов»[9,52]. Кру-ги событий в обоих случаях имеют общий центр.
При всей обо-собленности содержания эти сюжеты представляют кон-центрические круги, имеющие общий центр. Роман Тол-стого -- стержневое произведение, обладающее художест-венным единством. «В области знания существует центр, и от него бесчисленное количество радиусов,-- говорил Толстой.-- Вся задача в том, чтобы определить длину этих радиусов и расстояние их друг от друга»[10,63]. Это высказывание, если его применить к сюжету «Анны Ка-рениной», объясняет принцип концентричности располо-жения больших и малых кругов событии в романе.
Толстой сделал «круг» Левина значительно более ши-роким, чем «круг» Анны. История Левина начинается гораздо раньше, чем история Анны и заканчивается уже после гибели героини, именем которой назван роман. Книга завершается не гибелью Анны (часть седьмая), а моральными исканиями Левина и его попытками создать положительную программу обновления частной и обще-ственной жизни (часть восьмая).
Концентричность сюжетных кругов вообще характерна для романа «Анна Каренина». Сквозь круг отношений Анны и Вронского «просвечивает» пародийный роман баронессы Шильтон и Петрицкого. История Ивана Пар-менова и его жены становится для Левина воплощением патриархального мира и счастья.
Но жизнь Вронского складывалась не по правилам. Первой это заметила его мать, недовольная тем, что сы-ном овладела какая-то «вертеровская страсть». Вронский и сам чувствует, что многие жизненные условия не были предусмотрены правилами»: «Только в самое последнее время, по поводу своих отношений к Анне, Вронский начинал чувствовать, что свод его правил не вполне опре-делял все условия, и в будущем представлялись трудно-сти и сомнения, в которых Вронский уже не находил руководящей нити» [18, 322].
Чем серьезнее становится чувство Вронского, тем дальше он уходит от «несомненных правил», которым подчиняется свет. Незаконная любовь поставила его вне закона. Волею обстоятельств Вронский должен был отречься от своего круга. Но он не в силах преодолеть «светского чело-века» в своей душе. Всеми силами он стремится вернуться «в лоно свое». Вронский тянется к закону света, но это, по мысли Толстого, жестокий и фальшивый закон, кото-рый не может принести счастья. В финале романа Вронский уезжает добровольцем в действующую армию. Он признается, что годен только на то, чтобы «врубиться в каре, смять или лечь» (19, 361). Духовный кризис окончился ката-строфой. Если Левин отрицает самую мысль, выражаю-щуюся в «мщении и убийстве», то Вронский -- целиком во власти суровых и жестоких чувств: «Я, как человек,-- сказал Вронский.-- тем хорош, что жизнь для меня ни-чего не стоит»; «Да, я как орудие могу годиться на что-нибудь, но как человек я -- развалина»[19, 362].
Одна из магистральных линий романа связана с Ка-рениным. Это «государственный человек»
Толстой указывает на возможность просветления души Каренина в критические моменты жизни, как это было в дни болезни Анны, когда он вдруг избавился от «сме-шения понятий» и постиг «закон добра». Но это просвет-ление длилось недолго. Каренин ни в чем но может найти точки опоры. «Положение мое тем ужасно, что я не на-хожу нигде, в самом себе не нахожу точки опоры».
Сложную задачу представлял для Толстого характер Облонского. В нем нашли свое выражение многие корен-ные черты русской жизни второй половины XIX в. С барской широтой расположился Облонский в романе. Один его обед растянулся на две главы. Гедонизм Облон-ского, его равнодушие ко всему, кроме того, что может принести ему удовольствие, является характерной чертой психологии целого сословия, клонящегося к упадку. «Надо одно из двух: или признавать, что настоящее устрой-ство общества справедливо, и тогда отстаивать свои пра-ва; или признаваться, что пользуешься несправедливыми преимуществами, как я и делаю, и пользоваться ими с удовольствием» (19, 163). Облонский достаточно умен, чтобы видеть социальные противоречия своего времени; он даже считает, что устройство общества несправедливо.
Жизнь Облонского протекает в границах «закона», и он вполне доволен своей жизнью, хотя давно признал про себя, что пользуется «несправедливыми преимущест-вами». Его «здравый смысл» представляет собой предрас-судок целого сословия и является оселком, на котором оттачивается мысль Левина.
Своеобразие «широкого и свободного романа» заклю-чается в том, что фабула теряет здесь свое организующее влияние на материал. Сцена на станции железной дороги завершает трагическую историю жизни Анны (гл. XXXI, часть седьмая).
В романе Толстого искали фабулу и не находили ее. Одни утверждали, что роман уже окончен, другие уве-ряли, что его можно продолжать до бесконечности. В «Ан-не Карениной» сюжет и фабула не совпадают. Фабульные положения, даже будучи исчерпанными, не мешают даль-нейшему развитию сюжета, который имеет свою собствен-ную художественную завершенность и движется от воз-никновения к разрешению конфликта.
Толстой только в начале седьмой части «познакомил» двух основных героев романа -- Анну и Левина. Но это знакомство, чрезвычайно важное в сюжетном отношении, не изменило фабульного течения событий. Писатель пы-тался вообще отбросить понятие фабулы: «Связь построй-ки сделана не на фабуле и не на отношениях (знакомстве) лиц, а па внутренней связи» [2, 377].
Толстой писал не просто роман, а «роман жизни». Жанр «широкого и свободного романа» снимает ограни-чения замкнутого развития сюжета в рамках закончен-ной фабулы. Жизнь не вмещается в схему. Сюжетные круги в романе располагаются таким образом, что внимание сосредоточивается на моральном и социальном стержне произведения.
Сюжетом «Анны Карениной» является «история души человеческой», которая вступает в роковой поединок с предрассудками и законами своей эпохи; одни не выдер-живают этой борьбы и гибнут (Анна), другие «под угро-зой отчаяния» приходят к сознанию «народной правды» и путей обновления общества (Левин).
Принцип концентрического расположения сюжетных кругов -- характерная для Толстого форма выявления внутреннего единства «широкого и свободного романа». Незримый «замок» -- общий взгляд автора на жизнь, естественно и свободно трансформирующийся в мысли и чувства героев, «сводит своды» с безукоризненной точ-ностью.
Своеобразие «широкого и свободного романа» прояв-ляется не только в том, как строится сюжет, но и в том, какую архитектуру, какую композицию избирает писа-тель.
Необычность композиции романа «Анна Каренина» многим казалась особенно странной. Отсутствие логически завершенной фабулы делало и композицию романа не-привычной. В 1878 г. проф. С. А. Рачинский писал Тол-стому: «Последняя часть произвела впечатление охла-ждающее не потому, чтобы она была слабее других (на-против, она исполнена глубины и тонкости), но по ко-ренному недостатку в построении всего романа. В нем нет архитектуры. В нем развиваются рядом, и развива-ются великолепно, две темы, ничем не связанные. Как обрадовался я знакомству Левина с Анною Карениной.-- Согласитесь, что это один из лучших эпизодов романа. Тут представлялся случай связать все нити рассказа и обеспечить за ними целостный финал. Но вы не захо-тели -- бог с вами. «Анна Каренина» -- все-таки остается лучшим из современных романов, а вы -- первым из современных писателей»[6,49].
Ответное письмо Толстого проф. С. А. Рачинскому чрезвычайно интересно, так как содержит определение характерных особенностей художественной формы романа «Анна Каренина». Толстой настаивал на том, что судить о романе можно, лишь исходя из его «внутреннего со-держания». Он считал, что мнение критика о романе «неверно»: «Я горжусь, напротив, архитектурой,-- пи-сал Толстой.-- Своды сведены так, что нельзя заметить, где замок. И об этом я более всего старался» (62, 377).
В строгом смысле слова в «Анне Карениной» нет эк-спозиции. По поводу пушкинского отрывка «Гости съежались на дачу» Толстой говорил: «Вот как надо начи-нать. Пушкин наш учитель. и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.