На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Развитие русской литературы на рубеже XIX-XX вв. Анализ модернистских течений этого периода: символизма, акмеизма, футуризма. Изучение произведений А.И. Куприна, И.А. Бунина, Л.Н. Андреева, которые обозначили пути развития русской прозы в начале XX в.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 20.06.2010. Сдан: 2010. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Реферат
на тему: «Литература на рубеже веков: Н.А. Бунин и Л.Н. Андреев»
НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

XX столетие -- в каких запечатлелось авторах, литературных формах, образах, идеях, как начиналось?..
У Марины Цветаевой есть мысль о Б. Пастернаке, что по-настоящему он может «осуществиться» только в талантливом читателе. Говоря о понимании всего богатства, сложности, противоречивости, трагичности литературного процесса, мы бы добавили: литература XX в. может осуществиться в пытливом, знающем, неравнодушном читателе. Наступление XX в. многие политики, экономисты, деятели культуры не без основания встретили панегириком в честь грядущего процветания и прогресса, а Блок пророчествовал другое: «XX век... Еще бездомней, // Еще страшнее жизни мгла». Набрасывая яркие детали портрета («Пожары дымные заката», «неустанный рев машины, кующей гибель день и ночь»), он обращался к своему современнику:
Что ж, человек? -- За ревом стали, В огне, в пороховом дыму, Какие огненные дали Открылись взору твоему?
А за влияние на этого человека (интеллигента, предпринимателя, рабочего, крестьянина) боролись разные силы, чтобы сделать его активным участником истории. Ленин и большевики объявили эру осуществления утопического идеала земного рая -- «свободы, равенства и братства». Их гимном стало: «Никто не даст нам избавленья: ни Бог, ни царь и ни герой...»
Большой популярностью пользовалось учение немецкого философа и филолога Ф. Ницше, провозгласившего: «Бог умер!» Ницше назвал свою программную книгу «Так говорил Заратустра» по имени древнеперсидского пророка. Но Заратустра у Ницше -- условный художественный персонаж, который ставит своей целью воспитание сверхчеловека. С чего начинается сверхчеловек? С разрушения старых христианских скрижалей: «И я велел им опрокинуть старые кафедры... велел посмеяться над учителями добродетели, над их святыми и поэтами».
По Ницше, христианство страшно тем, что делает человека слабым, немощным. «Из зависимого человека, -- вещает Заратустра, -- должен стать себе довлеющим... завоевателем, весельчаком...»
Заратустра дает советы, как относиться к нищим и хворым, друзьям и врагам, к страдающим и попавшим в беду: «падающего -- толкни», «нужно научиться переступать через кровь и страдания других»; «человек познанья должен ненавидеть даже своих друзей», «как я благодарю своих врагов, что я могу в них бросить копьем!»
Под влияние идей Ницше попали ранний М. Горький, Л. Андреев, К. Бальмонт и другие писатели рубежа XIX--XX вв.
Другая группа деятелей культуры после удавшегося покушения на царя Александра II1 марта 1881 г. и поражения революции 1905--1907 гг., убедившись в бесчеловечности насильственной смены власти, пришла к идее духовной революции. Философы и писатели, придерживавшиеся этого направления, считали главным совершенствование внутреннего мира человека. Они искали пути преодоления духовного кризиса общества в национальных особенностях.
На начало XX в. приходится расцвет русской религиозно-философской мысли. В 1909 г. группа философов и публицистов (П. Струве, Н. Бердяев, С. Булгаков, С. Франк и др.) выпустила сборник «Вехи». В него вошли статьи о русской интеллигенции и ее выборе. Авторы книги предупреждали о гибельности революционного пути для России. Большевики хотят дать народу «хлеб земной», говорили они, но потребуют взамен «полного послушания». К сожалению, это предупреждение не было услышано...
Такие философы, как В. Соловьев, Н. Бердяев, С. Булгаков, В. Розанов, Н. Федоров и др., оказали большое, порой определяющее влияние на развитие разных сфер культуры. Некоторые из них, как, например, В. Соловьев, были и талантливыми литераторами.
Эпоха повлияла и на условия бытования культуры в целом, и литературы в частности. Появилось много течений, групп, группировок. Параллельно существовали разные эстетические направления. Так, наряду с реализмом большое распространение получил модернизм.
Реализм оставался самым влиятельным литературным направлением на рубеже XIX-- XX вв. Писатели этого направления продолжали традиции великой русской литературы XIX в. Наиболее яркие из них И. Бунин, А. Куприн, И. Шмелев, Б. Зайцев, В. Вересаев, М. Горький.
К модернистским течениям обычно относят символизм, акмеизм, футуризм.
Самым крупным из модернистских течений был символизм. Начало ему было положено Д. Мережковским, который в 1892 г. выступил с лекцией «О причинах упадка и новых течениях современной русской литературы».
Символистов «первой волны» (К. Бальмонт, В. Брюсов, 3. Гиппиус, Д. Мережковский) принято называть «старшими символистами». А символистов «второй волны», которые заявили о себе в 1900-е гг. и внесли новые веяния, -- «младосимволистами» (А. Блок, А. Белый, Вяч. Иванов, М. Кузмин и др.). «Старших» и «младших» символистов разделял не возраст, а разница мироощущений, направленность творчества.
В начале 1910-х гг. возникло новое литературное течение -- акмеизм. Оно было непосредственно связано с символизмом, вышло из его недр. К акмеистам относились Н. Гумилев, А. Ахматова, С. Городецкий, О. Мандельштам, М. Зенкевич, В. Нарбут.
Временем рождения русского футуризма считается 1910 г., когда увидел свет первый футуристический сборник «Садок Судей». Наиболее влиятельными поэтами этого течения были Д. Бурлюк, В. Хлебников, В. Маяковский, А. Крученых, В. Каменский.
Существовало несколько футуристических группировок: эгофутуристы (И. Северянин, И. Игнатьев, К. Олимпов и др.); объединение «Центрифуга» (Б. Пастернак, Н. Асеев, К. Большаков и др.).
Футуризм как явление выходил за рамки собственно литературы. К нему примыкали художники-авангардисты (В. Кандинский, К. Малевич, В. Татлин и др.). И литераторы и художники придерживались определенного стиля поведения, рассчитанного на эпатаж обывателя. Атмосфера литературного скандала сопровождала буквально все публичные выступления футуристов.
Таким образом, конец XIX -- начало XX в. отличало многообразие литературных школ и течений, что, безусловно, обогатило русскую литературу в целом.
И. А. БУНИН (1870--1953)

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной...
Срок настанет -- Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я все -- вспомню только вот эти
Полевые цветы меж колосьев и трав --
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленям припав...
«Это небольшое стихотворение -- своеобразный микрокосм бунинского творчества и его судьбы, ибо называет не просто природные реалии («цветы», «шмели», «травы»), дорогие сердцу всякого человека, а символы веры писателя: Бога, перед которым мы всегда держим ответ за дарованное счастье жить; Родины, которой остаемся верны даже изгнанные из нее революцией или другими обстоятельствами.
Эмигрант И. А. Бунин, приняв в 1933 г. Нобелевскую премию, в своем ответном слове подчеркнул, что премия принадлежит не столько ему, сколько всей русской литературе, России, верным сыном которой он чувствовал себя на протяжении всей своей жизни.
О книге стихов Бунина «Листопад» Горький написал: «Я проглотил ее, как молоко! Какое-то матовое серебро, мягкое, теплое, льется в грудь со страниц этой простой, изящной книги». «Листопад» стал прологом, «дверью» в художественный мир, который современники красиво назвали «бунинским материком». Этот «материк» состоял из трех больших тем: темы России; темы нового буржуазного мира с его материальным прогрессом и обесцениванием духовных приоритетов в жизни человека и темы любви. Произведения Бунина глубоко личностны, тяготеют к философским обобщениям смысла бытия, жизни и смерти, непрекращающегося ни на секунду течения времени. «Я все думал о старине, о той чудной власти, которая дана прошлому. ...Откуда она и что она значит?» -- задает писатель вопрос и себе, и читателю, как бы приглашая его не торопить время, чувствовать генетическую связь с прошлым своей семьи, своего народа, своей страны.
«Антоновские яблоки». Такое название для рассказа покажется слишком прозаическим (то ли дело «Выстрел», «Метель», «Барышня-крестьянка», несущие в себе сюжетную загадку, интригу). В стихотворении «Запустение» эти яблоки мелькнули художественной деталью, нисколько не выделяясь среди милых сердцу Бунина атрибутов стародворянской жизни -- «самовара, звенящего чистым серебром», клавесина, двух свечей, кресел... Оживают предметы -- оживают воспоминания о запахах, звуках милого дома, который уже разрушило неумолимое время. Ветшают дома, угасает род, меняется уклад жизни и мораль новых поколений -- это все естественные процессы. Но, расставаясь с прошлым, писатель пытается сохранить в памяти потомков то, что достойно преемственности. Он боится оторваться от «своих корней», боится призрачного существованья только настоящим и, духовно воссоединяясь с прошлым, как бы расширяет, умножает свою личную жизнь, «данную судьбой», на жизни многих поколений, связанных конкретным, но и символическим садом. Сад -- это нечто живое, засыпающее на зиму и возрождающееся весной, плодоносящее, одаривающее всех без различия званий и положения в обществе чудом -- душистыми, сочными плодами, гулко ссыпаемыми в кадушки, девичьим смехом, топотом пляски. Время сбора антоновских яблок в бунинском понимании особенное. Это миг единения с прошлым: с патриархальным слаженным бытом, крестьянскими ребятишками, деревенскими стариками, -- со всем русским миром, который запечатлен в неповторимом по своей красоте и философской глубине рассказе «Антоновские яблоки». Поначалу он кажется «бессюжетным», набросками воспоминаний. Но есть в нем сюжет, есть герой дворянских кровей, который не проклинает, а боготворит нравственно здоровую жизнь русской деревни, хранящей основы национального быта, культ отцовства (Бог-отец, отец семьи, свекр-батюшка, помещик-отец). Лирический герой Бунина воспринимает деревенскую жизнь как особый уклад совместного хозяйствования мужика и барина, которых объединяет общее понимание целесообразности жизни в соответствии с круговоротом солнца.
Через весь рассказ лейтмотивом проходит тема осеннего сада, изобилия природы, плодородия, празднества: «Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и -- запах антоновских яблок, запах меда и осенней свежести».
Ностальгическая грусть Бунина о текучести жизни, о смене форм и содержания ее -- прекрасное, благородное чувство признательности тем, кто жил, трудился, воспитывал детей в любви к Отечеству, к родной земле, в уважении к семье, роду.
Рассказ «Господин из Сан-Франциско» -- своего рода антитеза «Антоновским яблокам». Его герой -- американский миллионер -- один из многих (сей факт подчеркнут отсутствием имени собственного у толстосума, давно утратившего свою индивидуальность, может быть, тогда, когда, одержимый «золотой лихорадкой», он приехал в Новый Свет из Европы). Герой -- Господин, Хозяин... Чего? Жизни? Истории? Собственной семьи? Сундуков с золотом?
Писатель заставляет задуматься над призрачностью одной идефикс, которая может поработить умного, в чем-то талантливого, работоспособного человека; поработить и убить.
Корабль, на котором плывет Господин с семьей, называется символически «Атлантида», напоминая нам историю затонувшего материка. В поэтике бунинского рассказа океанский лайнер -- это модель буржуазного мира, разделенного на палубы и трюм. Распорядок дня на нем -- слепок с жизни на суше. Ночные бары, рестораны, бассейны, мужчины в смокингах, танцующие пары, флирты, демонстрация мод... Праздник для одних и каторжный труд, обеспечивающий движение «корабля жизни» и веселое времяпрепровождение обитателей «верхних палуб», для других. А вокруг -- стихия моря: «бешеная вьюга» билась о снасти и широкогорлые трубы громадного корабля жизни, созданного «гордыней Нового Человека со старым сердцем».
В центре повествования Господин из Сан-Франциско, решивший вознаградить себя за годы неустанного труда, потраченного на обретение прочной материальной базы и равенства с теми, кого он «некогда взял себе за образец». Все силы были отданы служению золотому тельцу. В 58 лет, почти старик, он решил начать новую жизнь: «Он надеялся наслаждаться солнцем Южной Италии, памятниками древности», серенадами бродячих певцов и любовью молоденьких неаполетанок. Входили в его планы и Венеция, и Париж, и бой быков в Севилье, и купание на английских островах, и даже Япония. Что, казалось бы, в этом плохого? Поработал -- можно отдохнуть. Но что-то есть в планах Господина уязвимое: он хочет не просто созерцать красоты, а потреблять их, расшвыривая на услуги мелкого люда, на подобострастие и низкопоклонство окружающих те самые миллионы, на которые была потрачена вся жизнь. Бунин «смакует» портрет преображенного смокингом и крахмальным бельем Господина, рисуя его в «золотисто-жемчужном сиянии» интерьеров сначала на корабле, потом в гостинице, где предстояло ему умереть от апоплексического удара. Он пил шоколад, вино, коктейли, бульоны, принимал ванны, читал газеты, подыскивал своей дочери достойного жениха, подогревал свою чувственность созерцанием нанятой на корабль парой любовников... но более всего наслаждался подобострастием рабов -- хозяина гостиницы, лакеев, коридорных, массажистов. Чужой, продажный мир, идолопоклонником которого он был, должен был проглотить и его -- и проглотил... Тот мир, который оказывал почести его миллионам, его, испортившего своею смертью званый вечер в гостинице, выбросил в «самый маленький, самый плохой, самый сырой и холодный» номер в гостинице, чтобы потом опустить в черный трюм «Атлантиды» и никогда больше о нем не вспоминать.
Рассказ страшный, трагический, о самых гнусных и чреватых духовной гибелью страстях: сребролюбии и алчности, тщеславии и гордыни, чревоугодии и сладострастии, обольщении ценностями мира, где властвует культ золота, культ потребления.

и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.