На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Любовь для Тютчева и блаженство, и безнадёжность, и напряжение чувств, несущее человеку страдание и счастье, поединок роковой двух сердец. С особым драматизмом эта тема раскрывается поэтом в лирике, посвящённой Е. А. Денисьевой в Денисьевскои цикле.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


31
МОУ «Новосергиевская средняя общеобразовательная школа № 1»
Экзаменационный реферат
по литературе
на тему:
«Любовь в лирике Фёдора
Ивановича Тютчева»
Выполнил:
Проверила:


Содержание

І Введение
II Основное содержание
1. Биография Ф. И. Тютчева
2. Творчество Фёдора Ивановича Тютчева
3. Любовная лирика Тютчева
4. "Денисьевский цикл" в жизни Ф. И. Тютчева
III Заключение
IV Приложение
Введение

В наши дни даже странно представлять, что были времена, когда его творчество не казалось бесспорной ценностью, а его имя ставилось после имен пиитов, которых безвозвратно поглотила Лета.
Но времена такие были. Хотя вряд ли повторятся вновь - доколе суждено существовать русскому носителю культуры, Тютчев уже намертво впаян в отечественную литературу где-то между Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем и их наследниками: Фетом, Островским, Достоевским, двумя Толстыми - Львом Николаевичем и Алексеем Константиновичем - связав своей долгой жизнью разные эпохи истории, три так непохожих друг на друга царствования, испытав в отрочестве вместе с Россией восторг от побед 1812 года, а в зрелом возрасте - позор от поражения войны года 1854, ныне полузабытой, однако бывшей когда-то саднящей раной не только для Тютчева.
Кто из нас знает лицо молодого Федора Ивановича Тютчева? Почти никто. Мы помним его облик на склоне лет: серьезные грустные глаза, высокий лоб, седые редкие волосы, сухие от страданий губы, длинные пальцы
Да, мы помним его зрелым и серьезным человеком. И таким он пришел в поэзию - зрелым и серьезным.
Принято считать, будто публикацией двадцати четырех стихотворений в третьей и четвертой книгах пушкинского «Современника» в 1836 году Тютчев дебютировал в поэзии. Эта аберрация исторической памяти - один из парадоксов, сопровождавших Тютчева при жизни и сопровождающих его до сих пор. Однако иначе, кажется, и быть не может с этим единственным в своем роде поэтом-философом.
Ему как бы было предназначено свыше стать певцом двух величин -- Космоса и России -- равно требующих не просто недюжинного, особого таланта. А в этих условиях конкретность биографии певца определяющего значения не имеет. Он и сам становится величиной, где мелочи и детали быта пропадают, стираются, исчезают в небытии.
Как океан объемлет шар земной,
Земная жизнь кругом объята снами;
Настанет ночь, и звучными волнами
Стихия бьет о берег свой.
То глас ее; он нудит нас и просит...
Уж в пристани волшебный ожил челн;
Прилив растёт и быстро нас уносит
В неизмеримость темных волн.
Небесный свод, горящий славой звёздной
Таинственно глядит из глубины, -
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены.
Чтобы так видеть неохватное Мироздание, так остро чувствовать его, так просто и доходчиво сказать о Космосе и человеке в нем, для этого надо жить в самом Космосе, среди летящих из бесконечности в бесконечность планет, а не рождаться в ноябре 1803 года в усадьбе Овстуг Орловской губернии и не умирать в июле 1873 года в Царском Селе.
В Космосе Тютчев, по сути дела, и жил, будучи, по словам Л. Н. Толстого, «одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки».
Но еще Тютчев жил и в России, воплотив в плотском своем существовании те духовные и душевные метания, что принесла России европейская культура в наиболее высоких своих достижениях. Кроме того, он был живым человеком, которому свойственны все слабости и ошибки. Вот на этой стороне его жизни мне хочется остановиться подробнее. В своём реферате я покажу Тютчева не как певца Космоса и России, а как певца и ценителя женской красоты. Таким образом, целью своей работы ставлю: показать влияние любовного чувства на творчество поэта, определяю следующие задачи: рассмотреть любовную лирику Тютчева, а именно "Денисьевский цикл"; раскрыть образ Музы Тютчева, Е. А. Денисьевой, привести факты из их биографии.
Биография Ф. И. Тютчева

Он происходил из родовитой, упоминаемой еще в летописях четырнадцатого века, но небогатой семьи, владевшей, впрочем, кроме Овстуга, подмосковной деревней и домом в Москве. Это была типичная дворянская семья, на которой отражались все извивы исторического пути России -- от жестокости Ивана Грозного, Смутного времени до реформ Петра I и увлечения всем французским.
В детстве Тютчев получил неплохое домашнее воспитание. Достаточно сказать, что учил его русскому языку Сергей Егорович Раич, тогда - молодой поэт и переводчик, впоследствии - журналист и издатель, магистр словесности.
Они «выходили из дому, запасались Горацием, Вергилием или кем-нибудь из отечественных писателей и, усевшись в роще, на холмике, углублялись в `чтение и утопали в чистых наслаждениях красотами гениальных произведений Поэзии».
Так сентиментально вспоминал годы и годы спустя о тех временах сам Семен Егорович.
Не менее оригинальный, тоже живущий в придуманной идеальной реальности, человек продолжил формирование литературных пристрастий Тютчева - Алексей Федорович Мерзляков, преподававший русскую словесность в Московском университете, в который Тютчев поступил осенью 1819 года.
Раич и Мерзляков «опекали» Тютчева еще до поступления того в университет - под влиянием и надзором Семена Егоровича он стал писать стихи и переводить с латыни, а Алексей Федорович в послед-них числах февраля 1818 года прочитал оду Тютчева «На новый 1816 год» в Обществе Любителей Россий-ской Словесности, после чего юного поэта 30 марта того же года приняли в Общество.
Год спустя Тютчев впервые увидел своё произ-ведение напечатанным. Это было переложение с ла-тыни - «Послание Горация к Меценату».
Через семьдесят лет зять Тютчева, Иван Сергее-вич Аксаков, знавший поэта как мало кто из современ-ников, писал в его биографии по поводу публикации: «Это было великим торжеством для семейства Тютчевых и для самого юного поэта. Едва ли, впро-чем, первый литературный успех не был и последним, вызвавшим в нем чувство некоторого авторского тще-славия».
Аксаков знал, что пишет. К счастью или к сожа-лению, но один из самых выдающихся русских поэ-тов всех времен, Федор Иванович Тютчев, отнюдь не кокетничал, когда на шестьдесят пятом году жизни признавался в одном из писем:
«Мне всегда казалось крайне наивным толковать о стихах как о чем-то существенном, особливо о сво-их собственных стихах».
И в годы учебы в Московском университете, и -особенно - потом поэзия не стояла для него на пер-вом месте в жизни, не была таким серьезным делом, каковой она являлась для его ровесников (или почти ровесников) Александра Пушкина, Евгения Боратын-ского, Николая Языкова, Антона Дельвига, Вильгель-ма Кюхельбекера, Кондратия Рылеева. Ему важнее были успехи по службе. И когда после университета Тютчев поступил в 1822 году в коллегию иностран-ных дел (там же в то время служил и Пушкин!) и его направили на работу в миссию в Мюнхен, столицу Баварии, он отдался службе с прилежанием и самозабвением.
Прилежание Тютчева было замечено - 31 мая 1825 года ему присвоили придворный чин камер-юн-кера. Если опять вспоминать Пушкина, то тот стал камер-юнкером уже «седобородым», в 1833 году, будучи отцом семейства. Из людей круга Пушкина столь же рано, как Тютчев, получил чин камер-юнкера лишь князь Александр Михайлович Горчаков, лицейский друг Александра Сергеевича и друг старости Федо-ра Ивановича. Но Горчаков - профессиональный дипломат, а Тютчев ...
Тютчев в собственных глазах и в глазах своих родных тоже был дипломатом, прежде всего диплома-том. Может быть, только дипломатом. Писавшим, прав-да, гениальные стихи.
Некогда Максим Горький справедливо причис-лил к заслугам Пушкина перед русской литературой то, что тот доказал: занятие литературой не менее важ-но, чем служба в канцеляриях.
Похоже, Тютчев своим примером утвердил исти-ну не менее существенную: служба в канцеляриях не помеха даже для гениальной поэзии.
Однажды, еще в молодые годы, вернувшись из поездки в Грецию, Тютчев в сумерках сел разбирать старые бумаги и уничтожил большую часть своих поэ-тических упражнений. Среди них находился перевод первого действия второй части «Фауста». «Может статься, это было лучшее из всего», - спокойно кон-статирует Тютчев.
Неужели спокойно? Неужели ему не жалко было своих стихотворений?
«В первую минуту я был несколько раздосадо-ван, но скоро утешил себя мыслью о пожаре Алек-сандрийской библиотеки».
И на самом деле: сопоставимы разве эти утра-ты - тысячи и тысячи бесценных памятников антич-ной культуры и стихотворения молодого дипломата Тютчева?!
Но чтобы утешать себя такими сопоставлениями, надо обладать определенным - очень высоким! -уровнем мысли и культуры. Каковым Федор Ивано-вич Тютчев обладал.
В Мюнхене он прожил многие годы. Блистатель-но начатая карьера развивалась не очень удачно. Зато в это время он вполне стал «питомцем гордого и кра-сивого Запада», как замечает Аксаков в его биогра-фии.
В Мюнхене Тютчев, покинувший Россию в де-вятнадцать лет и бывавший дома только краткими на-ездами, испытал «страсть нежную», как говаривали в его времена; женился в 1826 году на графине Эмилии-Элеоноре Ботмер; стал отцом троих дочерей.
Здесь, на улице Отто в доме" №2 248, у него часто бывали поэт Гейне и философ Шеллинг, оказавший колоссальное влияние на развитие европейской куль-туры, особенно немецкой и русской. Идеями Шеллин-га «бредили» романтичные студенты Московского университета, начиная с братьев Киреевских и князя Одоевского до Герцена с Огаревым, Шевырева и Гра-новского. В ранние годы своей критической работы ими вдохновлялся Белинский.
О Тютчеве Шеллинг говорил:
«Это превосходный человек и очень образован-ный, с ним приятно беседовать»;
На исходе 1837 года Тютчев был назначен стар-шим секретарем при миссии в Турине, столице Сар-динского королевства. Перед этим он с семьей побы-вал в России, но оттуда к месту новой работы отпра-вился один, оставив жену с дочерьми на попечение родных - она должна была приехать в Турин после того, как Тютчев обживется в незнакомом городе.
Из Санкт-Петербурга Элеонора Тютчева с деть-ми отплыла на пароходе «Николай I». У берегов Прус-сии, ночью, пароход был внезапно охвачен пожаром и утонул. Жена Тютчева вела себя героически, выказав - поразительное мужество. Она спасла детей, но все имущество Тютчевых погибло вместе с пароходом.
От перенесенного потрясения она вскоре слегла, в конце августа 1838 года умерла. Ее потеря была для Тютчева огромным горем. Достаточно сказать, что в тридцать пять лет он стал совершенно седым.
Еще томлюсь тоской желаний,
Еще стремлюсь к тебе душой --
И в сумраке воспоминаний
Еще ловлю я образ твой ...
Твой милый образ, незабвенный,
Он предо мной везде, всегда,
Недостижимым, неизменный.
Как ночью на небе звезда.
Так и через десять лет после смерти первой жены Тютчев проникновенно обращался к ней.
Впрочем, был он, кажется, человеком крутых страстей, хотя часто в письмах называл себя ленивцем. По крайней мере, дальнейшие события его личной жизни говорят о страстности и безоглядности характера. Еще не прошло года со дня смерти Элеоноры Тют-чевой, как он летом 1839 года сочетался браком с вдовой баронессой Эрнестиной Дернберг. Говорят,
взаимная симпатия между ними возникла еще раньше. Наверное, это так. И, наверное, их влечение друг к другу было не менее сильно, чем печаль Тютчева о первой жене.
Их бракосочетание намечено было в швейцар-ском городе Берне. Тютчев попросил разрешения вре-менно покинуть Турин, не дождался его и уехал само-вольно. Расплатой за проступок было увольнение со службы.
Тютчевы опять поселились в Мюнхене. Жили небогато, в основном на деньги Эрнестины Федо-ровны, что мучило Тютчева. Он рвался в Россию, однако разные обстоятельства (в основном - рож-дение детей) удерживали его в столице Баварии до 1844 года.
Благодаря хлопотам доброхотов Тютчев был вос-становлен на службе, и многие годы потом он вел жизнь солидного столичного сановника. А с 1858 года до самой смерти заведовал Комитетом цензуры иностранной.
Размеренное течение чиновничьей жизни было расцвечено, однако, яркой и мучительной любовью, присущей скорее поэту Тютчеву, чем чиновнику, к Елене Денисьевой. Четырнадцать лет длились их отношения, оставшись в истории русской поэзии та-кой же легендой, как отношения Пушкина с Анной Керн.
Умирал Тютчев долго и мучительно, полупарали-зованный. Земная его жизнь - жизнь дипломата -завершилась 27 июля по новому стилю 1873 года, а жизнь поэта продолжается поныне.
Творчество Фёдора Ивановича Тютчева

Поэзия Тютчева приходила к читателям в несколь-ко этапов или, вернее сказать, несколько раз.
Поначалу стихотворения своего бывшего учени-ка много и часто печатал в редактируемых им журна-лах и альманахах Раич. Имени славного поэта эти публикации Тютчеву не составили.
В 1835 году со стихотворениями Тютчева позна-комился его сослуживец по миссии в Мюнхене князь Иван Сергеевич Гагарин и был очарован ими. Вер-нувшись в Санкт-Петербург, он показал некоторые из них Жуковскому и Вяземскому. Те, в свою оче-редь, рекомендовали Пушкину опубликовать стихо-творения Тютчева в «Современнике». Пушкин отнес-ся к ним «как должно», О чем Гагарин не преминул сообщить автору в Мюнхене.
В 1836 году, в третьей и четвёртой книгах «Современника», были напечатаны двадцать четыре стихотворения Тютчева. Среди них были и те, что ранее уже публиковались Раичем.
Надо сказать, что и после смерти Пушкина, до 1840 года, в «Современнике» время от времени появ-лялись произведения Тютчева, никем особо не заме-ченные. Так, Белинский лишь однажды в своих веле-речивых статьях упомянул Тютчева - в подстрочном примечании, поставив его имя рядом с именами Рот-чева, Марковича, Вердеревского - кто такие?!
При его жизни еще только однажды его произве-дения выходили отдельной книгой - в 1868 году, ста-раниями И. С. Аксакова.
Творческая судьба Федора Ивановича Тютчева, кажется, - своеобразная расплата за то безразли-чие, которое он проявлял к своему творчеств. Ведь Тургеневу пришлось уговаривать Тютчева издать в свет «собирание своих стихотворений», а к книге, из-данной Аксаковым, по словам одного из исследова-телей творчества Тютчева, Григория Чулкова, «поэт остался совершенно равнодушен», хотя она включа-ла важнейшие его произведения общим числом сто восемьдесят пять.
Как некогда Белинский прошел мимо поэзии Тют-чева, так прошли мимо нее его ученики и последова-тели. Уже в восьмидесятые годы прошлого столетия критик Скабичевский, который останется в памяти потомков только потому, может быть, что в издева-тельском контексте упомянут в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита», рубил наотмашь:
«Открытый из среды посредственности и внезап-но возвеличенный в мрачные годы общественного без-временья, Тютчев, во всяком случае, в достаточной мере скучноват в своих безукоризненных красотах и, исключая некоторых его произведений, помещенных в хрестоматиях, большинство их читается с трудом и ценится лишь самыми строгими и рьяными эстетиками».
А среди этих «эстетиков» в разные годы литера-турного бытия Тютчева, напомню, были: Александр Пушкин, Василий Жуковский, Петр Вяземский, Нико-лай Некрасов, Иван Тургенев, Афанасий Фет. К ним следует добавить Достоевского и Толстого.
Интеллектуальный и эстетический уровень поэ-зии Тютчева, ее «безукоризненные красоты» (что-то Скабичевский, все-таки, понимал!) дано было постиг-нуть немногим, а, постигнув - со слезами на глазах читать некоторые его стихотворения, как читал Лев Толстой это:
Тени сизые смесились,
Цвет поблекнул, звук уснул-
-Жизнь, движенье разрешились
В сумрак зыбкий, в дальний гул ...
Мотылька полет незримый
Слышен в воздухе ночном ...
Час тоски невыразимой! …
Все во мне и я во всем ...
Скабичевский, возможно, читал эти стихи с тру-дом, не проникаясь даже поверхностным их смыслом, а Толстой радовался, что, написанные еще в тридцатые годы, впервые опубликованные после смерти Тютче-ва в 1879 году в журнале «Русский Архив», они - истинное произведение искусства. Истинное! А пото-му не подвластное времени (сорок с лишним лет мину-ло со дня их написания до публикации) и кургузым оцен-кам кургузых людей.
Многие из них видели в Тютчеве «учителя по-эзии для поэтов», замечали, прежде всего, его космизм и закрывали глаза на поразительную конкретность стихотворений Тютчева. На тот факт, что все они на-писаны «на случай» - по поводу прочитанной книги, посещения церкви, увиденного пейзажа, страстной влюбленности в женщину, какого-нибудь политиче-ского события и т. д.
Но это не недостаток символистов и их последо-вателей, а, кажется, еще один из парадоксов Тютче-ва: умение личное переплавлять во всеобщее.
Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свет гаснущего дня,
Тяжело мне, замирают ноги ...
Друг мой милый, видишь ли меня?
Все темней, темнее над землею -
-Улетел последний отблеск дня ...
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня ...
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
Боязно разрушать банальными комментариями зыбкое, как сама человеческая жизнь, печальное, как она же, звучание неведомого тебе голоса Тютчева. Это он говорит! С тобой! И с другими! И говорил раньше. И говорить будет после, когда ты тоже, когда «все тем-ней, темнее над землею», бесплотной душой будешь витать над какой-нибудь проселочной дорогой с алой от заходящего солнца травой или над шестнадцати-этажными параллелепипедами, по странной прихоти человеческого сознания получившими название дом.
Стихотворение, переполненное такой невырази-мой музыкой, такое гармоничное в своем отрицании всяческих «красот», называется длинно и неуклюже: «Накануне годовщины 4-го августа 1864г.»
4 августа 1864 года умерла Елена Александров-на Денисьева, и Тютчев записал собственные ощу-щения в годовщину ее смерти. Не больше того. Но и не меньше! Поскольку в стихотворении оказались отраженными чувства многих и многих поколений.
Научиться поэзии по нему невозможно по причи-не полного отсутствия «поэтических достижений» в нем. Однако оно способно научить большему - быть человеком чувствующим и думающим. И если в этом контексте воспринимать Тютчева, как «учителя поэ-зии для поэтов», то придется с горечью заметить: уро-ки его не всегда и не всем пошли на пользу. Многие из мнимых его учеников заслуживают полновесный «неуд» за превратно усвоенные уроки. Или неусвоен-ные вообще. Особенно по теме до болезненности близ-кой Тютчеву - Россия.
Любовная лирика Тютчева

Для поэтов "чистого искусства" характерны высокая культура, преклонение перед совершенными образцами классической скульптуры, живописи, музыки, повышенный интерес к искусству Древней Греции и Рима, романтическая тяга к идеалу красоты, стремление приобщиться к "иному", возвышенному миру.
Рассмотрим, как в лирике Тютчева отразилось художественное мироощущение.
Любовная лирика пронизана мощным драматичным, трагедийным звучанием, что связано с обстоятельствами его личной жизни. Он пережил смерть любимой женщины, оставившую в душе незаживающую рану. Шедевры любовной лирики Тютчева родились из подлинной боли, страданий, чувства невосполнимой утраты, ощущения вины и раскаяния.
Наивысшим достижением любовной лирики Ф. И. Тютчева является так называемый "Денисьевский цикл", посвященный любви, пережитой поэтом "на склоне лет" к Елене Александровне Денисьевой. Этот удивительный лирический роман длился 14 лет, закончившись смертью Денисьевой от чахотки в 1864 году. Но в глазах общества это были "беззаконные", постыдные отношения. Поэтому и после смерти любимой женщины Тютчев продолжал винить себя в ее страданиях, в том, что не сумел оградить ее от "суда людского".
Стихотворения о последней любви поэта по глубине психологического раскрытия темы не имеют себе равных в русской литературе:
О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!
Огромная сила воздействия на читателя этих строк коренится в искренности и безыскусности выражения глубокой, выстраданной мысли о скоротечности огромного, неповторимого счастья, которого уже не вернуть. Любовь в представлении Тютчева -- это тайна, высший дар судьбы. Она волнующа, причудлива и неподконтрольна. Смутное влечение, таящееся в глубине души, неожиданно прорывается взрывом страсти. Нежность и самопожертвование могут нежданно превратиться в "поединок роковой":
Любовь, любовь -
гласит преданье -
Союз души с душой родной -
Их соединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И... поединок роковой...
Однако подобная метаморфоза все-таки не способна убить любовь; более того, страдающий человек не желает избавиться от мук любви, ибо она дарит ему полноту и остроту мироощущения.
Со смертью любимой женщины ушли жизнь, мечты, желания, померкли ее прежде яркие краски. Точное до боли сравнение, уподобляющее человека птице с поломанными крыльями, передает чувство потрясения от тяжелой утраты, опустошенности, бессилия:
Любила ты, и так, как ты, любить --
Нет, никому не удавалось!
О Господи!.. и это пережить...
"Денисьевский цикл" в жизни Тютчева

О Елене Александровне Денисьевой, последней, пылкой, тайной и мучительной любви Ф. И. Тютчева, поэта и блистательного остроумца - дипломата, неизвестно почти ничего… и известно слишком много!
Она - адресат более пятнадцати его стихотворений, ставших самыми драгоценными шедеврами русской лирики второй половины девятнадцатого столетия. Это - очень много для Женщины, которая беззаветно любила. И - слишком мало для сердца, которое надорвало себя этой Любовью. Вот уже почти двести лет мы читаем строки, посвященные ей, восторгаемся мучительной и жгучей силой чувства к ней Тютчева, вообще - то, человека очень скрытного и презирающего всякую "сентиментальную чепуху", задумываемся над тем, а оправдана ли была такая вот грешная страсть, а грешна ли она - вообще? Мы задаем себе эти вопросы, мы примериваем знакомые со школьной скамьи строки к своей собственной жизни, но мы крайне редко задумываемся над тем, кто же была эта Женщина, что Она собою представляла и чем Она могла на долгие 14 лет приворожить, притянуть, "причаровать" к себе столь непостоянную натуру, жаждущую новизны и смены впечатлений, натуру резкую, быстро разочаровывающуюся, иссущающую самое себя острым и часто бесплодным, беспощадным, бесконечным самоанализом?: Попробуем перелистать страницы немногочисленных воспоминаний, полузабытых писем, пожелтевшие листы чужих дневников: осторожно, ненавязчиво.
Попытаемся воссоздать до сих пор скрытую канву недолгой, мучительно - яркой жизни той, что Поэт называл "моя живая душа".
Елена Александровна Денисьева родилась в 1826 году, в старинной, но очень обедневшей дворянской семье. Рано потеряла мать, с отцом, Александром Дмитриевичем Денисьевым, заслуженным военным, и его второю женою отношения почти сразу не сложились. Непокорная и вспыльчивая для новой" матушки" Елена была спешно отправлена в столицу, Санкт - Петербург - на воспитание к тете, сестре отца, Анне Дмитриевне Денисьевой - старшей инспектрисе Смольного института.
Привилегированное положение, которое занимала старейшая из воспитательниц Анна Дмитриевна в этом учебном заведении, знаменитом на всю Россию, позволило ей воспитывать полусироту - племянницу на общих основаниях с остальными "смолянками": девочка приобрела безукоризненные манеры, стройную осанку, отличный французско-немецкий выговор, полную мешанину в голове по курсу естественных наук и математики, солидные познания в области домоводства и кулинарии, и непомерную пылкость воображения, развитую чтением по ночам сентиментальных романов и поэзии, украдкою от классных дам и пепиньерок.
Анна Дмитриевна, чрезмерно строгая и сухая с подчиненными и воспитанницами, страстно привязалась к племяннице, по - своему баловала ее, то есть, рано начала покупать ей наряды, драгоценности, дамские безделушки и вывозить в свет, где на нее - изящную, грациозную брюнетку, с чрезвычайно выразительным, характерным лицом , живыми карими глазами и очень хорошими манерами - быстро обратили внимание и бывалые ловеласы и пылкие "архивные юноши" (студенты историко-архивных факультетов Петербургского и Московского университетов, представители старинных дворянских, часто обедневших, семейств).
Елена Александровна, при своем природном уме, обаянии, глубокой вдумчивости, серьезности - ведь жизнь сироты, что ни говори, накладывает отпечаток на душу и сердце, - и очень изысканных, изящных манерах могла рассчитывать на весьма неплохое устройство своей судьбы: Смольный институт был под неустанной опекой Императорской Фамилии, и племянницу, почти приемную дочь, заслуженной учительницы собирались при выпуске непременно назначить фрейлиной Двора!
А там и замужество, вполне приличное ее летам и воспитанию, ожидало бы Элен заслужен и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.