На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Происхождение и сущность авангардной поэзии. Формирование поэтического мышления обэриутов. Использование принципов абсурда, алогизма, иронии, игнорирования типичного, устоявшегося. Литературная жизнь 20-х годов. Объединение реального искусства.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
ГОУ ВПО
«Тюменский государственный университет»
Обэриуты

Индивидуальная работа:
студентки 131 гр.
Лушниковой А.П.
Проверила:
Бурова С. Н.
Тюмень, 2007
Вопрос о происхождении и сущности авангардной поэзии стал актуальным особенно в последние десятилетия ХХ века. Не случайно изучению поэтики авангардных текстов посвящено много исследований. Среди них на наш взгляд очень важную роль играют работы о творчестве поэтов ОБЭРИУ, поскольку Объединение реального искусства является, без сомнения, самым ярким фактом в русской авангардной поэзии начала ХХ века наряду с футуризмом, стоит у истоков различных авангардных течений русской литературы прошлого столетия.
На формирование поэтического мышления обэриутов во многом повлияло творчество их прямых предшественников - В. Маяковского, В. Хлебникова, А. Крученых, а также сатирическое произведения Н. Гоголя и Козьмы Пруткова. Ж.-Ф. Жаккар, И. Васильев, В. Фролов, В. Глоцер, А. Кобринский определяют характерные черты художников ОБЭРИУ: гротескность мировосприятия, алогизм образов, абсурдность положений и ситуаций, особая заострённость и динамика языка. Более всего обэриутов привлекала «чушь» - то, что «не имело практического смысла», «заумь» - то, что «выходило за пределы ума, обычного понимания». Их интересовала жизнь «в её нелепом проявлении». Художники провозглашали идею «отказ от логики как переход к логике высшего плана, отказ от разума как переход к разуму разумному».
ОБЭРИУ актуализировало принцип «путаницы», с помощью которого реальность переворачивалась обратной «стороной», где все вещи были «поставлены ног на голову» или «смещены», т.е. всё было построено «в противовес законам действительности».
Итак, в результате использования принципов абсурда, алогизма, иронии, игнорирования «типичного», «устоявшегося» с произведениях обериутов формировался причудливый, загадочный мир Шуткина, 2003.
При советской власти Хармс и другие «обэриуты» были своеобразными альтернативщиками, диссидентами - классиками от литературы. Увлечение ими приобретало характер вполне политически-оппозиционный - короткие истории про писателей, противоречащие постулатам социалистического реализма, стихи и просто алогичные рассказики перепечатывались на машинки и составлялись рукописные тома. ОБЭРИУ представало убежищем веселых циников и чистых формалистов, оказываясь игрой абсурдного гуманитарного ума Богомолова, 2001.
Литературная жизнь 20-х годов отличалась разнообразием творческих групп: «Серапионовы братья», имажинисты, ЛЕФ Владимира Маяковского, РАПП - Российская ассоциация пролетарских писателей, «Кузница», «Смена», конструктивисты, «Резец», Объединение крестьянских писателей, «ничевоки» и пр. У каждой из них свой взгляд на искусство и его задачи, своя эстетическая программа.
Во второй половине двадцатых годов появление новых литературных групп и течений резко пошло на убыль. Казалось, что наступает затишье… Но именно в это время, в славном городе на Неве, дала о себе знать звонко, озорно и свежо небольшая группа молодых поэтов, получивших загадочное прозвище обэриутов, от громкого названия творческого содружества ОБЭРИУ - объединение реального искусства Минц, 2001.
Объединение реального искусства включало людей, экспериментировавших со словом, изображением, предметом и действием. Среди них - поэты и драматурги, художники и кинорежиссёры, критики и философы. ОБЭРИУ делилось на четыре секции: литературную, изобразительную, театральную и кино… Ядро группы - Д. Хармс, А. Введенский, Н. Заболоцкий, рядом с ними - несомненно талантливые К. Вагинов и Н. Олейников, юные И. Бахтерев и Ю. Владимиров, начинающий прозаик Дойвбер (Борис) Левин. Теорико-философские идеи, подпитывавшие творчество обэриутов, формировались в общении с Л. Савельевым (Л.С. Липавским) и Я. Друскиным. Примыкали к ОБЭРИУ или были связаны с этим объединением киносценарист К. Минц и режиссер А. Разумовский, писатель-сказочник Е. Шварц и литераторы С. Цимбал, И. Рахтанов. Среди ближайших союзников обэриутов художники К. Малевич и П. Соколов, театральный постановщик И. Терентьев.
Официальное существование группы ОБЭРИУ насчитывает около 2,5 лет (конец 1927 - начало 1930), но реальная история взаимоотношений членов содружества более длительна. В последнее время появилась версия, что ОБЭРИУ - лишь один из промежуточных этапов бытования хронологически и проблемно широкого литературно-философского объединения «Чинари», существовавшего почти в том же ставе в 20-30-е годы Васильев, 1991. Под именами чинарей Хармс и Введенский начинают фигурировать с начала 1926 года: Хармс - «чинарь-взиральник», Введенский - «чинарь АВТО-ритет бессмыслицы». По мысли Я. С. Друскина, эти имена обозначают их участие в интимном поэтическом союзе, шире - в небольшом сообществе друзей-единомышленников Мейлах, 1994. Действительно, А.Введенский и Д. Хармс, будучи в середине 20-х годов в рядах ленинградского Союза поэтов и представляя его левое крыло, называли себя «чинарями».
Предположения об источниках и возможных значениях этого наименования приводят А. Дмитренко и В. Сажин во вступительной статье к двухтомнику чинарских текстов и материалов. К числу наиболее вероятных источников можно отнести старославянизмы чинити (делать, творить, составлять), чинъ (порядок, устройство) и глагольный неологизм В. Хлебникова в стихотворении «Воспоминания» (1915) чинарясь, который в понятном и фонетическом соседстве с дендрологическим образом (анчала) воспринимается как производный от крымско-кавказского названия платана - чинар:
(Самоотрицание в анчаре,
На землю ласково чинарясь) Котельников, 2004.
Существует также гипотеза, что термин «чинарь» придуман А. Введенским в 1925 году и образован от слова «чин» не в иерархическом, а в духовном смысле. Исследователь же А. Александров пишет: «Словцо «чинарь» отсылало к разговорной речи и означало, по-видимому, вольного и озорного юнца» Васильев, 1991.
Тем не менее, связи слова «чинарь» с этими и любыми иными источниками слишком слабы, чтобы придать ему сколько-нибудь определённый смысл. Слово это не принадлежит ни к какому лексическому ряду, ни к какому лексическому контексту, оно просто дразнит своей близостью к якобы родственным словам, играет их значениями. Реально оно обозначает лишь тех, кто сделал его самоназванием. Вполне авангардистский акт: через отчуждённое от языка имя выделить и противопоставить себя всем вещам и явлениям мира, которые обозначены словами с определённым устойчивым смыслом Котельников, 2004.
Творческая деятельность «чинарей» обычно носила шумный характер и они не всегда встречала благожелательный приём. Но они были верны избранному пути и, называя себя «левыми классиками», отстаивали принципы нетрадиционного искусства Васильев, 1991.
Чинарей часто и не без оснований сближают с представителями разных течений неокреативизма 1910 - 1920-х год, в первую очередь с В. Хлебниковым и А. Крученых, указывая, что все они ставили задачу радикального расширения и изменения языка в лексико-семантическом и структурном отношении и ввели в литературу свой «новояз»: одни так называемую «поэтическую заумь», другие - «бессмыслицу».
Однако сходство здесь вряд ли идёт дальше их общего убеждения, что существующий язык и литература неадекватны современному миропониманию. Практическая работа над языком шла у них в разных направлениях. А. Кручёных предложил достаточно произвольную модель «речетворения», которая отменяла понятийно-образный строй речи, заменяя его звукосимволическими рядами; широкого применения в поэзии эта модель не нашла. В. Хлебников, стремясь преодолеть «книжное окаменение языка», действительн показал его ещё не использованные номинационные и экспрессивные возможности, создавая многочисленные квазилексемы и удачно используя их в своих текстах. Теоритически же он шёл гораздо дальше: проектировал «мировой грядущий язык», который должен быть построен из элементарных «звуко-веществ» по научным законам речемыслительной экономии. Одновременно Хлебников выдвигал и новое «математическое понимание истории», веря, что на земном шаре неизбежно восторжествует массовая разумно организованная цивилизация. Как необходимую прелюдию к ней, как первый приход «нагой Свободы» он оправдывал и стихийный бунт, и народное возмездие, и революционное насилие.
У Чинарей приведение речи, литературного текста к состоянию «бессмыслицы», то есть к логико-грамматической неправильности, абсурду, было ориентировано отнюдь не на будущее, а было связано с прошлым и настоящим временем. Создавать новый язык мира грядущего они вовсе не намеревались. Чинари предприняли ревизию наличных смыслов в существующем мире и показали их относительность, что и было выражено в форме поэтической «бессмыслицы». Свободная языковая и логическая игра здесь были приёмом большой мировоззренческой работы. Смысловой релятивизм действительности представал итогом всего предшествующего хода истории, и вопрос о дальнейшем её движении оставался по меньшей мере открытым, если не переходил в план эсхатологический.
В творчестве Чинарей нетрудно увидеть новое философско-литературное оформление старого эсхатологического содержания, в более или менее скрытом виде присутствующее в каждой культурной эпохе. Породивший их «петербургский период» русской истории слишком наглядно демонстрировал им сомнительность и непрочность земного порядка вещей. Естественно было подвергнуть пересмотру и даже отрицанию те познавательные постулаты и культурные традиции, на которых он держался. Естественно было вернуться к глубокому непониманию всего, что до сих пор так понятно обосновывалось разумом, что так правильно описывалось наукой, так совершенно изображалось искусством. Введенский был убеждён, что «этому непониманию никто не сможет противопоставить ничего ясного. Горе нам, задумавшимся о времени. Но потом, при разрастании этого непонимания тебе и мне станет ясно, что нету ни горя, ни нам, ни задумавшимся, ни времени».
Важно также отметить, что всё это зарождалось и переживалось в Петербурге не по той лишь причине, что он был центром империи, средоточием гражданской и духовной жизни страны. Главная причина в том, что он оказался единственным в России европейским orbis urbanus, в котором русский человек за два с лишним столетия успел побыть и Фаустом, и Леонардо, и Гамлетом, и Вольтером, и Робеспьером. «Этот город словно бы спрятался под чужими масками, - замечает А. Скидан, - масками других городов, театрально разыгрывая их топографию и архитектуру, памятники и достопримечательности, судьбы и имена, применяя на себя все исторические эпохи разом». Поспешность и неограниченность такой исторической активности привела к «ранней дряхлости», производящей гротескный эффект. А. Буровской вообще приходит в выводу, что «Санкт-Петербург - это место, в котором всегда культура будет развиваться убыстрённо» Котельников, 2004.
Итак, у Чинарей появлялись первые публикации в сборниках Ленинградского отделения Союза поэтов «Собрание стихотворений» (1926) и «Костёр» (1927), возникали новые идеи, укреплялось единодушное желание создать творческое объединение со своей программой, альманахами, регулярными вечерами и диспутами. Осенью 1927 года директор ленинградского Дома печати Н.П. Баскаков предложил содружеству войти в состав творческих секций Дома с условием, чтобы в названии объединения отсутствовало слово «левый». Так возникло Объединение реального искусства, манифест которого прозвучал на одном из самых известных вечеров обэриутов «Три левых часа» в 1928 году Васильев, 1991.
Первоначально название звучало как - ОБЕРИО. Чтобы затушевать, по объяснению Бахтерева, стоявшие за сокращение слова, а также, как нам кажется, для придания ему большей экзотичности, Хармс настоял на замене «е» на «э», а «о» на «у». Именно это название, от которого было образовано наименование участников группы - «обэриуты», и стало отождествляться с именами бывших «чинарей». Такое отождествление является суживающим в силу определённых причин. Сама группа ОБЭРИУ, просуществовавшая всего около двух с половиной лет, была лишь заключительным звеном в серии трансформировавшихся одно в другое творческих объединений: «Левый фланг» (заумников) - «Радикс» «Фланг левых» «Левый фланг» (условно - «Союза поэтов») «Академия левых классиков» и, наконец, ОБЭРИУ Мейлах, 1994.
Несмотря на широкую популярность обэриутов, на обилие выступлений, устных дискуссий и чтений стихов, их творчество не стало достоянием широких кругов общественности при жизни авторов, многие из которых умерли или были репрессированы, так и не увидев главные свои произведения опубликованными Васильев, 1991.
ОБЭРИУ суждено было стать последним литературным объединением в русла русского авангарда, наследовавшим футуризму. Наследники футуризма, обэриуты отчасти заимствовали из него и деструктивные, и эпатажные начала (последние в особенности культивировались Хармсом, с его любовью насыщать свою жизнь элементами игры). Эти начала, в классическом футуризме как бы призванные выражать протест против литературного и социального истэблишмента, приобретают новое значение в последовавшую за революцией эпоху всеобщего распада, созвучным которому становится на какое-то время тенденция к распаду формы, достигающая предельного выражения в зауми. Впрочем, обэриуты, тогда ещё совсем юные, новому режиму никогда, кажется, не сочувствовали, и на них никак нельзя распространить замечание Набокова по поводу «недолгой искусственной славы в большевистских кругах», пережитой вымышленным им футурист и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.