На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Соотношение (разграничение) временных пластов есть некий универсум, помогающий раскрыть многие загадки данного произведения, в частности, главного героя; помогает совершить психоанализ и прослеживается становление личности Арсеньева.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2006. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


Введение.
Многие русские исследователи уделяли внимание жизни и творчеству И.А. Бунина. Большую роль в этих исследованиях играет биография писателя и связь ее с периодами творческой деятельности. Так, например, работа А.Бабореко «И.А. Бунин: материалы для биографии» представляет собой исследования биографии писателя и своеобразную периодизацию творчества на ее основе.
В данной работе Бабореко не уделяет пристального внимания «Жизни Арсеньева» Бунина, говоря лишь о том, что английский перевод этого произведения имел в Лондоне большой успех и что «Арсеньев» вышел также в Италии, Швеции, Норвегии и во Франции.
А.П. Казаркин в книге «Русская литературная классика ХХ века» пишет главу «Иван Бунин», где упоминает и о «Жизни Арсеньева» как об итоговом произведении писателя. Здесь исследователь отличает жанровую специфику, называя это произведение лирико - философской повестью-поэмой; специфику образа главного героя; основные мотивы (любви и смерти); подтексты. Также Казаркин говорит, что «это не столько автобиография или исповедь, сколько подведение итогов жизни поколения, мысли о пути человека, о земном и небесном» (Казаркин: 16). Таким образом, исследователя в большей мере волнует образно-психологическая сторона «Жизни Арсеньева».
Михайлов О.Н. в своих книгах «И.А. Бунин. Очерк творчества» и «Строгий талант» не посвящает отдельной главы «Жизни Арсеньева», говоря об этом произведении как об итоговом произведении эмигрантского периода. В своих работах Михайлов отмечает итоговость и значительность произведения: условность имен и фамилий, прозрачность прототипов, раскрытие личности Арсеньева, медитации Бунина о смысле бытия - все это и составляет исключительность «Жизни Арсеньева». Кроме того, исследователь указывает на автобиографичность произведения.
А. Твардовский в своем предисловии к 6-ти-томному собранию сочинений И.А. Бунина освещает связь его биографии и творческой деятельности. Исследователь говорит об излюбленных мотивах и темах Бунина в определенные периоды, к примеру, крушение мира помещечьей усадьбы и опустение дворянских гнезд. Эта тема волновала Бунина до глубины души. Или тема деревни: писатель очень любит образы крестьян, деревенской жизни. Он сочувственно относится к своим деревенским героям.
Твардовский отмечает, что в эмигрантский период Бунин обращается к вечным темам: любви и смерти. Но эта линия не принадлежит исключительно Бунину. «В этот период реализм его делает заметные уступки модернистским поветриям» /Твардовский: 18/. Исследователь не выделяет «Жизнь Арсеньева» из общего потока произведений эмигрантской поры и говорит о данном произведении лишь для того, чтобы показать как реализуются основные бунинские мотивы. В частности, мотив любви, который неразрывно связан с мотивом смерти. «Любовь - причем любовь земная, телесная, человеческая - может быть, единственное возмещение всех недостач, всей полноты, обманчивости и горести жизни» /Твардовский: 20/. Твардовский утверждает, что любовь непосредственно связана со смертью, и смерть - итог, некое завершение любви, своеобразная развязка.
Таким образом, Твардовский, как и другие исследователи, обращает внимание на творческий путь Бунина, определяющийся его биографией, и на развитие основных мотивов в поэтических и прозаических произведениях.
В данной курсовой работе мы провели разграничение временных пластов: времени повествования и времени самого события. Это следует отметить в качестве основной проблемы, т.к время события и время повествования «вплетаются» друг в друга, организуясь категорией памяти главного героя, так что порой очень сложно отграничить прошлое от настоящего и наоборот.
Через соотношение времен можно проследить становление памяти и развитие сознания главного героя. Кроме того, через такое сопоставление обнаруживаются экзистенциальные вопросы, волнующие Арсеньева, т.е. основные мотивы (например, мотив смерти: понятие о смерти, данное априорно).
Новизна нашего анализа заключается в том, что посредством разграничения временных пластов мы прослеживали концепцию личности, категории памяти, особенности восприятия главного героя, что ранее не делали исследователи творчества И.А. Бунина.
В дальнейшем при исследовании «Жизни Арсеньева» планируется изучить работы Ю.Мальцева, В.Линкова «Мир человека в творчестве Толстого и Бунина», а также предисловие Паустовского к книге «Бунин» издательства «Московский рабочий».
Основная часть.
В 1-ой главе устанавливается тенденция переплетения двух пластов времени: времени повествования и времени непосредственно события, которая будет просматриваться на протяжении всего нашего анализа.
Первый абзац: «Вещи и дела, аще не написании бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются, написании же яко одушевление…» Эта фраза звучит в настоящем как постулат, однако она же отсылает и к прошлому. Именно эта фраза приотворяет дверь в прошлое Арсеньева.
Следующий абзац: «Я родился…» Здесь перед нами чистый факт, без философского подтекста, без авторской оценки. Это сразу отсылает нас к прошлому главного героя.
Далее идет авторская медитация, где наблюдается сплетение пластов времени. Здесь размышления в настоящем, но в этом размышлении есть и прошлое: «и очень жаль, что мне сказали, когда именно я родился», и настоящее: «…я бы теперь и понятия не имел о свеем возрасте,- тем более, что я еще совсем не ощущаю его бремени», и даже ирреальное с установкой на будущее: «…и, значит, был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через десять или двадцать умереть».
В последующем абзаце автор рассказывает о роде Арсеньевых. Это осознание своего происхождения в настоящем и анализ этого осознания: «Знаю, что род наш «знатный, хотя и захудалый», и что я всю жизнь ощущал эту знатность, гордясь и радуясь, что я не из тех, у кого нет ни рода, ни племени.
Далее идет авторская медитация.
После нее - снова рассказ Арсеньева о своем роде. Стоит отметить, что здесь еще нет чистого события. Он говорит о таком прошлом, которое лежит за пределами его биологической жизни и в какой-то мере за пределами его сознания.
Т.о., первая глава говорит о том, что не вошло в сознание Арсеньева, т.е. это даже не воспоминание, это то, что лежит за границами памяти, но передается как исторический факт, как некая дата или материя: «Я родился полвека тому назад», «О роде Арсеньевых, о его происхождении мне почти ничего неизвестно»; «В гербовнике наш род отнесен к тем…».
В самом начале 2-ой главы перед нами предстает время события, что актуализируется с помощью следующего: «Самое первое воспоминание мое…», т.е. уже с первой фразы автор раскрывает для читателя мир своего прошлого.
В этом же начальном абзаце есть авторская медитация. Своим воспоминанием он задает тему, на которую впоследствии рефлексирует и пытается ее осмыслить.
В начале второго абзаца есть установка на прошлое, на раннее детство Арсеньева: «младенчество свое я вспоминаю с печалью». Но дальше снова перед читателем авторские философствования. Здесь виден плавный переход от частного к общему: сначала автор говорит о своем младенчестве, потом: «Каждое младенчество печально». Прошлое рассматривается автором через призму зрелых философских умозаключений.
В следующем абзаце автор снова от общего осуществляет переход к частному: «Может быть, младенчество мое…» После этого идет элемент воспоминания. Нужно отметить, что автор не просто описывает или повествует о своем прошлом, перед нами постоянное движение мысли, перед нами размышления о прошлом в настоящем. Далее снова пространство размышления расширяется: «Но грустит ли в тишине, в глуши какой-нибудь сурок, жаворонок?» Здесь, в этой медитации, автор пытается соотнести, сравнить природное чувствование и человеческое; человеческое знание и природное. И автор делает вывод: «А я уже тогда знал все это».
Следующий абзац начинается с постановки вопроса: « Где были люди в это время?» Автор пытается познать истоки бытия, перед нами устремление в прошлое, но это прошлое даже не входит в рамки жизни Арсеньева, это историческое (а может, религиозное) прошлое. Это медитация в настоящем. Далее идет описание хутора Каменка. И это будет относиться к прошлому Арсеньева. В абзац вкраплен вопрос - своеобразная медитация. Потом - описание эпизода детства Арсеньева. Но перед нами не прошлое в чистом виде, а уже пересмотренное через призму взрослого осознания. Т.о., это воспоминание о прошлом в настоящем. Об этом говорят вопросы экзистенциального содержания и другие эмоциональные отступления.
В последнем абзаце та же ситуация. Однако за основу взят другой эпизод из детства, другое воспоминание. Абзац заканчивается рядом вопросов, что говорит о том, что рассказчик еще не может ответить на них, до конца осмыслить свое прошлое.
Третья глава начинается с утверждения о том, что детство стало связывать Арсеньева с жизнью, что у него есть фрагментарные воспоминания о прошлом. Это первый абзац.
Второй абзац обращает читателя к прошлому Арсеньева. Однако и здесь размышления о прошлом в настоящем, что подчеркивается оборотом: «Помню до сих пор», «Помню, что».Эти переживания детства воссоздаются в настоящем, воссоздаются не только сами факты, события, но и чувства: «Зато как помню городское утро!» Читатель из контекста может понять отношение автора к своему пережитому детству. И это отношение очень неоднозначно: говорится о скудости детства, но в то же время прослеживается какая-то восторженность теми событиями.
Третий абзац раскрывает перед читателем эпизод из прошлого. Причем, здесь нет авторской рефлексии. Зато здесь есть эмоциональная оценка некоторых фрагментов, что
опять-таки говорит, что это размышление о прошлом в настоящем, хотя, наверное, лучше сказать не размышление, а воспоминание в чистом виде без перехода на бытийные темы.
Последний абзац - контаминация воспоминаний и философских размышлений.
Таким образом, перед нами нет чистого времени события, т.к. вес фрагменты прошлой действительности пропущены сквозь сознание автора, сквозь его накопленные философские знания, сквозь жизненный опыт (рацио + эмпиризм), читателю представлена особая реальность - реальность художественная как порождение авторского сознания и памяти.
В четвертой главе перед нами почти на протяжении всего повествования рисуется прошлое Арсеньева. Но это прошлое уже не столь фрагментарное, отрывочное, «безумное», как в предыдущих главах, но и не целостное прошлое: воспоминания более точны, но так же скудны, разрозненны. Здесь же автор делает оговорку философского характера:»Мы знаем, что помним - мы, с трудом вспоминающие даже вчерашний день!»
И эта оговорка наводит на мысль о том, что человек, в частности, сам Арсеньев, закреплен, укоренен в своем настоящем. Об этом также свидетельствует использование форм глагола настоящего времени для обозначения ситуаций из прошлого, т.е. Арсеньев говорит о своем детстве в настоящем времени: «детская душа моя начинает привыкать», «мир для меня все ограничивается усадьбой» и др. С помощью этого приема автор воссоздает колорит того времени, а также дает читателю детство, пересмотренное зрелым сознанием. Арсеньев будто возвращается в свое прошлое, но уже с багажом воззрений себя зрелого, взрослого, пережившего многое, с накопленным жизненным опытом. Он воссоздает и анализирует свои детские чувства, ощущения; рассматривает (прослеживает) эволюцию своего эмпирического и рационального знания. Если раньше его сознание воссоздавало отрывочные фрагменты детской бытийности, то теперь мир более категоризован, четче организован. Автор говорит о замкнутости мира: «мир для меня еще ограничивается усадьбой, домом и самыми близкими» - так может рассудить человек, который уже вышел за пределы этого замкнутого мирка и смотрит на него, как на прошлое. Отсюда, в прошлое, описываемое автором, косвенно (скрыто) вклеивается, вплетается настоящее.
Арсеньев из всего потока жизни уже выделяет самых близких людей, причем так, что лица этих людей не размыты, но создаются целостные портреты - характеры. Так, он с точностью описывает характер своего отца, подмечая его противоречивые черты. Тогда он с интересом уже наблюдает за отцом, делая это целенаправленно, чтобы хоть кое-что о нем узнать. Арсеньев вспоминает и категоризует свои чувства и эмоции, которые возникают у него по отношению к отцу: «Я уже чувствовал к нему не только расположение, но временами и радостную нежность, он мне уже нравился, отвечал моим слагающимся вкусам…» Таким образом, уже сам Арсеньев дает оценку своему детскому развивающемуся сознанию: «слагающиеся вкусы». То есть, перед нами формирование, динамика сознания, памяти, которая вбирает в себя все больше и больше.
Далее Арсеньев вспоминает няньку, осознает ее роль в их доме, говоря о близости ее к семье. И снова воспоминание проходит сквозь призму авторского сознания, наполняется оценочностью уже не детского рацио.
Арсеньев также вспоминает о определяет в своей жизни братьев и двух своих сестер. Говорит о том, что мать он осознал и почувствовал раньше всех, когда почувствовал и осознал себя самого. Здесь подчеркивается монолитность, неразделимость с матерью на чувственном уровне, однако сознание ребенка уже отделено от материнского.
Следующий абзац- авторская медитация. Здесь его воспоминание, чувство возводится в разряд всеобщего, философского. Сначала - постулат: «Всё и все, кого любим мы, есть наша мука». Далее идет подтверждение этой мысли собственным опытом.
Последний абзац - молитва о своей матери. По своему пафосу эта часть повествования подобна эпитафии и носит более возвышенный характер.
Заканчивается глава фразой «Пути мои выше путей ваших, и мысли мои выше мыслей ваших». Это еще более подчеркивает молитвенный характер этого высказывания. В этом абзаце автор не вспоминает прошлого, его сознание «работает» в настоящем. Это своеобразное отступление от общего потока повествования, направленного на осознание и воспроизведение фактов и чувств из прошлого.
Пятая глава также представляет собой повествование о прошлых чувствах, о пережитом в обработке настоящего сознания. Сказано: «однажды осенней ночью я
почему - то проснулся…». Арсеньев помнит сам факт пробуждения, но не помнит его мотивировки. В настоящем он говорит о себе-ребенке: «Но я уже знал, помнил, что я не один в мире, что я сплю в отцовском кабинете, - я заплакал, я позвал, разбудил отца». Это свидетельствует о том, что его детский багаж памяти постепенно заполнялся новыми знаниями, в его сознании проявлялись уже причинно-следственные связи. Кроме того, здесь указание на то, что жизнь маленького Арсеньева становилась все полнее, насыщеннее: «Постепенно входили в мою жизнь и делались ее неотъемлемой частью люди». В этой же фразе можно увидеть ссылку на то, что кругозор Арсеньева расширялся поступательно.
Как уже говорилось, он начинает подвергать мир категоризации. Здесь представлено уже более общее наблюдение, сделанное Арсеньевым в детском возрасте: «Я уже заметил, что на свете, помимо лета, есть еще осень, зима, весна, когда из дому можно выходить только изредка». Отметим, сто перед нами не простое деление на времена года, а вывод закономерности, которая присуща детскому сознанию: «когда из дому можно выходить только изредка».
Отметим, что первые моменты воспоминаний немотивированны. Даже зрелое сознание не отвечает на вопрос, почему в памяти именно это. Обратимся ко второй главе: «Почему именно в этот день и час, именно в эту минуту и по такому пустому поводу впервые в жизни вспыхнуло мое сознание столь ярко, что уже явилась возможность действия памяти? И почему тотчас же после этого снова надолго погасло оно?».
В пятой главе автор уже объясняет действие детской памяти: «…в детской душе остается больше всего яркое, солнечное,- и поэтому мне теперь вспоминается, кроме этой осенней ночи, всего две-три темных картины, да и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.