Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Символико-мифологическая трактовка женского начала в романе Пауло Коэльо Ведьма с Портобелло. Природа символа и его взаимосвязь с мифом, использование мифологических интерпретаций. Судьба и предназначение человека в романе Пауло Коэльо Алхимик.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Литература. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


54
Учреждение образования
Кафедра классической и современной зарубежной литературы
"Символико-мифологический смысл произведений Пауло Коэльо"
Дипломную работу выполнил:
Научный руководитель:
Рецензент:
Брест 2009
Содержание
    Введение
      1. Символико-мифологическая трактовка женского начала в романе Пауло Коэльо "Ведьма с Портобелло"
      1.1 Природа символа и его взаимосвязь с мифом
      1.2 Символико-мифологическая трактовка женского начала в романе П. Коэльо "Ведьма с Портобелло"
      2. Судьба и предназначение человека в романе Пауло Коэльо "Алхимик"
      Заключение
      Список использованных источников

Введение

Корни прогрессивных духовных процессов, совершающихся в настоящее время, следует искать в глубокой древности, которая служила колыбелью человечества. Весь духовный опыт древних цивилизаций собран в легендах и мифах, которые помогали объяснять сущность многих явлений, являющихся загадкой. Решая головоломки бытия, люди использовали своеобразные подсказки - символы. Человек стал пользоваться языком символов, как только произнес первое слово. С тех пор мы существуем в мире символов, просто мы перестали их замечать и находить потаенный смысл, скрытый в них. Но история возвращается к своим истокам, и в XXI веке мы возвращаемся к мудрости древних и заново учимся понимать язык символов.

Пауло Коэльо - "посвященный", который помогает научиться видеть, читать и использовать себе во благо те знаки, которые посылает нам судьба. В своих произведениях автор интерпретирует мифологические сюжеты, а также использует ряд символов, являющихся основополагающими в осмыслении бытия человека и его взаимосвязи с космосом. Важную значимость имеет проблема положения женского начала в мироздании и его осмысление современным человеком. В XXI веке большие обороты набирает феминистское движение, участники которого борются за главенствующую роль женщины в современном обществе. В романе "Ведьма с Портобелло" П. Коэльо раскрывает истинное предназначение женщины в современном мире, используя символы и интерпретацию мифологических преданий различных цивилизаций. Также художник слова поднимает проблему судьбы и предназначения человека, поиска смысла жизни, что ярко раскрывается в самом известном романе Пауло Коэльо "Алхимик".

Проблема, рассматриваемая в данной работе, является мало исследуемой, так как в большинстве случаев произведения трактуются с учетом религиозных взглядов писателя, а также жанра, избранного для творчества (роман-притча). В данном же случае идет абстрагирование от устоявшейся системы взглядов на творчество писателя. За свою жизнь Пауло Коэльо трижды был на принудительном лечении в психиатрической клинике, подвергался жестоким физическим пыткам политическими террористами, участвовал в сатанистских сектах, является членом ордена R. A. M., и этот опыт в высокой степени повлиял на мировоззрение и творчество писателя. Пауло Коэльо - человек с огромным жизненным опытом, "воин Света", который следует своей стезей.

Творчество Пауло Коэльо уже при жизни писателя многими литературными критиками признается классикой, в которой отображены "вечные" проблемы, волнующие людей на протяжении многих веков. Но, к сожалению, творчество писателя исследовано не достаточно подробно, а многим аспектам не было придано должного значения. Поэтому актуальным будет исследование символико-мифологического мира произведений Пауло Коэльо, а также проблем осмысления женского начала как главенствующего в нашем мироздании и поиска смыла жизни человеком.

Цель исследования - трактовка символического мира произведений Пауло Коэльо, а также определение значения использования мифологических интерпретаций в исследуемых романах.

Задачи исследования:

рассмотреть символико-мифологическую трактовку женского начала в мироздании художником слова через переосмысление системы ценностей и истин человечества;

раскрыть проблемы судьбы и предназначения человека через осмысление опыта древних цивилизаций;

выявление и описание философского, религиозного и общечеловеческого значения символов, архетипов и мифов, используемых в исследуемых романах.

Объект исследования: символы и мифологемы.

Предмет исследования: романы П. Коэльо "Ведьма с Портобелло" и "Алхимик".

Методы исследования:

эстетический;

историко-теоретический;

компаративный;

описательный.

Практическая значимость работы: результаты, полученные в ходе исследования, могут быть использованы студентами при разработке материалов к занятиям по курсу "Зарубежная литература XXI века", а также учителями-практиками при подготовке обзорных уроков по современной литературе и при подготовке к факультативным занятиям по современной зарубежной литературе.

1. Символико-мифологическая трактовка женского начала в романе Пауло Коэльо "Ведьма с Портобелло"

1.1 Природа символа и его взаимосвязь с мифом

Анализ современного изучения проблемы символики показывает, что символ явился закономерным результатом осмысления окружающего мира древними человеческими сообществами. Необходимость в таком необычном изображении действительности возникла по причине того, что в символ заложена возможность давать в сжатом виде огромную информацию. Сам термин символ происходит от греческого symbolon, что значит условный обозначающий материальный знак для членов определенной группы людей. Передача информации через символы постепенно привела к развитию различных форм символов. Кроме материальных, образовались вербальные, графические, звуковые и др., которые стали важным открытием человечества.

Символ не имел терминологического обозначения, пока по сути своей являлся отображением непосредственной дорефлекторной мысли и наивной веры. Термин символ стал использоваться в античный период. Платон, например, трактовал его как выразительный эйдос, где эйдос - обобщенная сущность, лицо предмета или живой личности в абсолюте [24; с.232-233].

Общеизвестная семантика слова символ была очерчена Емвлихом. Согласно его позиции, символ обозначает то мудрое и сущностное, что есть в бытии и что нужно уметь расшифровать и перевести на более рациональный язык. Символ воспринимается как основное связующее звено между человеком и Богом. Символ существует в материальном мире, но в то же время как бы представляет высший мир и даже самого Бога [25; с.258].

Весомый вклад в разработку теории символа сделали западноевропейские философы. Шелинг обратил внимание на отличия реализации символа в язычестве и христианстве; Гегель подчеркивал, что символ - это знак, который уже в своей внешней форме заключает содержание представляемого им представления. Многозначность символа обуславливается и тем, что символы создавались не рационалистично, а на уровне художественной интуиции [26; с.183]. Приобретение символом широкого поля значений объяснялось и его тесной связью с формой глубокого осмысления окружающего мира, для которого характерно множество представлений о каком-либо предмете или явлении. Такие образные представления могли превратиться в символы [27; c.47]. Тогда символ становился элементом актуального духовного образа конкретной культуры - мифа.

Согласно Тернеру, символ - продукт творческой деятельности человека, который вызывает конкретные ассоциации и может обозначить объект, который реально существует. Символ одновременно выступает и как реальный инструмент, при помощи которого человек решает ряд проблем.

Исходя из другой исследовательской парадигмы, ученые пришли к выводу, что исторически символ способствовал развитию свядомасци, усвоению действительности и познанию объективного мира. Э. Касирар считает, что при помощи символов человек упорядочивает окружающий хаос, конструирует все, что составляет человеческую Вселенную, человеческую культуру; человек может что-либо увидеть и познать только непосредственно через художественную среду, которая формируется из художественных и религиозных образов, мифологических символов, лингвистического феномена. Таким образом, символ выступает как замена какого-либо явления или предмета, имеет внешнее конкретное выражение и потому легко воспринимается человеческой свядомасцю, чем какая-либо абстрактная идея, высказанная логично.

В возникновении и функционировании символа в культуре наблюдаются те же ступени, что и в процессе познания: от чувственного созерцания действительности к абстрактному мышлению, и от него - к практике, т.е. к использованию символа для введения человека в общество, культуру, вселенную.

В. Тернер видит роль символа в его особенности быть фиксированным элементом связи между мирами, которые понимаются как части огромного организма. Символ тогда представляется не носителем идеи, а самой идеей, ее материальным выражением, переживается как действительность. Символ полностью зависит от ритуального текста и изначально имеет неочерченное, многоаспектное содержание. Для Тернера символы - прежде всего "механизмы" пробуждения, направления и сдерживания таких эмоций как ненависть, страх, любовь, горе. И "работают" такие механизмы через ритуал [28; с.42,44].

Символ, благодаря своему гносеологическому содержанию, служил для познания окружающего мира, развития практической деятельности; магический же компонент символа выполнял компенсирующую роль по отношению к целям практической деятельности, проецируя эмоции человека, выполнял культурологическую и психологическую функции.

Символ не просто отображает чувственную сторону вещей, а их внутренние закономерности, символ - внутренне-внешнее выявление действительности, обобщенность, упорядоченность, закон и структура. Символ - нечленимая целостность предмета в соотнесенной с ней идеей образности [29; с.38].

Ю. Лотман отмечает, что смысловой потенциал символа всегда шире, чем их реализация. Поэтому символ может вступать в неожиданные связи, изменять свою сущность неожиданно деформировать текстовое окружение. "Символ выступает как бы конденсатором всех принципов знаковости и, одновременно, выводит за рамки знаковости. Он посредник между семиотической и несемиотической реальностью. В равной степени он посредник между синхронией текста и памятью культуры. Его роль - роль семиотического конденсатора" [30; c.160].

И.А. Швед рассматривает символ как "феномен культуры, специфическую понятийную структуру, воплощающую внешне воспринимаемый образ, содержащий множество смысловых реальностей, сформированных на основе достижений предыдущих культур" [7; c.13].

По причине того, что смысл - многоаспектная категория, для его передачи могут использоваться различные символы; с другой стороны, символ наделяется множеством смыслов, обладает комплексом значений. Символ - результат развития человеческой мысли и средство художественного восприятия мира.

Но на протяжении истории человечества, с развитием наук происходит уход от чувственного восприятия. Символ терял то значение, которыми наделялся ранее.

Вырождение символов вызвало путаницу, которая царит в греческой мифологии, лишенной сегодня какой бы то ни было метафизической ценности. Мифы трансформировались в простой вымысел, что сами греки признали уже двадцать веков назад и что затрудняет выделение первобытных ритуалов, затерянных в нагромождении случайных эпизодов.

С течением веков священный характер этих повествований постепенно исчезал, все более скрываясь под их поэтической и романтической интерпретациями, иногда приносившими вред из-за неизбежных искажений, ибо всеобщая двойственность священных символов обнаруживается именно в мифах. Это происходит тем более легко, что слово "священный" не означает "чудесный", разве что слово "чудо" является для нас религиозным обозначением некоего события. "Становясь всеобщим, - сказал Лейбниц, - чудесное уничтожает и поглощает то, что есть в нем необыкновенного, так как придает ему смысл… Вся природа полна чудес, но чудес разумных".

В этой перспективе первичность мифа вполне "не зависит от происхождения", по словам Канта, и является "образом абсолюта", по мнению Гегеля, или, говоря современным языком, "логически подразумеваемой и общей на всех уровнях структурой", по определению Клода Леви-Стросса, что объясняет ее многозначность и универсальность. Мифы и ритуалы в действительности - дополнительные способы выражения той же судьбы, поскольку ритуалы представляют собой ее литургический аспект, а миф - осуществление через эпизоды прожитой истории.

Ибо развитие теоретической истины в мифах не является выдумкой, по меньшей мере потому, что "выдумка", она же "фабула" (fable), происходит от корня, означающего "слово" (fabula), между тем как "миф" происходит от другого корня, означающего "бессловесный" и "безмолвный" (mutus). А мысль о бессловесности связана с вещами, которые по своей природе не могут быть выражены ничем, кроме символов. Мифы и чудеса родились, таким образом, из одного и того же эзотерического мировоззрения, характер которого вытекает из их первостепенности и необходимости.

Следовательно, тенденции, выявленные мифами, - это прототипы, стоящие на заднем плане любого спектакля, как воспоминание о предках, забытое даже теми, кто участвует в этих репетициях. Всякая существенная деятельность человека, отвечающая его потребностям, становится, таким образом, тематической и повторной. Миф предлагает себя в качестве логического примера действия, пристрастия или духовности, при этом цели, которых они домогаются, позволяют различить три возможности их метафизической реализации - действие, любовь и познание.

В историческом аспекте эти возможности могут принять вид героя, пустившегося на поиски богатства, славы и святости. Актеры сменяют друг друга, но их амплуа остаются, поскольку мы знаем, что темы жизненных ситуаций не могут превысить весьма малое число из возможных.

В любом случае над логикой мифов довлеет архаическое направление мыслей, упорствующее в неизменной позиций, и "цивилизованное" сознание тех, кто счастлив спроецировать свои надежды, страхи или страсти на личность героя, именуемого Крезом, Александрой или Буддой. Поскольку герой любого мифа заменяем, миф каждый раз навязывает свой образец, зачастую скрытый под романтическим флером.

В этой необъятной демонстрации триумфов и катастроф никакая судьба не в силах исчерпать мифическую тему во всей ее полноте.

На современном этапе развития литературы наблюдается тенденция к возвращению к духовному наследию предшествующих культур через обращение к мифам и символам как к средствам познания окружающего мира и самое себя.

1.2 Символико-мифологическая трактовка женского начала в романе П. Коэльо "Ведьма с Портобелло"

"Ибо я же - первая и я же - последняя.

Я - почитаемая и презираемая.

Я - блудница и святая.

Я - жена и дева.

Я - мать и дочь.

Я - руки матери моей.

Я - бесплодна, но бесчисленны дети мои.

Я - счастлива в браке и не замужем.

Я - та, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства.

Я облегчаю родовые муки.

Я - супруг и супруга.

И это я родила моего мужа.

Я - мать моего отца.

Я - сестра моего мужа.

Поклоняйтесь мне вечно,

Ибо я - злонравна и великодушна"

[6; 212]

Пауло Коэльо - великий писатель, философ, мудрец и просто человек, в жизни которого огромную роль сыграли женщины. Ими он восхищался, любил, предавал, посвящал книги.

Как в 1998 году сообщил писатель: "Мою первую жену звали Вера, она была из Югославии, намного старше меня. Ей было тридцать три, когда мне исполнился двадцать один. Она научила меня всему, из чего строятся отношения, начиная с секса и заканчивая умением вести диалог. Моя вторая жена - это та, кого я называю безымянной, именно ее вместе со мной похитили и пытали, и с ней я повел себя как трус… Третья, на ком я женился, сыграла очень важную роль в моей жизни. Она была совсем юная, ей было девятнадцать, а мне двадцать девять. Она работала со мной в фирме звукозаписи. Хотя я тогда считал себя уже совершенно нормальным, я очень плохо с ней обращался, ей пришлось пережить со мной много такого, что травмировало ее. Что делать, таким я был тогда. При этом я бы ничего не добился в жизни, если бы не эти женщины, обладавшие большей духовной зрелостью, чем я. И сегодня моей жене Кристине я обязан моим душевным спокойствием. Именно с женщинами я веду все свои профессиональные дела, они мои литературные агенты и издатели. Женщины каждую минуту присутствуют в моей жизни" [6; с.36]

В романе "Ведьма с Портобелло" ведущее место отводится осмыслению женского начала. Главная героиня - многозначный образ - символ, через который писатель пытается донести до читателя истинное предназначение женщины.

Данное произведение можно отнести к эзотерическим, так как нет упора на приверженность к какой-либо определенной религии, вере, а есть доказательство того, что БОГ есть, но в различных проявлениях и с различными именами и является единым для всех. Приверженцы и творцы современного эзотеризма, как правило, усматривают его истоки в процедурах постижения мира, а также в психических техниках, присущих Иисусу Христу, Будде и сторонникам гностицизма. Изотерические средства воздействия человека на материю подчеркнуто отвергают инженерные технологии, будучи принципиально обращены лишь к духовно - энергетическому потенциалу самих людей.

Взаимные оценки и взаимоотношения между эзотеризмом, наукой и религией позволительно интерпретировать как вполне равноправные и сопоставимые. С позиции любой из этих духовных традиций остальные являют собой ее частный случай. Исходными "онтологичными" началами для них выступают эзотерическая реальность, либо природа с ее законами, либо Бог.

К фундаментальным основаниям эзотерического видения мира относятся, согласно установившейся традиции, по В.М. Розину, следующие:

критика ценностей обыденной жизни и культуры;

вера в существование иной, подлинной, эзотерической реальности;

убеждение, что человек способен при жизни интегрироваться в эту реальность - при непременном условии трансформации своей личности, интенсивной духовной работы, переделки себя в иное существо;

признание глубокой взаимозависимости микро - и макрокосмоса (искусство алхимии, магия и тому подобное);

важность освоения различных психических техник.

Конечная цель изотерических усилий, нередко обозначаемых как "полет в себя", - попадание в истинный мир своего учения: душа "сама сподобится стать духом". Внутренний преобразованный мир изотерика расширяется до пределов мира внешнего, замещает его. Природа религиозной молитвы интерпретируется в эзотерике как разновидность медитации, как целенаправленный перевод сознания через некий порог. Целью технологий эзотеризма выступает борьба с земными страстями: переделка "посюстороннего", полностью земного индивида в существо эзотерическое, готовое к индивидуальному спасению. Истины эзотеризма адресованы человеку, и только через него они соотносимы с внешним миром.

"…по теории Карла Густава Юнга, все мы пьем из одного источника. Он называл его "Душа мира". Хотя все мы пытаемся быть независимыми, часть памяти у каждого из нас - общая для всех. И все мы ищем идеал в красоте, в танце, в Божестве, в музыке.

Юнг разделял индивидуальный прогресс на четыре этапа: первый - это "Персона", маска, которую мы носим изо дня в день, веря, что мир зависит от нас, что мы - отличные родители, а наши дети нас не понимают, что наши хозяева несправедливы по отношению к нам, что все люди мечтают никогда не работать и посвятить жизнь путешествиям. Многие сознают, что здесь кроется какое-то заблуждение, но, не желая ничего менять, стремятся как можно скорее выбросить эту мысль из головы. Лишь единицы пытаются постичь суть этого заблуждения и в результате обретают "Тень".

Тень - это наша темная сторона, диктующая, как следует действовать и вести себя. Пытаясь освободиться от Персоны, мы зажигаем свет в душе и видим там паутину, малодушие, мелочность. Тень существует для того, чтобы воспрепятствовать нашему движению вперед, и, как правило, ей это удается: мы стремительно возвращаемся в то состояние, в каком находились до того, как начали сомневаться. Некоторым все же удается выстоять в этом столкновении: "Да, у меня есть пороки и недостатки, но я - достойная личность и хочу двигаться вперед".

В этот миг Тень исчезает, и мы входим в контакт с Душой.

В понятие "душа" Юнг не вкладывает ничего религиозного: он говорит о возвращении к Душе Мира, источнике познания. Инстинкты становятся более обостренными, эмоции - радикальными, знаки становятся важнее логики, восприятие реальности - уже не столь определенно. Мы начинаем бороться с тем, к чему не привыкли, и реагировать неожиданным для нас самих образом.

И обнаруживаем, что если нам удается направить этот мощный поток постоянной энергии в определенное русло, то мы сможем создать некий очень прочный центр, который Юнг называет "Мудрый Старец" по отношению к мужчинам и "Великая Мать" - если речь идет о женщинах.

Допустить это проявление - дело довольно опасное. Как правило, тот, кто доходит до этого этапа, начинает считать себя святым, пророком, повелителем духов. Необходима большая духовная зрелость для того, чтобы взаимодействовать с энергией Мудрого Старца или Великой Матери" [1; с. 207-208]

Итак, роман П. Коэльо "Ведьма с Портобелло" подробно рассказывает нам об увлекательном путешествии главной героини - Афины - по лабиринту жизни, ведущему ее к познанию "Великой Матери".

Кто такая эта загадочная Афина, "ведьма с улицы Портобелло"? Дочь цыганки и неизвестного англичанина, воспитанная в аристократической семье ливанцев? Путешественница-авантюристка с малолетним сыном на руках? Наставница? Жрица "Великой Матери"? Или сама богиня? Она была просто женщина, пытающаяся понять самое себя, и в то же время - воин, который преодолел множество преград на пути к истине и познанию. Она прошла свой мучительный путь от веры в Иисуса до принятия высшей силы во всем, что вокруг нас - Великой Матери. Особый интерес для нас представляет эволюция философских взглядов главной героини. Ответы на все важные для нас вопросы "зашифрованы" в миллионах символов, окружающих нас. Именно благодаря ним постигается истина:

"Мы, женщины, когда ищем смысл жизни или дорогу познания, причисляем себя к одному из четырех классических архетипов:

Дева …ищет себя в абсолютной независимости, и все, что она постигла, рождается лишь ее способностью в одиночку отвечать на брошенные ей вызовы.

Мученица познает самое себя, проходя через страдание и самоотречение.

В безграничной любви, в умении отдавать, ничего не прося взамен, обретает истинный смысл своего бытия Святая.

И, наконец, Ведьма оправдывает свое существование поисками самого полного, ничем не скованного наслаждения.

Афина сочетала в себе все четыре типа - тогда как все мы принуждены избирать что-то одно" [1; с.21-22]

Как видим, давая подобную характеристику героине, художник слова умышленно использовал в полотне текста романа образы-символы предшествующего литературного и духовного опыта.

Кто же такая Дева? Этот образ восходит к христианской религии:

"Дева (Мария) - дева Мария, богородица, богоматерь, матерь божья, мадонна. В христианских религиозно-мифологических представлениях земная мать Иисуса Христа, иудейская девственница, чудесно родившая без разрушения своей девственности.

О происхождении и детстве Марии каноническое евангельское повествование не говорит ничего; источником данных, воспринятых литургической, иконографической и фольклорной традицией, явилось раннехристианское предание, зафиксированное в апокрифе "Книга о рождестве Марии", а затем - во множестве агиографических, гомипетических и гимнографических текстов, восходящих к этому первоисточнику. Согласно этой традиции, дева происходит из мессианского "колена" Иуды, из царского рода Давида; ее родители - праведники Иоаким и Анна, дожившие до пожилого возраста бездетными. Предание говорит, что воспитывалась Мария в обстановке особой ритуальной чистоты… К двенадцати годам она дает обет вечного девства… В доме Иосифа Обручника Мария работает над пурпурной пряжей для храмовой завесы (символ предстоящего "прядения" младенческого тела Иисуса Христа из "пурпура" материнской крови в утробе Марии). Работа над пряжей еще продолжается, когда происходит благовещение: в галилейском городке Назарете Мария слышит от архангела Гавриила, что ей предстоит родить от духа святого сына, облеченного достоинством мессии; ей обещано чудо девственного материнства… По апокрифической версии, дева была подвергнута всенародному испытанию таинственной "горькой водой, наводящей проклятие" на неверных жен, как это рекомендуется в Библии и описывается в талмудическом трактате "Сота", архаическая ордалия подтвердила ее целомудрие" [3; с.112]

"Православная и особенно католическая традиция предполагает физическое или духовное присутствие Девы при важнейших моментах страданий сына. Но евангельское повествование говорит только о присутствии Девы Марии на Голгофе." [3; с.113]

Хотя представляется, что жизнь Девы началась, как и у всех людей, - с ее рождения, идеи "предвечного замысла" Бога о рождении Девы Марии, провиденциального "уготовления" ее непорочности "от начала мира" и тому подобное играют важную роль в символической образности и иконографии православия, и католичества. Эти идеи раскрываются через переосмысленную символику Ветхого завета: такие ветхозаветные образы, как неопалимая купина, чудесно орошенное руно Гедеона, понимаются как символы Девы Марии.

"Представление об особой "уготованности" девы, ее очищенности от "чрева матери" в католицизме претворилось в особый догмат о "непорочном зачатии" самой Девы Марии в браке ее родителей, то есть о ее полной изъятости из общечеловеческой наследственной греховности, в этом смысле Дева Мария - как бы невинная Ева, пришедшая исправить дело "падшей" Евы; в ней снимается проклятие, постигшее за вину человека мир природы, а потому с ней соотнесено вовлечение природной жизни и космических циклов в сферу христианской святости. Неортодоксальное заострение этого ортодоксального мотива в художественной литературе - слова персонажа Достоевского: "богородица - великая мать сыра земля есть"; сравнить можно с характерной для западноевропейской иконографии позднего средневековья и Возрождения тему "мадонны смирения", сидящей на земле среди цветов." [3; с.114]

Культура допетровской Руси и русский фольклор знают Деву или как властную царицу, или как жалеющую мать. Однако и западная, и русская традиции едины в отношении к Деве как к "теплой заступнице мира холодного" (М.Ю. Лермонтов).

В романе "Ведьма с Портобелло" П. Коэльо проводит ярко очерченную параллель между Шерин Халиль (Афиной) и женскими божествами…в данном случае - Девой Марией.

Шерин родилась у престарелых родителей, она была "непорочно зачата" этой семьей, так как была рождена в другой стране, другой женщиной, но стала желанным ребенком и воспитывалась, окруженная любовью, заботой, духовным спокойствием. Именно эта семья стала для Шерин храмом, в который она всегда возвращалась, набиралась в нем сил, чтобы идти по предначертанному пути к истине, душевному равновесию и познанию всего мира.

Дева Мария связывалась с землей, с миром природы в целом. В фольклоре данные характеристики образа Девы контаминировались с пережитками натуралистического язычества, указывающими на связь Девы с мифологическими образами богини земли, природы - Богини-матери; но их смысл в контексте христианских религиозно-доктринальных представлений уже иной, поскольку Дева здесь не олицетворение природы как таковой, но "начаток", прообраз, первое явление преображенной, райской природы. В то же время Дева обладает упорством, настойчивостью. Она защищала множество грешников, вопрошавших ее о помощи. А потому можно обнаружить два мотива, связанных с образом Девы Марии: дева Мария как "прибежище грешников" и "взыскание погибших", то есть всевопрошающая мать, к которой может обратиться самый безнадежный грешник.

Шерин также считала, что грешники имеют право на прощение: "Христа окружали нищие, проститутки, мытари, рыбаки. Думаю, что этим он хотел внушить людям - искра божья есть в душе у каждого и задуть ее нельзя. Когда я успокаиваюсь или, наоборот, чем-то безмерно взбудоражена, то чувствую как вся Вселенная резонирует мне в такт и вместе со мной. И тогда мне открывается непознанное - и словно бы сам Господь направляет мои шаги. В такие минуты все становится явным и внятным" [1; с.13]

Шерин искала смысл своей жизни в служении Богу. Она познавала истину через веру: "Я чувствую себя сосудом, наполненным Божественной энергией" [1; с.47]

Вера помогает человеку строить свою жизнь на крепком фундаменте защищенности, добра и спокойствия. Но как трудно человеку встать на ноги после того, как теряется вера в идеалы, к которым стремился на протяжении всей своей жизни. Афина искала в церкви убежище, но нашла непонимание и осуждение, вместо привычного радушия: "…Христос сказал: "Придите ко мне, страждущие и обремененные, и Я успокою вас…". Я истерзана, я стражду, а вы не пускаете меня к Нему! Сегодня я поняла, как ваша церковь извратила Его слова и твердит отныне: "Придите ко мне, следующие нашим правилам, а все прочие пусть пропадают!"" [1; с.62]

Нет ничего хуже разочарования. Отвергнутая Богом-Отцом Шерин стала искать защиту, умиротворение и знания у Богини-Матери. Постигнуть все это Афина пыталась через танец: "В танце я обретаю свободу. Верней сказать, я становлюсь свободным духом, который может странствовать по Вселенной, наблюдать настоящее, угадывать грядущее, превращаться в сгусток чистой энергии. И я получаю от этого огромное наслаждение и ни с чем не сравнимую, никогда прежде не испытанную радость" [1; с.67]

Как видим, героиня романа познает мир и самое себя, преодолевая боль, страдания и своего рода предательство. В данном случае Афина предстает перед нами в роли Мученицы, которая жертвует собой, но при этом находит в себе силы встать на ноги и идти вперед, жить, создавая мир доброты и понимания.

Не найдя понимания и заступничества у христианства, Афина занялась самопознанием: "Я ищу смысла моей жизни, который пока сводится к заботам о сыне… Как-то на днях, во время танца, я почувствовала, что выздоровела. Если бы дело касалось физического самочувствия, это можно было бы назвать чудом. Но это было из сферы духовного - как бы что-то, тревожившее меня вдруг исчезло" [1; с.71]

Для самовыражения первобытный человек прибег к знакам жестов, которые используются еще сегодня и предполагают предваряющийся опыт по части ритма, чтобы с пользой интерпретировать послания зрения и слуха. Так, "в Индии "мудры", мимические жесты, образуемые руками танцовщиц, передают самые тонкие нюансы мысли. Современные трапписты общаются между собой с помощью дактилологии, разговору на пальцах, содержащему около тысячи трехсот знаков" [5, с.13].

Знак - своего рода способ передачи информации. Так, племена Африки с давних времен передают очень подробную свистков, как кавказцы - барабанов.

Импульсивность жестов представляет собой основу классического метода, предложенного актерам, танцорам, ораторам. Их учат тому, что жест должен предвещать слово, предшествовать ему и зачастую некоторым образом заменять его мгновенной перестройкой филогенеза языка. То, что может показаться простым ремесленным трюком, на самом деле является законом, основанном на потребностях среды. Выражение простой, лишенной сути мысли начинается с движения. Эмоция, являющаяся источником движения, демонстрирует связь, объединяющую физическую и психическую области, и выражается словом "ощущение", в котором Реми де Гурмон усматривал смешение понятий "чувство" и "понимание". От субъективного выражения жест путем повтора становится подлинным учебным знаком, сообщением понятия, а вскоре и внушением мысли. В происхождении жеста существует удивительная аналогия с формированием привычки, пониманием явления и зарождения символа.

Таким образом, жест оказывается пережитком древнейшей стабильной деятельности, в которой он остается "исследовательским началом", единственным свободным и созидательным элементом. И поскольку любое существо стремится воспроизвести себе подлобное, семиотика жеста могла бы дать нам наилучшее определение таинства и ритуала, который на самом деле не что иное, как повторение жеста прародителей.

В романе "Ведьма из Портабелло" автор уделяет большое значение танцу, сопровождаемому музыкой. Танец - основной источник познания для героини повествования. Но прежде, чем подробнее остановиться на танце, обратимся к музыке.

Музыка помогает человеку погрузиться в свой внутренний мир, позволяет размыть границы между "земными" ощущениями и космосом:

"До рождения сына Афина старалась помочь мне лучше понимать самого себя. И происходит это… через посредство музыки.

Музыка - сверстница рода человеческого. Наши далекие предки передвигались с места на место налегке, но, как установила современная археология, кроме самого необходимого скарба обязательно брали с собой и музыкальный инструмент, чаще всего барабан. Музыка не только умиротворяет, или развлекает, или услаждает наш слух - нет, это еще и идеология" [1; с.50].

Часто музыка возникает сама по себе в нашей голове и направляет к ответу, который мы пытаемся найти. Слушая музыку или вспоминая ее, мы начинаем двигаться, высвобождая свое "Я" навстречу миру и его познанию, даже исцелению.

"Я вспоминаю, как в отрочестве, не найдя музыки, которая отвечала бы душевному настроению, я натягивал на голову черный капюшон и, представляя, что мира вокруг меня не существует, переносился мысленно к моему деду и его возлюбленной. В обступившем меня безмолвии я просил их научить меня танцу, вывести за положенные мне границы, ибо в самом скором времени мне будет грозить паралич. Чем больше двигалось мое тело, тем отчетливей видел я свет, исходящий из моего сердца, и тем большему я учился - то ли у самого себя, то ли у теней прошлого. Я даже овладел способностью слышать музыку на их ритуалах, и когда много лет спустя кто-то из моих приятелей побывал в Сибири, я попросил его привезти несколько дисков и, к неописуемому своему изумлению, услышал на одном из них музыку, много лет назад воображенную мной" [1; с.75].

Как мы видим, музыка - средство постижения истины, "проводник" на пути к свету. Сам символ "свет" можно трактовать следующим образом: свет - познание, стремление творить добро, жизненная энергия. И эта энергия высвобождается посредством танца:

"В танце я обретаю свободу. Верней сказать, я становлюсь свободным духом, который может странствовать по всей Вселенной, наблюдать настоящее, угадывать грядущее, превращаться в сгусток чистой энергии. И я получаю от этого огромное наслаждение и ни с чем не сравнимую, никогда прежде не испытанную радость" [1; с.67].

А что же есть энергия? Чтобы выяснить это, обратимся к философскому словарю.

Итак, "энергия от греч. ??i, от ?? - действую, совершаю (на деле), термин древнегреческой философии, означающий:

действие, осуществление;

действительность" [4; с.767].

Отсюда следует вывод, что "энергия" - символ действия, создания чего-либо, постоянного движения, созидания. Значит, герои, высвобождая свою энергию посредством танца в такт музыке, создавали действительность, мир вокруг себя, постигали свой микрокосмос.

В романе "Ведьма из Портабелло" П. Коэльо интерпретирует один из мифов, связанных с понятием "энергия". Это сделано не просто для того, чтобы обогатить текст интересными фактами культуры, а для того, чтобы более исчерпывающе продемонстрировать возможности человека как существа, способного к бесконечному развитию и самосовершенствованию.

"- Центр.

Я почувствовала, как вся моя жизненная энергия устремилась куда-то в область пупка, где словно бы возникло желтоватое свечение" [1; с. 197].

"… в одном древнегреческом храме, где предсказывали будущее, стоял кусок мрамора, называвшийся "пуп". По тогдашним представлениям, именно там находился центр планеты. Я порылся в газетных подшивках и обнаружил вот что: в иорданском городе Петра есть еще один "конический пуп", символизирующий уже центр всего Мироздания. И первый - в Дельфах, - и второй пытаются обозначить ось, через которую проходит энергия мира, - иными словами, сделать зримым то, что принято считать невидимым. Иерусалим тоже называют "пуп земли", так же как некий остров в Тихом океане…" [1; с. 202].

"Я понял, о чем ты говоришь: о восточных танцах живота, самых древних из всех, о которых есть упоминание. Ты не хотела говорить, потому что я рассказывал тебе, как в Трансильвании видел танец Афины. Она была одета, но… движение начиналось с пупка, а потом распространялось по всему телу... Я заметил, что в миг оргазма тело Андреа вращается, будто по невидимой оси, проходящей через пупок" [1; с. 203].

Как видим, пупок - это центр, в котором скапливается жизненная энергия. Именно "пуп" является "напоминанием" человеку о том, что он был связан со своей матерью и в то же время он - канал, связывающий нас с космосом. Именно в энергетическом центре - пупке - энергия концентрируется и плодотворно влияет на процесс самопознания и раскрытия скрытых человеческих возможностей. Именно в нем скапливалась энергия, рождающаяся во время танца.

Танцуя, Шерин Халиль становилась своего рода "богиней", одаряющей всех окружающих своим познанием через танец, высвобождающий ее внутреннюю энергию.

"Стоило лишь ей встать, как передо мной - и всеми, кто в эту минуту находился в ресторане, - возникла богиня во всей славе и своей, жрица, заклинающая ангелов и бесов.

Глаз ее были закрыты, и Афина, словно не сознавая, где она, кто она, чего ищет в мире, парила в воздухе, вызывая со дна лет прошлое, выявляя настоящее, открывая и провидя грядущее. В ее танце причудливо перемешались чувственный накал и чистейшее целомудрие, разнузданность и откровение, гимн Богу и природе одновременно.

Теперь уже не она двигалась в такт музыке, а музыканты старались следовать ее движениям, и ресторанчик в подвале старинного дома на одной из улиц Сибиу превратился в египетский храм, где приверженцы культа Исиды отправляют свои таинства" [1; с.132-134].

Как мы видим, повествователь использует еще одну мифологему.

"Исида - сестра и жена Осириса, разыскивающая останки своего убитого мужа, которые злобный Ей по всему миру.

Исида способствовала плодородию, материнству, жизни и здоровью, она покровительствовала путешественникам на море, ей приписывают изобретение паруса. Женщины считали ее своей заступницей, утешительницей в горе. Муки Исиды делали ее покровительницей угнетенных и униженных.

Исида почиталась как "ведьма-колдунья", которая могла защитить сына Гора - и вместе с ним также земных детей - от змей, хищных животных и других опасностей.

Культ Исиды повлиял на христианскую догматику и искусство. Образ богоматери с младенцем на руках восходит к образу Исиды с младенцем Гором" [2; с.568-570].

Сравнение Афины, танцующей в такт музыке, с Исидой символично. Так как Исида олицетворяет собой плодородие, материнство, защиту угнетенных и униженных, Афина, подобно Исиде, стремится дать людям, окружающим ее, надежду, поддержку, сочувствие, свет познания и радость жизни.

Танец - своеобразный ритуал, через который Шерин пыталась открыть свои скрытые и еще пока неизвестные силы. И в данном случае она предстает перед нами уже в совершенно иной ипостаси. Сам Коэльо назвал ее Ведьмой.

С давних времен ведьм и колдунов боялись, так как они являются носителями ужасающей "темной" силы, способной погубить человека. Ведьмы, по общему мнению, отличаются от всех прочих женщин тем, что имеют хвост (маленький) и владеют способностью летать по воздуху на метле, кочергах, в ступах и т.д. отправляются они на темные дела из своих жилищ непременно через печные трубы и, как все чародеи, могут превращаться в разных животных, чаще всего в сорок, ворон, кошек. Ведьмы тяжело умирают, мучаясь в страшных судорогах, вызываемых желанием передать кому-то свою науку. Затем начинаются беспокойные ночные хождения из свежих могил на старое пепелище. Успокаивает ведьм осиновый кол, вбитый в могилу. Кровавые страницы истории ведьм уходят в глубь веков, и кажется, что они потеряли свое начало - до такой степени укоренился обычай жестокой расправы. "Ведьмы несут зло!" - неоспоримая истина, которой руководствовались инквизиторы.

Однако, Пауло Коэльо совсем иначе видит предназначение ведьм в этом мире:

"Набирает силу новая охота на ведьм, но на этот раз действовать предпочитают не раскаленным железом, а насмешкой и глумлением. Каждый, кто случайно открыв в себе дар, осмеливается упомянуть о нем, сталкивается с недоверием. А муж, жена, отец, сын этого человека, вместо того, чтобы гордиться им, обычно запрещает ему говорить о своей таинственной способности, потому что боятся травли" [1; с.8-9]

По мнению создателя книги, ведьма - жертва, невинно осужденная за свою попытку дать драгоценный свет доброты, любви и самопознания: "Никто не зажигает свечу, чтобы таить ее за дверью, ибо свет затем и существует, чтобы светить, открывать людям глаза, показывать, какие вокруг чудеса.

Никто не приносит в жертву свое величайшее сокровище, имя которому - любовь.

Никто не вверяет мечты в руки тех, кто способен их уничтожить.

Только Афина" [1; с.78]

Особо показательно для понимания эзотерической первоосновы идей Пауло Коэльо описание Штейнером эволюции Женского Начала в культуре до - и собственно человеческих рас. "В лемурийской расе, предшествовавшей современной человеческой, девочек воспитывали иначе, нежели мальчиков. Правда, закаляли и их, но все остальное было обращено на развитие могущественной фантазии. Так, например, их заставляли выносить бурю, чтобы они спонтанно испытали ее грозную красоту; девочки должны были присутствовать на состязаниях мужчин, без страха и лишь проникнутые чувством той крепости и силы, которую они видели перед собой. Благодаря этому у девочек развивались задатки к мечтательности и фантазированию: женщины в первооснове своей - волшебницы, но это-то и ценилось особенно высоко.

Одновременно все величественнее и совершеннее становились к концу лемурийской эпохи здания, предназначенные для служения "божественной мудрости и божественному искусству". Эти учреждения во всех отношениях отличались от тех, которые служили более позднему человечеству храмами, ибо они были в то же время и учебными заведениями, и местами, посвященными науке. Здесь посвящались в науку о мировых законах и в управление этими законами те, которые были найдены пригодными к тому. Если лемуриец был прирожденным магом, то здесь эти задатки развивались до степени искусства и знания. Сюда могли быть допущены только те, которые путем всяческого закаливания развивали в себе в высшей степени способность преодоления. Здесь знакомились с силами природы в непосредственном созерцании их и учились владеть ими. Но учение было поставлено так, что силы природы обращались у человека в силы волевые. Он мог, таким образом, сам совершать то, что производила природа.

Особенно важно одно явление, обусловленное в дальнейшем ходе лемурийского развития образом жизни, который вели женщины. Они выработали таким путем особые человеческие силы. Их сила воображения, находившаяся в союзе с природой, стала основой для высшего развития жизни представлений. Они вдумчиво принимали в себя силы природы и давали им действовать в своей душе. Так образовались зачатки памяти, а вместе с памятью появилась в мире и способность образования первых простейших нравственных понятий.

Именно из женской сущности возникли первые представления о "добре и зле". Из того, что произвело особое впечатление на жизнь представлений, люди начали одно любить, а к другому чувствовать отвращение. Если власть, которою обладала мужская часть населения, была наиболее направлена на внешнее действие волевых сил и на управление силами природы, то, наряду с нею, в женской возникло иное действие через душу, через внутренние личные силы человека. Первые шаги в жизни представлений были сделаны женщинами. От них произошло развитие привычек, связанных с вдумчивой жизнью представлений и с выработкой памяти, образовавших зачатки правовой жизни и своего рода нравов. Если мужчина созерцал силы природы и владел ими, то женщина стала их первой истолковательницей.

Благодаря своей памяти женщина приобрела способность извлекать пользу для будущего из единичных опытов и переживаний. Что оказалось целесообразным вчера, то применяла она и сегодня и понимала, что это будет полезным и завтра. Благодаря этому от нее исходило устройство совместной жизни.

Из такого душевного сырья возникло то, что можно назвать человеческой религией. Душевное в природе и в жизни человека стало постепенно предметом почитания и поклонения. Некоторые женщины достигали душевного господства, ибо они умели черпать свои истолкования из того, что содержится в мире, из собственных таинственных глубин" [6; с. 202-206]

Как отмечает Коэльо, первым божеством в истории была богиня земного плодородия. Так было пока мужчины-воины не создали себе бога мужского пола. Именно тогда женщину стали оттеснять на вторые роли, а Бог превратился в сурового Господа, воздающего всем по заслугам, всегда готового карать, жаждущего жертвоприношений. Тем самым, по мысли писателя, религии отняли у Бога его женское лицо, способность сострадать, любовь к жизни, к людям и всему миру. Творчество - чисто женский процесс, медленный, таинственный… Он связан не с мужской логикой, а с самой сущностью женщины, которая призвана защищать жизнь и не выносит войны, убивающей и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.