На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Элегизм А.А. Ахматовой и бунтарство М.Ц. Цветаевой. Соприкосновение каждой поэтессы к поэзии друг друга. Основные черты поэтического языка и индивидуальный ритм. Влияние Пушкина и других поэтов на творчество поэтесс. Любовная лирика, патриотическая тема.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 10.06.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


23
Содержание
I Введение
? А.А. Ахматова и М.Ц. Цветаева - лирические поэты
II Бывают странные сближенья
? Соприкосновение каждой поэтессы к творчеству друг друга
III Любовь к поэтам
? Влияние Пушкина на творчество поэтесс
? Признание мастерства талантливых поэтов
IV Поэтический язык
? Основные черты поэтического языка А.А. Ахматовы
? Индивидуальный ритм М.И. Цветаевы
V Любовная лирика
? «Одна мне власть - страсть моя»
? Любовь - «Пятое время года»
VI Тема Родины в сердце и в стихах
VII Вывод
Введение
(Ахматова и Цветаева - лирические поэты)
По общему признанию, душа всякой поэзии -- лирика. Лирический поэт -- это удивительный дар, позволяющий заново увидеть мир, почувствовать его свежесть, ошеломляющую новизну. Я всегда считала А. Ахматову и М. Цветаеву лирическим поэтом. Но чем крупнее поэт, тем чаще в его стихах выражается мысль, спрессованная в точном и емком слове, отражающая главную боль времени.
Достоевский ввёл в обиход странную, на первый взгляд, формулу: полюбить жизнь прежде её смысла. Мне кажется, нечто подобное произошло в моём отношении к стихам Ахматовой и Цветаевой. Чем завоевала меня эта поэзия? Что именно покорило уже в самых первых стихах? Ответ не слишком-то прост. Ещё и сейчас он требует размышлений, хотя с тех пор опубликовано не мало статей, посвящённых Цветаевой и Ахматовой. В театрах идут спектакли, поставленные по их пьесам, на литературных вечерах звучат их стихи и прозы.
Задолго до осознания того, что же именно привнесла Марина Цветаева и Анна Ахматова в мою духовную жизнь, я подпала под их обаяние, а говоря словами Цветаевой, под их чару. Может быть, просто ощутила масштаб и яркую необычность личности, вдруг вступившей со мной в общение.
В своей работе я хочу сопоставить творчества Ахматовой и Цветаевой. Для сравнения я использую много доказательств того, что М. Цветаева и А. Ахматова были в своем роде соперницами в литературном творчестве своего времени. Многие темы их стихотворений похожи, но при этом каждая из них находит свой путь передачи эмоционального состояния.
Мне интересны именно эти поэтессы. Я считаю, что конкуренция этих писательниц до сих пор находит свое отражение в статьях и отзывах современных критиков. Я решила занять место критика в обсуждении этого вопроса.«Бывают странные сближенья»… А. С. Пушкин
Влияние Пушкина на творчество поэтесс
Среди блистательных имён поэтов серебряного века выделяются два женских имени: Марина Цветаева и Анна Ахматова. За всю многовековую историю русской литературы это, пожалуй, лишь два случая, когда женщина - поэт по силе своего дарования ни в чём не уступила поэтам мужчинам. Не случайно обе они не жаловали слово «поэтесса» (и даже оскорблялись, если их так называли). Они не желали ни каких скидок на свою «женскую слабость», предъявляя самые высокие требования к званию Поэт. Анна Ахматова так прямо и писала:
Увы! Лирический поэт
Обязан быть мужчиной…
Критики начала века постоянно отмечают эту их особенность: «…Госпожа Ахматова, несомненно, лирический поэт, именно поэт, а не поэтесса…»11 Б. Садовской «… Поэзия Марины Цветаевой - женская, но, в отличие от Анны Ахматовой, она не поэтесса, а поэт…»22 М. Осоргин
Что же позволило им стать в один ряд с крупнейшими лириками ХХ века: Блоком, Есениным, Маяковским, Мандельшатомом, Гумилёвым, А. Белым, Пастернаком?.. в первую очередь это предельная искренность, отношение к творчеству как к «священному ремеслу», теснейшая связь с родной землёй, её историей, культурой, виртуозное владение словом, безукоризненное чувство родной речи.
Цветаева и Ахматова - это целый поэтический мир, вселенная, совершенно особенная, своя… И тем не менее «объединение» этих двух имён имеет под собой достаточно оснований. Если вглядеться, вдуматься в их судьбы, внимательно перечитать стихи, то можно убедиться, сколь многое их сближает. Начнём с того, что они в своём творчестве отдали дань глубокого уважения друг другу.
Глубоко эмоционально писала об Анне Ахматовой Марина Цветаева:
Мы коронованы тем, что одну с тобой
Мы землю топчем, что небо над нами - то же!
И тот, кто ранен смертельно твоей судьбой,
Уже бессмертным на смертное сходит ложе.
В певучем граде моём купола горят,
И Спаса Светлого славит слепец бродячий…
- И я дарю тебе свой колокольный град,
Ахматова! - и сердце своё в придачу.
Через много лет Анна Ахматова даст ей «Поздний ответ», в котором назовёт Марину Цветаеву «двойником, пересмешником» и неизменной своей спутницей:
Мы сегодня с тобою, Марина,
По столице полночной идём.
А за нами таких миллионы,
И безмолвнее шествия нет…
А во круг погребальные звоны
Да московские дикие стоны
Вьюги, наш заметающий след.
В очерке « Нездешний вечер» М. Цветаева, признаваясь в любви к А. Ахматовой, поклоняясь ей («…стихами о Москве я обязана Ахматовой, своей любви к ней, своему желанию ей подарить что - то вечнее любви… если бы я могла просто подарить ей - Кремль, я бы наверное стихов не писала»), говорит о неком соперничестве в творчестве, отмеченном современниками уже в самом начале их поэтического пути: «Всем своим существом чую напряжённое - неизбежное - при каждой моей строке - сравнение нас (а в ком и стравливание)». Далее она поясняет: « Соревнование в каком - то смысле у меня с Ахматовой - было, но не «сделать лучше неё», а - лучше нельзя, и это лучше нельзя - положить к ногам…»
По рассказам Осипа Мандельштама, увлечение было взаимным: Ахматова не расставалась с рукописными стихами Цветаевой и носила их в сумочке так долго, что одни складки и трещины остались». А в 1965 году в беседе с И. Берлиным, выражая своё восхищение творчеством Цветаевой, Анна Андреевна сказала: «Марина поэт лучше меня».
Знатоки жизни и творчества Ахматовой и Цветаевой могут, правда, возразить, что единственная личная встреча, произошедшая в 1941 году, как бы разочаровала обеих, но ведь признание А. А. Ахматовой относится к тому времени, когда М. И. Цветаевой уже четверть века не было в живых, а ей оставалось жить около года.
Обе они могли бы сказать о себе словами « Мы дети страшных лет России…»33 А. Блок тягчайшие испытания уготовила им судьба: стремительный взлёт к вершинам поэзии серебряного века, обожание, поклонение, которыми они были окружены, сменились жестоким, унизительным, полуголодным, нищенским существованием после октября 1917 года: отсутствие собственного угла, постоянная тревога за судьбу своих близких и друзей, сплетни, травля, невозможность печататься… Единственное, что спасло, - творчество, осознание избранничества своей судьбы. «Ни на какое другое дела своего не променяла бы», - признавалась М. И. Цветаева. Тема творчества как служения - одна из основных в стихах и М. Цветаевой и А. Ахматовой:
Наше священное ремесло
Существует тысячи лет…
С ним и без света миру светло…
А. Ахматова
Живя в грозное время, невзирая на бытовые неурядицы и трагические события личной жизни, буквально преследовавшие их, они видели смысл своего существования в служении поэзии. Бытие, произраставшее из упорного подвижнического труда, побеждало быт. «Стихи - есть бытие» - так утверждала Марина Цветаева.
Моею музой оказалась мука.
Она со мною кое - как прошла
Там, где нельзя, там, где живёт разлука,
Где хищница, отведавшая зла.
А. Ахматова
Но где же на календаре веков
Ты, день, когда скажу: «Не до стихов»
М. Цветаева
Создательницы шедевров любовной лирики, странные, увлекающиеся натуры, они неизменно превыше всего ставили возможность заниматься любимым ремеслом:
Что страсть - старо.
Вот страсть! - перо.
М. Цветаева
«Человеком чувствую себя только с пером в руке», - писала Анна Ахматова незадолго до смерти, когда больничная койка всё чаще заменяла ей письменный стол.
Признание мастерства талантливых поэтов
Высоко неся звание поэта, и Цветаева и Ахматова с большим уважением относились к читателю. М. И. Цветаева, например, считала, что чтение стихов - это акт творчества, большой труд души. «Чтение - прежде всего сотворчество… Устал от моей вещи, - значит, хорошо и - хорошее читал. Усталость читателя - усталость не опустошённая, а творческая», - писала она в одном из писем. А. Ахматова в цикле «Тайны ремесла» мечтает о читателе - друге, без которого немыслим труд поэта:
А каждый читатель как тайна,
Как в землю закопанный клад.
За что - то меня упрекают
И в чём - то согласны со мной…
Так исповедь льётся немая,
Беседы блаженнейшей зной.
Наш век на земле быстротечен
И тесен незначенный круг,
А он неизменен и вечен -
Поэта невидимый друг.
Да и сами они были вдумчивыми и благодарными читателями: лирика и Ахматовой и Цветаевой имеет глубокие и широко разветвлённые корни, уходящие в русскую классическую поэзию и захватывающие целые пласты мировой художественной культуры. Не случайно неотъемлемую часть лирического мира этих поэтов составляют образы и сюжеты античности. Значительное влияние на их творчество оказала христианская философия, особое место в их духовной жизни занимала Библия. Под пером поэтов оживают библейские образы, звучат ставшие афоризмами мысли вечной книги. В разные периоды их творчества по-разному интерпретируются легенды Ветхого и нового заветов:
Лежат они, написанные наспех,
Горячие от горечи и нег.
Между любовью и любовью распят
Мой миг, мой час, мой день,
мой год, мой век.
М. Цветаева
Помолись о нищей, о потерянной,
О моей живой душе…
в этой жизни я немного видела,
только пела и ждала.
Знаю: брата я не ненавидела
И сестры не предала…
А. Ахматова
Любовь к поэтам
Огромное влияние на развитие поэзии серебряного века оказало обаяние личности А. С. Пушкина, его гуманистическая философия, высота нравственного идеала. М. И. Цветаева и А. А. Ахматова были внимательнейшими читателями А. С. Пушкина, внесли значительный вклад в исследование его поэзии. У каждой из них есть свой Пушкин. Для Цветаевой он первая любовь и вечный спутник, с которым она постоянно сверяет своё чувство прекрасного, своё понимание поэзии. Мемуарный очерк «Мой Пушкин»44 1937 год - это афористичный и живой рассказ о том, как девочка, которой было суждено самой стать великим поэтом, открывала для себя Пушкина. Она брала у него «Уроки смелости. Уроки гордости. Уроки верности. Уроки судьбы. Уроки одиночества.» можно ещё добавить: уроки свободолюбия. При всём преклонении перед гением Пушкина любовь её была абсолютно лишена рабской зависимости:
Пушкинскую руку
Жму, а не лижу…
Находясь в эмиграции, в канун столетий годовщины со дня гибели А. С. Пушкина, Цветаева переводит его стихи на французский язык. По признанию современников, в этих переводах она достигла высочайшего мастерства и тем самым во многом способствовала тому, чтобы гениального русского поэта узнали в Европе. В 1937 году она написала эссе «Пушкин и Пугачёв», в которое вложила все свои заветные мысли об искусстве.
В цикле «Стихи к Пушкину» Цветаева утверждает своё кровное, неразделимое духовное родство с Пушкиным, родство по ремеслу и вдохновению. Ей бесконечно близки независимость, мятежность, бунтарство, бескорыстное служение поэзии «умнейшего мужа России».
Оригинальным исследованием пушкинского творчества была и Анна Ахматова. Не могла не быть! Её царскосельское детство было окутано воздухом русской поэзии и культуры. В Царском Селе впервые она различила «еле слышный шелест шагов» «смуглого отрока» и с тех пор не расставалась ни когда. У Пушкина она училась подлинности и простоте поэтического слова, великой любви к России. Пушкинское «ни за что не желал бы я переменить отечество» несомненно вдохновляло её при создании пронзительных строк:
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда…»
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
В самые тяжкие минуты её великий предшественник был рядом, помогал выстоять: «Примерно с середины двадцатых годов (когда Ахматову перестают печатать.) я начала очень усердно и с большим интересом заниматься архитектурой старого Петербурга и изучением жизни и творчества Пушкина». В глубоко поэтическом (хотя он и написан прозой) «Слове о Пушкине» она говорит о нём как о национальной святыне, как о поэте, преодолевшем время и пространство. В исследовании о «Каменном госте» Ахматова утверждает, что именно Пушкин сформировал нравственный идеал русской литературы, проложил «столбовую дорогу… по которой шли и Толстой и Достоевский». Некоторые из её пушкинских работ («Пушкин и Мицкевич», «Пушкин и Достоевский») были сожжены в ожидании ареста. По словам И. Н. Томашевского, это было, возможно, самое значительное из того, что она написала о Пушкине.
«Пушкиниана» Ахматовой длилась около полувека. Наделенная поразительной, почти вещей интуицией, она проникала во все тайны пушкинского ремесла, глубоко понимала психологию её личности. И если в юности она задорно и дерзко бросала вызов царскосельской статуе: «Я тоже мраморною стану…» - то. Пройдя долгий путь рядом с гением, осознала, какой ценой «покупается» слова поэта:
Кто знает, что такое слава!
Какой ценой купил он право,
Возможность или благодать
Над всем так мудро и лукаво
Шутить, таинственно молчать
И ногу ножкой называть?..
Две великие поэтессы по-своему отразились в Зеркале Гения. Недаром собрание очерков Марины Цветаевой так прямо и названо - "Мой Пушкин". Именно мой - и ничей иной! У каждой из них - свой особенный личный Пушкин, потому что истинно душевное - всегда индивидуальное, личностное, субъективное, т.е. не принадлежащее никому, кроме самого человека. Высказав свое отношение к Гению, они фактически сообщили нечто крайне важное о самих себе. Формируя образы Поэта, они свидетельствовали не столько о Пушкине, сколько о себе самих. Они именно всматривались в Зеркало Гения, по-своему отражаясь в благоуханных водах его неисчерпаемо богатой поэзии.
Поэзию Ахматовой часто возводят к пушкинской традиции. Действительно, Ахматову сближает с Пушкиным не только классическая ясность, но и гармоническое соответствие между мыслью и словом, между красотой душевного движения и совершенством поэтической формы. Такая гармония между силой проникновения в суть вещей и силой поэтического дара создает в поэзии особое свойство - неотменимость, обязательность, непреложность, твердость сказанного «нешуточность» сообщаемого55 любимое выражение Б. Пастернака. Мир обогащается поэтическими открытиями, которые ложатся «на стекла вечности»
Примечательно и то, что и среди своих современников Ахматова и Цветаева выбирали себе в кумиры одних и тех же поэтов. У обеих был поэтический роман с Александром Блоком, никого из поэтов своего времени они не ставили так высоко. Он был для них олицетворением совести эпохи, «тайный пожар» его стихов действительно помогал им жить. Стихи, посвящённые Блоку, - вершина в поэтическом наследии и Марины Цветаевой и Анны Ахматовой.
Поэзия А.Ахматовой не могла не испытать влияния блистательной и утонченной поэтики символистов. Можно отметить влияние И.Анненского и А.Блока. В.М. Жирмунский в исследовании «Анна Ахматова и А.Блок» приводит случаи «заражения» стихов А.Ахматовой поэтикой А. Блока. Речь идет не о заимствовании, а именно о заражении - словесном, образном, иногда о невольном повторении синтаксических структур. Отмечаются также случаи сознательной переклички с А.Блоком. Один пример:
У Ахматовой (1961):
И такая могучая сил
Зачарованный голос влечет,
Будто там впереди не могила,
А таинственной лестницы взлет.
У А.Блока (1912):
И такая влекущая сила,
Что готов я твердить за молвой,
Будто ангелов ты низводила,
Соблазняя своей красотой...
Несмотря на расхождения в политических пристрастиях, обе отдавали должное новаторским поискам и лирическому дару Владимира Маяковского. Относясь весьма скептически к поэтическим опытам юного Сергея Есенина, после его трагической гибели оценили по достоинству его вклад в русскую поэзию. (Поистине: «Лицом к лицу - лица не увидать».) многое было им близко в творчестве и Осипа Мандельштама и Бориса Пастернака.
Поэтический язык
Основные черты поэтического языка А. Ахматовой - классическая ясность и точность слова, его прозрачность, сдержанность и лаконичность стиля высказывания, строгость и стройность поэтической структуры. Поэзии А. Ахматовой свойственны лаконичные и емкие формулировки, заключающие в себе большую силу - силу мысли и силу чувства. Языку Ахматовой в высшей степени присуще чувство меры, отсутствие лишних слов. Сказано ровно столько, чтобы высказанная истина предстала во всей ее силе и полноте. «Мощная краткость»66 Вячеслав Иванов - поэт - это высказывание о русском языке вполне применимо к поэтическому языку Ахматовой.
В главном - в подходе к поэтическому слову - Ахматова резко отличается от поэтов символизма. В известной статье 1916 года «Преодолевшие символизм» В.М. Жирмунский показывает, как изменение мировосприятия изменяет поэтический язык. Отказ поэтов-акмеистов (А. Ахматова, О. Мандельштам, Н. Гумилев) от мистического восприятия, от иррационального познания миров иных и устремленность их к внешнему земному миру, к простым человеческим чувствам легли в основу новых художественных форм. Мистическое чувство мира передавалось сложными и многозначными образами-символами, в которых, помимо прямого смысла, присутствовала цепь иносказаний, намеки на существование миров иных. Повышенная музыкальность, напевность поэтической формы служила инструментом иррационального познания. Она создавала настроение, позволявшее почувствовать бесконечное в конечном, прикоснуться к невидимым и несказанным, невыразимым в слове мировым глубинам.
О точности деталей у А. Ахматовой хорошо написала М. Цветаева: «Когда молодая Ахматова в первых стихах своей первой книги дает любовное смятение строками:
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки, -
она одним ударом дает все женское и все лирическое смятение <...>. Посредством очевидной, даже поразительной точности деталей утверждается и символизируется нечто большее, нежели душевное состояние, - целый душевный строй. <...> Словом, из двух ахматовских строк рождается богатая россыпь широких ассоциаций, расходящихся, подобно кругам на воде от брошенного камня. В этом двустишии - вся женщина, весь поэт и вся Ахматова в своей единственности и неповторимости, которой невозможно подражать.
Еще на одну деталь обратила внимание М. Цветаева в стихотворении А. Ахматовой 1917 года:
По твердому гребню сугроба
В твой белый таинственный дом
Такие притихшие оба
В молчании нежном идем.
И слаще всех песен пропетых
Мне этот исполненный сон,
Качание веток задетых
И шпор твоих легонький звон.
«“И шпор твоих легонький звон” - это нежнее всего, что сказано о любви» 77 Из письма к Ахматовой1921 года
В поэзии Ахматовой отразился трагизм XX века. Ахматова сказала о нем в своих стихах «неповторимые слова» (О, есть неповторимые слова. Кто их сказал - истратил слишком много). «Мощная краткость» Ахматовой проявляется в характерном для нее свойстве: чем трагичнее содержание, тем более скупы и лаконичны средства, которыми оно выражено, тем острее приемы сжатого изложения. Воздействие на читателя при этом возрастает.
Поэтическая сила Ахматовой проявляется в выборе и соседстве слов в той же манере, как и в выборе и соседстве деталей. Ахматова употребила по отношению к поэзии выражение «свежесть слов» (Нам свежеть слов и чувства простоту Терять не то ль, что живописцу - зренье). Свежесть слов определяется свежестью и точностью взгляда, своеобразием и неповторимостью личности поэта, его поэтической индивидуальности. В стихах Ахматовой даже обычные слова звучат как впервые сказанные. Слова преображаются в ахматовских контекстах. Необычное соседство слов изменяет их смысл и тон. В стихах -
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.
Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
Слова просто, мудро жить, ненужная тревога, пушистый кот, яркий огонь можно употребить и в обычной речи, но в контексте этого стихотворения и в более широком контексте поэзии Ахматовой они звучат как присущие ахматовскому стилю, как ее индивидуальные слова. Вполне индивидуально сочетание определений в строке О жизни тленной, тленной и прекрасной, сочетание веселые стихи.
В строках из стихов А мы живем торжественно и трудно И чтим обряды наших горьких встреч сочетание живем трудно обычно, но в объединении торжественно и трудно слово трудно уже имеет иной смысл. У Блока есть строки Печальная доля - так сложно, так трудно и празднично жить, И стать достояньем доцента, И критиков новых плодить…88 «Друзьям», 1908 год В стихах Ахматовой аналогичная мысль получает новый оттенок, по-новому окрашивается контекстом. Слегка изменяется и словесная форма: вместо празднично - торжественно. Слова чтим обряды (по отношению к любовным встречам) были у Блока (Я чту обряд: легко заправить Медвежью полость на лету - «На островах»). Но в контексте ахматовского стихотворения эти слова приобретают иной тон, становятся ее индивидуальной принадлежностью. Сильная поэтическая индивидуальность накладывает свою печать на смысл слов.
В момент одного из творческих взлетов - в 1916 году - М. Цветаева написала об «уступчивости речи русской»:
И думаю: когда-нибудь и я,
Устав от вас, враги, от вас, друзья,
И от уступчивости речи русской, -
Надену крест серебряный на грудь,
Перекрещусь - и тихо тронусь в путь
По старой по дороге по Калужской.
Действительно, стихия русской речи была М. Цветаевой целиком подвластна. Поэзия М. Цветаевой обнаружила перед читателем чудо языка, чудо его возможностей. Многие глубинные свойства русского языка остались бы скрытыми, если бы не воплотились с высокой степенью поэтического мастерства в стихах М. Цветаевой. Она чувствовала себя оправданной перед «судом Слова»: Но если есть Страшный суд Слова - на нем я чиста.
Поэзия М. Цветаевой гармонически сочетает традиционный поэтический язык с небывалой новизной. Поэтические открытия М. Цветаевой соответствуют тенденциям эпохи. В то же время М. Цветаева принадлежит к тем, кто участвовал в создании этой эпохи и, выйдя за ее пределы, стал достоянием будущих времен. Не случайно Б. Пастернак, восхищенный поэтической силой М. Цветаевой, в письме к ней 1926 года заметил:
Послушай: стихи с того света
Им будем читать только мы -
Как авторы Вед и Заветов
И Пира во время чумы.
Одной из новаторских тенденций в первой четверти XX века было стремление к ритмической (а значит, и смысловой) выделенности слова в поэтическом тексте. В. Маяковский достигает этого эффекта просто - построением стиха «лесенкой». У М. Цветаевой обособление слова и части слова осуществляется более сложными путями. Оно связано с особым ритмом, в создании которого немаловажную роль играет характер повторов.
Своеобразие индивидуального ритма Цветаевой и уникальность ее интонации основаны на удивительном контрасте: повышенная музыкальность - как у символистов - сочетается в ее стихах с повышенной выделенностью слова и его обособленностью. Стих произносится толчками, стремясь с необычной силой врезать отдельные слова в сознание читателя. Отсюда пристрастие к знаку тире. Такой ритм захватывает.
Обилие повторов Марины Ивановны делает речь музыкально ощутимой, рождает музыку стиха. В то же время повторы у Цветаевой способствуют выделению элементов речи.
Характерны для стихов М. Цветаевой внутренние рифмы, строящиеся по вертикали:
Другие - с очами / и с личиком светлым,
А я-то ночами / беседую с ветром.
Для поэзии М. Цветаевой характерны повторы морфем. Повторения префиксов вычленяют префикс и подчеркивают его зн и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.