На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Значение стиля в ораторском публичном искусстве. Историческая эволюция ораторского стиля. Достоинство стилей. Ходульность стиля и причины его проявления. Сравнение или метафора. Пространности стиля. Формы речи и их применение. Разновидности стилей.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Литература. Добавлен: 14.05.2008. Сдан: 2008. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


11
Содержание:

Введение
1. Достоинство стиля
2. Ходульность стиля
3. Сравнение
4. Пространности стиля
5. Формы речи
6. Разновидности стилей
Заключение
Список использованных источников
2
3
5
5
6
8
13
21
22
Введение

Так как все дело риторики направлено к возбуждению того или другого мнения, то следует заботиться о стиле а не как о чем-то, заключающем в себе истину, а как о чем-то неиз-бежном. Всего правильнее было бы стремиться только к тому, чтобы речь не причиняла ни неприятного ощущения, ни на-слаждения; справедливо сражаться оружием фактов так, чтобы все находящееся вне области доказательства становилось из-лишним. Однако стиль приобретает весьма важное значение вследствие испорченности слушателя. Стиль имеет некоторое небольшое значение при всяком обучении, так как для выяс-нения чего-либо есть разница в том, выразишься ли так или иначе, но значение это не так велико, как обыкновенно ду-мают: все это внешность и рассчитано на слушателя. Поэтому никто не пользуется этими приемами при обучении геометрии.
1. Достоинство стиля

Достоинство стиля заключается в ясности; доказатель-ством этого служит то, что, раз речь не ясна, она не достигает своей цели. Стиль не должен быть ни слишком низок, ни слиш-ком высок, но должен соответствовать предмету речи; из имен и глаголов ясной делают речь те, которые вошли во всеобщее употребление. Другие имена, которые мы перечислили в со-чинении, касающемся поэтического искусства делают речь не низкой, но изукрашенной, так как отступление от речи обыденной способствует тому, что речь кажется более торжественно: ведь люди так же относятся к стилю, как к иноземцам и своим согражданам. Поэтому-то следует придавать языку характер иноземного, ибо люди склонны удивляться тому, что приходит издалека, а то, что возбуждает удивление, приятно. В стихах многое производит такое действие и годится там (т. е. в поэзии), потому что предметы и лица, о которых там идет речь, более удалены от повседневной жизни. Но в прозаической речи таких средств гораздо меньше, потому что предмет ее уравновешен; здесь было бы еще неприличнее, если бы слишком молодой, или кто-нибудь говорит о слишком нечетких предметах выражался возвышенным слогом. Но и здесь прилично говорить, то, принижая, то возвышая слог, сообразно с трактуемым предметом, то это следует делать незаметно, чтобы казалось, будто гово-ришь не искусственно, а естественно, потому что естествен-ное способно убеждать, а искусственное -- напротив. Как к смешанным винам, люди недоверчиво относятся к такому ора-тору, как будто он замышляет что-нибудь против них. Хо-рошо скрывает свое искусство тот, кто составляет свою речь из выражений, взятых из обыденной речи.
Речь составляется из имен и глаголов; есть столько видов имен, сколько мы рассмотрели в сочинении, касающемся поэ-тического искусства; из числа их следует в редких случаях и в немногих местах употреблять необычные выражения, слова сложные и вновь сочиненные; где именно следует их употреб-лять, об этом мы скажем потом, а почему -- об этом мы уже сказали, а именно: потому что употребление этих слов делает речь отличной от обыденной речи в большей, чем следует, сте-пени. Слова общеупотребительные, точные и метафоры -- вот единственный материал, пригодный для стиля прозаиче-ской речи. Доказывается это тем, что все пользуются только такого рода выражениями: все обходятся с помощью метафор и слов точных и общеупотребительных. Но, очевидно, у того, кто сумеет это легко сделать, иноземное слово проскользнет в речи незаметно и будет иметь ясный смысл. В этом и заклю-чается достоинство ораторской речи...
Метафора в высокой степени обладает ясностью, прият-ностью и прелестью новизны, и перенять ее от другого нельзя. Эпитеты5 и метафоры должны быть подходящими, а этого можно достигнуть с помощью пропорции; в противном случае метафора и эпитет покажутся неподходящими вследствие того, что противоположность двух понятий наиболее ясна в том слу-чае, когда эти понятия стоят рядом. И если желаешь предста-вить что-нибудь в хорошем свете, следует заимствовать мета-фору от предмета лучшего в этом самом роде вещей; если же хочешь выставить что-нибудь в дурном свете, то следует заим-ствовать ее от худших вещей. Так, если противоположные по-нятия являются понятиями одного и того же порядка, то, на-пример, о просящем милостыню можно сказать, что он просто обращается с просьбой, а об обращающемся с просьбой ска-зать, что он просит милостыню; на том основании, что оба вы-ражения обозначают просьбу, можно применить упомянутый нами прием. Точно так же и грабители называют себя теперь порнстами, сборщиками чрезвычайных податей. С таким же основанием можно сказать про человека, поступившего неспра-ведливо, что он ошибся, а про человека, впавшего в ошибку,-- что он поступил несправедливо, и про человека, совершившего кражу,-- или, что он взял, или, что он ограбил.
Ошибка может заключаться в самых слогах, когда они не заключают в себе признаков приятного звука, так например Дионисий, прозванный Медным, называет в своих элегиях поэ-зию криком Каллиопы на том основании, что и то и другое -- звуки. Эта метафора нехороша вследствие своей звуковой не-выразительности. Кроме того, на предмета, не имеющие имени, следует переносить названия не издалека, а от предметов род-ственных и однородных, так, чтобы при произнесении названия было ясно, что оба предмета родственны.
Из хорошо составленных загадок можно заимствовать пре-красные метафоры; метафоры заключают в себе загадку, так что ясно, что загадки--хорошо составленные метафоры. Сле-дует еще переносить названия от предметов прекрасных; кра-сота слова, как говорит Ликимний, заключается в самом звуке или в его значении, точно так же и безобразие. Есть еще третье условие, которым опровергается софистическое правило: неверно утверждение Брисона, будто нет ничего дурного в том, чтобы одно слово употребить вместо другого, если они значат одно и то же. Это ошибка, потому что одно слово более упо-требительно, более подходит, скорей может наглядно предста-вить предмет, чем другое. Кроме того, разные слова представ-ляют предмет не в одном и том же свете, так что и с этой стороны следует считать, что одно слово прекраснее или без-образнее другого. Оба слова означают прекрасное или оба означают безобразное, но не говорят, чем предмет прекрасен или чем безобразен, или говорят об этом, но одно в большей, другое в меньшей степени. Метафоры следует заимствовать от слов, прекрасных по звуку или по значению или заключающих в себе нечто приятное для зрения или для какого-либо дру-гого чувства. Например, выражение «розоперстая заря» лучше, чем «пурпуроперстая», еще хуже «красноперстая».
То же и в области эпитетов: можно создавать эпитеты на основании дурного или постыдного, например эпитет «матере-убийца»; но можно также создавать их па основании хорошего, например «мститель за отца». С той же целью можно прибегать к уменьшительным выражениям. Уменьшительным называется выражение, представляющее зло и добро меньшим, чем они есть па самом деле; так, Аристофан в шутку говорил в своих «Вавилонянах»6 вместо золота золотце, вместо платье -- платьице, вместо поношение -- поношеньице и нездоровьице. Но здесь следует быть осторожным и соблюдать меру в том и другом.
335 г. до н. Э., «Риторика», книга III *О стило. «Античные теории языка и стиля», стр. I7G--138
2. Ходульность стиля

Ходульность стиля может происходить от четырех при-чин: во-первых, от употребления сложных слов; эти выраже-ния поэтичны, потому что они составлены из двух слов. Вот в чем заключается одна причина. Другая состоит в употреблении необычных выражений. Третья причина заключается в употреблении эпитетов или длинных, или неуместных, или в слишком большом числе; в поэзии, например, вполне возможно называть молоко белым, в прозе же подобные эпитеты совер-шенно неуместны; если их слишком много, они выдают себя, показывая, что раз нужно ими пользоваться, то это уже поэ-зия, так как употребление их изменяет обычный характер речи и сообщает стилю оттенок чего-то чуждого. В этом отношении следует стремиться к умеренности, потому что неумеренность здесь есть большее зло, чем речь простая (т. е. лишенная вовсе эпитетов): в последнем случае речь не имеет достоинства, а в первом она заключает в себе недостаток. Вследствие неумест-ного употребления поэтических оборотов стиль делается смеш-ным и ходульным, а от многословия -- неясным, потому что когда кто-нибудь излагает с прикрасами дело лицу, знающему это дело, то он уничтожает ясность темнотою изложения. Люди употребляют сложные слова, когда у данного понятия нет названия или когда легко составить сложное слово; та-ково, например, слово «времяпрепровождение»; но если таких слов много, то слог делается совершенно поэтическим. Нако-нец, четвертая причина, от которой может происходить ходуль-ность стиля, заключается в метафорах. Есть метафоры, кото-рых не следует употреблять, одни потому, что они неприличны (метафоры употребляют и комики), другие из-за их чрезмер-ной торжественности и трагичности; кроме того, метафоры имеют неясный смысл, если они далеки.
3. Сравнение

Сравнение есть также метафора, так как между ним и метафорой существует лишь незначительная разница. Так, когда поэт говорит об Ахилле: «Он ринулся, как лев»,-- это есть сравнение. Когда же он говорит:
«Лев ринулся»,-- это есть метафора: так как оба - Ахилл и лев -- обладают храб-ростью, то поэт, пользуясь метафорой, назвал Ахилла львом. Сравнение бывает полезно и в прозе, но в немногих случаях, так как вообще оно свойственно поэзии. Сравнения следует допускать так же, как метафоры, потому что они -- те же ме-тафоры и отличаются от последних только вышеуказанным, и очевидно, что все удачно употребленные метафоры будут в то же время и сравнениями, а сравнения, наоборот, будут мета-форами, раз отсутствует слово сравнения («как»).
П.Я. Черных. «Происхождение русского языка». Уч.педгиз,М., 1950
Метафору, заимствованную от сходства, всегда возможно приложить к обоим из двух предметов, принадлежащих к одному и тому же роду; так, например, если фиал есть щит Диониса, то воз-можно также щит назвать фиалом Ареса.
Итак, вот из чего слагается речь. Стиль основывается прежде всего на уменье говорить правильно по-гречески, а это зависит от пяти условий: от употребления частиц, от того, размещены ли они так, как они по своей природе должны следо-вать друг за другом, сначала одни, потом другие, как некото-рые из них этого определенно требуют. Притом следует ста-вить их одну за другой, пока еще о требуемом соотношении помнишь, не размещая их на слишком большом расстоянии, и не употреблять одну частицу раньше другой необходимой, потому что подобное употребление частиц лишь в редких слу-чаях бывает удачно. Итак, первое условие заключается в пра-вильном употреблении частиц. Второе заключается в употреб-лении точных обозначений предметов, а не описательных вы-ражений. В-третьих, не следует употреблять двусмысленных выражений, кроме тех случаев, когда это делается умышленно, как поступают, например, люди, которым нечего сказать, но которые тем не менее делают вид, что говорят нечто. В-четвер-тых, следует правильно употреблять роды имен, как их раз-делял Протагор,-- мужской, женский и средний. В-пятых, сле-дует соблюдать согласование в числе, идет ли речь о многих или о немногих, или об одном.
Вообще написанное должно быть удобочитаемо и удобо-произносимо, что одно и то же. Этими свойствами не обладает речь со многими частицами, а также речь, в которой трудно расставить знаки препинания...
4. Пространности стиля

Пространности стиля способствует употребление опреде-ления понятия вместо имени; например, если сказать не «круг», а «плоская поверхность, все конечные точки которой равно от-стоят от центра». Сжатости же стиля способствует противопо-ложное, т. е. употребление имени вместо определения поня-тия. Эта замена уместна также тогда, когда в том, о чем идет речь, есть что-нибудь позорное или неприличное; если что-ни-будь позорное заключается в понятии, можно употреблять имя, если же в имени -- то понятие. Можно также в пространном стиле пояснять мысль с помощью метафор и эпитетов, остере-гаясь при этом того, что носит поэтический характер, а также употреблять множественное число вместо единственного, как это делают поэты.
Можно также ради пространности не соединять двух слов вместе, но к каждому из них присоединять все относящиеся к нему слова, например: «от жены от моей», а ради сжатости, напротив: «от моей жены». Выражаясь пространно, следует также употреблять союзы, а если выражаться сжато, то не следует их употреблять, но не следует также при этом делать речь бессвязной; например, можно сказать: «отправившись и переговорив», а также: «отправившись, переговорил»...
А.А.Шахматов «Очерк современного русского литературного языка», 1941
Соответственным стиль будет в том случае, если он бу-дет выражать чувства и характер и если он будет соответст-вовать излагаемым предметам. Последнее бывает в том случае, когда о важных вещах не говорится слегка и о пустяках не говорится торжественно и когда к простым словам не при-бавляется украшающих эпитетов, в противном случае стиль кажется комическим. Стиль полон чувства, если он представ-ляется языком человека гневающегося, раз дело идет об ос-корблении, и языком человека негодующего и сдерживающе-гося, когда дело касается вещей безбожных и позорных, если о вещах похвальных говорится с восхищением, а о вещах, воз-буждающих сострадание,-- скромно; подобно этому и в других случаях. Стиль, соответствующий данному случаю, придает делу вид вероятного: здесь человек ошибочно заключает, что оратор говорит искренно, на том основании, что при подобных обстоятельствах он сам испытывает то же самое, так что он принимает, что положение дел таково, каким его представляет оратор, даже если это на самом деле и не так. Слушатель всегда сочувствует оратору, говорящему с чувством, если даже он не говорит ничего основательного; вот таким-то способом многие ораторы с помощью только шума производят сильное впечатление на слушателей.
Это показ характера на основании его признаков, потому что для каждого положения и у каждого состояния есть свой подходящий ему показ; положение я различаю по возрасту (например, мальчик, муж и старик), по полу (например, жен-щина или мужчина), по национальности (например, лаконец или фессалиец). Состоянием я называю то, сообразно чему че-ловек в жизни бывает таким, а не иным, потому что образ жизни бывает именно таким, а не иным в зависимости не от каждого состояния; и если оратор употребляет выражения, присущие какому-нибудь состоянию, он изображает соответ-ствующий характер, потому что человек неотесанный и чело-век образованный сказали бы не одно и то же и не в одних и тех же выражениях.
Все эти приемы одинаково могут быть употреблены кстати или некстати. При всяком несоблюдении меры лекарством должно служить известное правило, что говорящий должен предупреждать упрек слушателей, сам себя исправляя, потому что, раз оратор отдает себе отчет в том, что делает, его слова кажутся истиной. Другая аналогичная ошибка -- не пользо-ваться разом всеми средствами уловления слушателя, напри-мер, жесткие слова произносить не жестким голосом не делать жесткого выражения лица и других соответствующих дейст-вий. В таком случае каждое из этих действий выдает себя. Ту же ошибку незаметно для себя допускает и тот, кто ис-пользует некоторые средства, других не использует. Итак, если оратор говорит жестким тоном нежные вещи или нежным тоном жесткие вещи, он становится неубедительным. Сложные слова, обилие эпитетов и слова малоупотребительные всего пригоднее для говорящего в состоянии аффекта. В са-мом деле, человеку разгневанному простительно назвать несчастье «необозримым как небо» или «чудовищным». Про-стительно это также в том случае, когда оратор уже завладел своими слушателями и воодушевил их похвалами или порица-ниями, гневом или дружбой.
Такие вещи люди говорят в состоянии увлечения, и выслу-шивают их люди очевидно под влиянием такого же настрое-ния. Поэтому-то такие выражения свойственны поэзии, так как поэзия есть вдохновение. Употреблять их следует или так, или иронически.
5.Формы речи

Что касается формы речи, то она не должна быть ни метрической, ни лишенной ритма. В первом случае речь не имеет убедительности, так как кажется искусственной и вместе с тем отвлекает внимание слушателей, заставляя их следить за возвращением сходных повышений и понижений. Стиль, ли-шенный ритма, имеет незаконченный вид, и следует придать ему вид законченности, но не с помощью метра, потому что все незаконченное неприятно и невразумительно. Все изме-ряется числом, а по отношению к форме речи числом служит ритм, метры же -- его подразделения, поэтому-то речь должна обладать ритмом, но не метром, так как в послед-нем случае получатся стихи. Ритм не должен быть строго оп-ределенным, это будет в том случае, если он будет прости-раться лишь до известного предела...
Речь бывает или нанизанной, скрепленной только сою-зами... или же закругленной...
Речь нанизанная -- древнейшая. Прежде этот стиль упо-требляли все, а теперь его употребляют немногие. Я называю нанизанным такой стиль, который сам по себе не имеет конца, пока не оканчивается предмет, о котором идет речь; он не-приятен по своей незаконченности, потому что всякому хочется видеть конец; по этой же причине состязающиеся в беге за-дыхаются и обессиливают на повороте, между тем как раньше они не чувствовали утомления, видя перед собой предмет бега. Вот в чем заключается нанизанный стиль; стилем же за-кругленным называется стиль, составленный из периодов (кру-гов). Я называю периодом фразу, которая сама по себе имеет начало и конец и размеры которой легко обозреть. Такой стиль приятен и понятен; он приятен потому, что представляет собой противоположность речи незаконченной, и слушателю каждый раз кажется благодаря этой законченности, что он что-то схватывает; а ничего не предчувствовать и ни к чему не приходить -- неприятно. Понятна такая речь потому, что она легко запоминается, а это происходит от того, что периодическая речь имеет число, число же всего легче запоминается.
Поэтому-то все запоминают стихи лучше, чем прозу, так как у стихов есть число, которым они измеряются. Период должен заключать в себе и мысль законченную, а не разрубаться.
Е.С.Истрина «Нормы русского литературного языка» ч.1 СПБ, 19101911
Период может состоять из нескольких колонов или быть простым. Период, состоящий из нескольких колонов, есть пе-риод законченный, имеющий деления и удобный для дыхания весь целиком, а не по частям... Ни колоны, ни сами периоды не должны быть ни укороченными, ни слишком длинными, по-тому что краткая фраза часто заставляет слушателей споты-каться: в самом деле, когда слушатель, еще стремясь вперед к тому пределу, о котором он носит в себе представление, вдруг должен остановиться вследствие прекращения речи, он как бы спотыкается и, встретив препятствие. А длинные пе-риоды заставляют слушателей отставать, подобно тому как бывает с людьми, которые, гуляя, заходят за назначенные пре-делы: они таким образом оставляют позади себя тех, кто с ними вместе гуляет. Подобным же образом и периоды, если они длинны, превращаются в целые речи и становятся похо-жими на прелюдии.
Периоды со слишком короткими колонами -- не периоды, они влекут слушателя вперед слишком стремительно.
Период, состоящий из нескольких колонов, бывает или раз-делительный, или антитетический. Пример разделительного периода: «Я часто удивлялся тем, кто установил тор-жественные собрания и учредил гимнастические состя-зания». Антитетический период -- такой, в котором в каждом из двух членов одна противоположность стоит рядом с другой или один и тот же член присоединяется к двум противопо-ложностям, например: «Они оказали услугу и тем и другим -- и тем, кто остался, и тем, кто последовал за ними; вторым они предоставили во владение больше земли, чем они имели дома, первым оставили достаточно земли дома». Противоположности здесь: оставаться -- последовать, достаточно -- больше. Точно так же и в другой фразе: «И для тех, кто нуждается в день-гах, и для тех, кто желает ими пользоваться»,-- пользование противополагается приобретению. Такой способ изложения приятен, потому что противоположности чрезвычайно доступны пониманию, а если они стоят рядом, они еще понятнее, а также потому, что этот способ изложения походит на силлогизм, так как доказательство есть сопоставление противополож-ностей...
Разобрав этот вопрос, следует сказать о том, откуда берутся изящные и удачные выражения. Их создает дарови-тый или искусный человек, а показать, в чем их сущность, есть дело нашей науки. Итак, поговорим о них и перечислим их. Начнем вот с чего. Естественно, что всякому приятно легко научиться чему-нибудь, а искомое слово имеет некоторый опре-деленный смысл; потому что всего приятнее для нас те слова, ко-торые дают ним какое-нибудь знание. Слова необычные нам непонятны, в слова общеупотребительные мы понимаем. Наи-более достигает этой цели метафора; например, если поэт описывает старость стеблем, остающимся после жатвы, то он нам сообщает сведения с помощью родового понятия, ибо то и другое -- нечто отцветшее. То же самое действие произ-водят сравнения, употребляемые поэтами, и потому они кажутся изящными, если только они хорошо выбраны. Сравне-ние, как было сказано раньше, есть та же метафора, но отли-чающаяся присоединением слова сравнения; она меньше нра-вится, так как она длиннее, она не утверждает, что «это -- то», а потому и наш ум этого от нее не требует.
Итак, тот стиль и те суждения, естественно, будут изящны, которые сразу сообщают нам знания, поэтому-то поверхност-ные суждения не в чести (мы называем поверхностными те суждения, которые для всякого очевидны и в которых ничего не нужно исследовать); не в чести также суждения, которые, когда их произнесут, представляются непонятными. Но наибольшим почетом пользуются те суждения, произнесение которых сопровождается появлением некоторого познания, когда такого познания раньше не было, или те, которые не-сколько выше понимания, потому что в этих последних слу-чаях как бы приобретается некоторое познание, а в первых двух нет. Подобные суждения пользуются почетом ради смысла того, что в них говорится; что же касается внешней формы речи, то наибольшее значение придается суждениям, в которых употребляются противоположения. Суждение может производить впечатление и отдельными словами, если в нем заключается метафора, и притом метафора не слишком дале-кая, потому что смысл такой метафоры трудно понять, и не слишком поверхностная, потому что такая метафора не произ-водит никакого впечатления. Имеет также значение то суждение, которое изображает вещь как бы находящейся перед нашими глазами, ибо нужно больше обращать внимание на то, что есть, чем на то, что будет.
Итак, нужно стремиться к этим трем вещам: 1) метафоре, 2) противоположению, 3) наглядности.
Из четырех родов метафор наиболее заслуживают внима-ния метафоры, основанные на пропорции: так, Перикл гово-рил, что юношество, погибшее на войне, точно так же исчезло из государства, как если бы кто-нибудь изгнал из года весну. Или, как сказано в Эпитафии: «Достойно было бы, чтобы над могилой воинов, павших при Саламине, Греция остригла себе волосы, как похоронившая свою свободу вместе с их до-блестью». Если бы было сказано, что грекам стоит пролить слезы, так как их доблесть погребена, это была бы метафора, и сказано было бы это наглядно, но слова «свою свободу вместе с их доблестью» заключают в себе некое противопо-ложение.
Итак, мы сказали, что изящество получается из мета-форы, заключающей в себе пропорцию, и из оборотов, изобра-жающих вещь наглядно; теперь следует сказать о том, что мы называем «наглядным» и результатом чего является нагляд-ность. Я говорю, что те выражения представляют вещь на-глядно, которые изображают ее в действии: например выра-жение, что нравственно хороший человек четырехуголен, есть метафора, потому что оба эти понятия обозначают нечто со-вершенное, не обозначая однако действия. Выражение же «он находится во цвете сил» означает проявление деятельности. И Гомер часто пользовался этим приемом, с помощью мета-форы представляя неодушевленное одушевленным. Во всех этих случаях вследствие одушевления изображаемое кажется действующим. Поэт
«Русская наука о русском литературном языке»», «Ученые записки МГУ, Т.3, кн.1 1946 изображает здесь все движущимся и жи-вущим, а действие и есть движение.
Метафоры нужно заимствовать, как мы это сказали и раньше, из области родственного, но не очевидного. Подобно этому, и в философии меткий ум усматривает сходство в ве-щах, даже очень различных. Архит, например, говорил, что одно и то же -- судья и жертвенник, ведь и у того и у другого ищет защиты то, что обижено.
Большая часть изящных оборотов получается с помощью метафор и посредством обмана слушателя: человеку стано-вится яснее, что он узнал что-нибудь новое, раз это последнее противоположно тому, что он думал, и разум тогда как бы го-ворит ему: «Как это верно, а я ошибался». И изящество изре-чений является следствием именно того, что они значат не то, что в них говорится. По той же самой причине приятны хо-рошо составленные загадки: они сообщают некоторое знание и притом в форме метафоры. Сюда же относится то, что Тео-дор называет «говорить новое»; это бывает в том случае, когда мысль неожиданна и когда она, как говорит Теодор, не согла-суется с ранее установившимся мнением, подобно тому, как в шутках употребляются искаженные слова; то же действие мо-гут производить и шутки, основанные на перестановке букв в словах, потому что и тут слушатель впадает в заблуждение. То же самое бывает и в стихах, когда они заканчиваются не так, как предполагал слушатель, например: «Он шел, имея на ногах отмороженные места». Слушатель полагал, что будет сказано «сандалии», а не отмороженные места. Такие обороты должны становиться понятными немедленно после того, как они произнесены. Когда же в словах изменяются буквы, то го-ворящий говорит не то, что говорит, а то, что значит получив-шееся искажение слова. То же самое можно сказать и об игре словами. В таких случаях говорится то, чего не ожидали и что оказывается верным. Одно и то же слово употребляется здесь одном значении, а в разных, и сказанное в начале повто-ряется не в том же самом смысле, а в другом. Во всех этих случаях выходит хорошо, если слово надлежащим образом употреблено для омонимии или метафоры. Чем больше фраза отвечает вышеуказанным требованиям, тем она изящнее, на-пример, если имена употреблены как метафоры и если во фразе есть подобного рода метафоры -- и противоположение, и ра-венство, и действие.
И сравнения, как мы сказали это выше, суть некоторым образом прославившиеся метафоры. Как метафора, основан-ная на пропорции, они всегда составляются из двух понятий: например, мы говорим, что щит -- фиал Ареса, а лук -- бес-струнная лира. Говоря таким образом, употребляют метафору н и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.