На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Тема религии и церкви в романе. Раскрытие темы греха в образах главных героев (Мэгги, Фиона, Ральф), в их мыслях, отношениях и способностях чувствовать свою греховность, вину. Анализ образов второстепенных героев романа, раскрытие в них темы покаяния.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Литература. Добавлен: 24.06.2010. Сдан: 2010. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


1
ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение
Основная часть
Глава I Тема греха и покаяния в романе «Поющие в терновнике».
Глава II. Раскрытие темы греха и покаяния в образах главных героев (Мэгги, Фиона, Ральф)
Глава III Раскрытие темы греха и покаяния в образах второстепенных героев
Заключение
Библиография
ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы: Тема греха и покаяния в литературе актуальна сегодня потому, что подобные исследования редко проводились русскими литературоведами на примере произведений зарубежной литературы.
Предмет исследования: произведение Колин Маккалоу «Поющие в терновнике», образы главных героев, раскрывающих в себе тему греха и покаяния в романе.
Цель исследования - раскрытие темы греха и покаяния в романе, анализ образов героев.
Задачи: определить цели исследования; показать раскрытие темы греха и покаяния в романе, проанализировать образы главных и второстепенных героев.
Метод исследования: дефинирование, анализ, совмещение информации из разных источников.
Материал исследования: текст произведения Колин Маккалоу "Поющие в терновнике».
Проблемы вины, греха, искушения ставятся в произведениях таких разных писателей как Т.Манн, Ф.Кафка, Х.-Л. Борхес, Д. Джойс.
Колин Маккалоу родилась 1 июня 1937 года в Австралии, в городе Веллингтоне (Новый Южный Уэльс). С пяти лет проявляла одаренность в рисовании и поэзии, но родители, в чьей памяти ярко запечатлелись картины Великой депрессии, настояли, чтобы дочь избрала более благополучный путь, поэтому Колин, которая также выказывала тягу к науке, получила медицинское образование и стала заниматься нейропсихологией. В Сиднее, в Королевской больнице Северного побережья, она основала отделение нейропсихологии, которым руководила пять лет, затем работала в Лондоне, а, переехав в США, десять лет вела научные исследования и преподавала в Йельской медицинской школе.
В 1974 году был опубликован дебютный роман Колин Маккалоу "Тим", а через три года свет увидели знаменитые "Поющие в терновнике" - книга стала международным бестселлером, была переведена более чем на 20 языков и принесла автору признание и славу.
Произведение Колин Маккалоу - романтическая сага о трех поколениях семьи австралийских тружеников, о людях, трудно ищущих свое счастье. Воспевающая чувства сильные и глубокие, любовь к родной земле, книга эта изобилует правдивыми и красочными деталями австралийского быта, картинами природы.
Роман Колин Маккалоу в своем роде уникален - он появился в литературе в то время, когда в любовной прозе было в моде изображение брутальности, натуралистичных подробностей - все то, что позднее снизило жанр любовного романа и сделало его добычей массовой литературы. На этом фоне произведение Маккалоу явно тяготеет к романтизму - почти все герои безупречно красивы, характеры яркие и выдающиеся, образы запоминающиеся. Любовные отношения героев тоже выписаны в романтическом ключе - с непреодолимыми препятствиями, и следовательно, исполненные трагичности, с наложенной печатью страдания, которое писательница понимает как меру платы за силу чувства (об этом недвусмысленно говорит эпиграф-легенда в начале романа, старое кельтское сказание).
Глава 1. Тема греха и покаяния в романе «Поющие в терновнике»

Тема греха и покаяния раскрывается в романе двусторонне, однако взгляд автора высказывается ясно и без прикрас.
Писательница ясно понимает, что с точки зрения церкви и религии любовь Мэгги и Ральфа - грех, но дает понять читателю, что она-то это грехом не считает, скорее трагедией любящих людей, не имеющих возможности свободно любить друг друга. И хотя наказание за грех настигает обоих любовников, но тяжесть покаяния несет один Ральф - Мэгги ничуть ни кается, ни в своей любви, ни в своем грехе. Напротив, свою любовь она мыслит как победу над суровостью и жестокостью церковных законов, рождение сына - как вырванное из рук судьбы счастье.
Большинство героев Маккалоу не склонны к покаянию, они принимают заслуженное или незаслуженно наказание как должное, встречая удары судьбы лицом к лицу, не жалуясь и не ропща. Они не каются, но и не бунтуют (за исключением - Мэгги), а воздаяние за грехи несут покорно, считая это заслуженной платой.
Из главных героев лишь Ральф относится к покаянию, как к той же обязательной расплате за грехи, как и наказание. Он не только принимает прикосновение наказующей руки Божьей - он и сам себя терзает, и это - то в нем, что вызывает любовь Мэгги, Витторио, Дэна, Лиона. «Думаю, я не встречал больше людей с такой истерзанной душой, как у Ральфа де Брикассара. В смерти он обретет покой, которого не находил при жизни» - говорит о нем Витторио, ближайший его друг, знающий его лучше всех, даже лучше женщины, его любившей.
И хотя и другим героям свойственны муки покаяния, именно покаяния, а не терзаний от кары, таким героям, как Дэн, Джастина, Лион, Пэдди, но только Ральф де Брикассар ощущает эту тесную связь покаяния и веры, греха и падения. Что совсем неудивительно - ведь у него это , если будет позволено так выразиться, профессиональная черта. Дэн тоже ощущает это, но ему не хватает опыта пережитых страданий, он слишком чист и не тронут жизнью, чтобы всей мерой ощутить муки покаяния, покаяния истинного грешника, а не «без вины виноватого», какую роль берет на себя Дэн.
Тот же самый случай и у Джастины - она берет на себе вину, которую не заслужила, но муки ее сильнее, чем у брата, она тяжелее их переносит. И уж точно с религией ее покаяние мало связано, хотя вовсе не слабее от этого.
Тема религии и церкви, как тесно связанные с темой, в романе имеют особое значение и двоякое толкование. Писательница явно отделяет религию от веры: внешне религиозная Мэри Карсон не имеет ни капли веры, маленькая Мэгги и ее братья воспринимают религию скорее как свод законов, обязательных к исполнению, даже глубоко верующий, с восторгом несущий свой сан отец Ральф воспринимает религию как свое жизненное призвание, где вера - это ощущение этого призвания, не более того. Среди героев истинно верующими можно назвать лишь Пэдди и Дэна. Однако мы не можем сказать, что автор разделила своих героев по принципу «хороший-верующий - плохой-неверующий». Ни во что не верит Фиона - сломанная жизнь, отсутствие лицемерия и природная отстраненность характера заставили ее отказаться от религии ее семьи и не обратиться к религии мужа. Однако автор нисколько ее не осуждает, скорее сочувствует, высказывая свое отношение к этому факту устами отца Ральфа, как мы можем увидеть в его диалоге с Фионой:
«-Вы ведь не католичка?
-- Нет. Пэдди -- католик. Дети, естественно, все до единого воспитаны в католической вере, пусть это вас не беспокоит.
-- Я и не думал беспокоиться. А вам это неприятно?
-- Право, мне все равно.
-- Сами вы не обратились в католическую веру?
-- Я не лицемерка, отец де Брикассар. Я утратила веру в ту церковь, к которой принадлежала, и не желала обращаться к другой религии, столь же бессмысленной.
-- Понимаю».
Не осуждает Маккалоу и Мэри Карсон, внешне набожную католичку, внутренне убежденную атеистку, скорее она испытывает жалость к этому персонажу, несмотря на все темные окраски, которыми обрисован этот образ.
Отец Ральф, являющийся человеком верующим, честно выполняющим свой долг слуги Божьего, в то время исполнен честолюбия и гордыни. Как говорит сам герой, он нарушил все три обета, приносимые священником при вступлении в сан: обет смирения - возжелав карьеры в лоне церкви, обет бедности - приняв наследство Мэри Карсон, и обет целомудрия.
Неверующая Джастина импонирует читателю своим жизнелюбием, дерзостью и яркостью, неверующая Мэгги, мало того - бросившая вызов церкви в своей борьбе за любовь (можем ли мы говорить о мотиве богоборчества в произведении? Возможно…) вызывает у читателя сочувствие и любовь своей силой духа, истинной женской долготерпеливостью, всей трагедией своей жизни.
Мы видим, что вопросы веры или неверия не показатель для автора ценности души человеческой. Хотя героев не католиков в романе почти нет, однако тот единственный, мало-мальски важный из второстепенных героев, не католик является персонажем скорее отрицательным, вызывающим неприязнь. Это, конечно же Люк О,Нил. Вот уж кто из героев романа меньше даже бунтарки Мэгги склонен к покаянию. И видимо, есть какая-то параллель между его принадлежностью к другой церкви и той бесчувственность, которой наделяет его автор.
Несмотря на то, что большинство из героев - люди мало склонные к покаянию, каждый из них хотя бы раз испытал его со всей силой на себе, иной раз даже не совершая никакого греха, как это мы видим в случае в Джастиной. Все - но не Мэгги. Даже в самую страшную минуту (смерть Дэна) Мэгги не испытывает ни покаяния, ни сожаления. Лишь чудовищной силы горе и заново - собирание сил, чтобы выжить и выстоять, гордо подняв голову и перед этим ударом. Что-то в этой гордости у Мэгги есть от высокомерия Мэри Карсон. И однако, пережив не один такой удар, Мэгги все стоит и сохраняет душу живой, и остается сильной, в отличие от озлобившейся в своей любви-ненависти Мэри Карсон и ослабевшей и ставшей язвительной Фионы.
Однако смерть Дэна среди его ближайшего круга - кардиналов и Лиона не мыслится ни как трагедия, ни как воздаяние. Они считают Дэна слишком чистым даже для покаяния, и потому полагают его смерть как милость Господню. «Я уверен, Дэн встретил смерть с радостью, не удивительно, что Господь не медлил долее и поспешил принять его в лоно свое. Да, я скорблю, но не о Дэне. Скорблю о его матери -- вот чьи страдания, должно быть, безмерны! И о его сестре, о дядьях, о бабушке. Нет, о нем я не скорблю. Преподобный отец О'Нил всю свою жизнь сохранял едва ли не совершенную чистоту духа и помыслов. Что для него смерть? -- всего лишь вступление в жизнь вечную. Для всех нас этот переход будет не столь легким» - говорит Витторио Лиону.
И потому покаяние из-за смерти Дэна испытывает только Джастина, причем абсолютно безосновательно виня себя в его смерти.
Особенно ярко тема греха и покаяния в романе выразилась в образах героев, в их мыслях, отношениях и способностях чувствовать свою греховность, вину.
Глава 2. Раскрытие темы греха и покаяния на примере образов главных героев (Мэгги, Фиона, Ральф)

Образ Мэгги в романе - самый запоминающийся и яркий. Мы видим развитие этого образа практически с нуля - если в начале романа перед нами четырехлетняя девочка, то в конце уже хоть и не старуха, но по крайней мере женщина пожилых лет. Таким образом, мы можем проследить становление характера героини, развитие ее отношений с любимым человеком, ее взросление, все движения ее души и даже ее физическое развитие - благодаря умению Маккалоу детально прорабатывать структуру текста романа.
Тема греха и покаяния начинает раскрываться в образе Мэгги едва ли не с первых страниц. Мы видим зачатки этой темы в эпизоде с сестрой Агатой - маленькая Мэгги не в силах понять, почему наказание («покаяние») должно обрушиться на всех, хотя проступок («грех») совершила она одна. Однако сестра Агата, представляющая в данном эпизоде как бы наказующую руку Божию, придерживается иных взглядов по этому поводу. Тем не менее мы не можем не заметить неприязнь автора в изображении этого персонажа. Это не жесткое осуждение, но ироничное сожаление. Писательница как бы говорит, пожимая плечами: что делать, так устроен мир. Но уже там мы можем отметить проскальзывающее неприятие автора не столько самой католической религии, сколько бесчеловечных, на ее взгляд догматов этой религии, вмешивающейся в святое, данное Богом - любовь, рождающую людей.
В образе отца Ральфа тема греха и покаяния раскрывается не сразу, но раскрывшись, звучит, пожалуй, сильнее и ярче, чем в образе Мэгги. Ведь Мэгги, несмотря на всю нежность и мягкость этого образа, бунтарь, борец, и борьба ее прежде всего с церковью, с жестокостью религии, отнявшей у нее право открыто любить Ральфа. Она ожесточенно говорит Энн Мюллер о несправедливости законов церкви, обвинившей женщину в скверне, словно поставившей ее вне закона. И мы словно слышим вопль оскорбленной Женственности.
«Как несправедливо! У протестантов священники женятся, а католикам почему нельзя? И не уговаривайте меня, что католические священники больше заботятся о своей пастве, все равно не поверю. Видела я и бессердечных патеров и добрейших пасторов. А вот из_за этого обета безбрачия мне пришлось уехать от Ральфа, связать свою жизнь с другим, от другого родить ребенка. И знаете, что я вам скажу, Энн? Это такой же гнусный грех, как если бы Ральф нарушил свой обет целомудрия, а то и похуже. По законам католической церкви выходит, будто мне грешно любить Ральфа, а ему грешно любить меня -- простить ей этого не могу!».
Но ни разу мы не видим в Мэгги покаяния, сожаления о совершенном, несмотря на всю ее мягкость, нежность, умение любить и быть верной. А к концу романа в образе героини проступает даже жесткость, и наказание за свой грех она принимает так же, как совершала его - с вызовом. Но хотя автор явно сочувствует и даже гордится своей героиней за эту ее черту, наказание ей ниспослано жестокое. Ни единая радость грешной, пусть и прекрасной любви не остается неоплаченной. И трудно даже решить, кто из любовников платит большую цену - терзающийся покаянием Ральф или с гордо поднятой головой встречающая наказание Мэгги. В каждой сцене, в каждом эпизоде мы видим снова и снова - как Мэгги бросает вызов, и как Ральф мучится покаянием. Грех на двоих - покаяние для одного. Хотя нельзя сказать, что Мэгги не мучается и не терзается как Ральф, но это отнюдь не терзания раскаявшегося грешника. Но хоть вызов бросает Мэгги, то зажег огонь, в котором они двое горят, сам Ральф. И осознание этого будет едва ли не самым тяжелым в череде мучительных часов покаяния за все, что совершил он и его возлюбленная. Мы видим, что пока Ральф внушал себе, что любовь, зажженная им в Мэгги и самом себе, лишь призрак, лишь нежное чувство привязанности, ничего не значащее и почти ни к чему не обязывающее, то покаяние его не достигает той силы, которую обретет позже. Мэгги же быстро распрощалась с этой иллюзией, как это и свойственно обычно женщинам - придумывая себе бесконечные сказки о любви, они всегда знают, где именно кончается сказка и начинается жестокая реальность. Но как только Ральф осознает, что Мэгги не забыла его и не любит его той детской любовью, что много лет, что она - женщина со всеми присущими ей желаниями и мечтами, как страх и боль охватывают Ральфа. Но страх недостаточно сильный, чтобы удержаться от греха, и боль недостаточно резкая, чтобы устрашиться ее. Да и то, когда то было видано, чтобы человек, каков он ни был, отказывался от любви, пусть осознавая, что придется после каяться и терзаться. А если и были такие разумники, то сожаление и зависть, мучающие их после, были хуже очистительного огня покаяния, тех осмелился любить вопреки всему.
Ральф - один из немногих героев в произведении, способный ощутить свое покаяние, принять его не как плату за совершенное, а как осознание своей греховности, своего несовершенства, своей ничтожности.
Мэгги - один из источников этого осознания, как говорит сам герой, она - «зеркало, в котором» ему «суждено видеть, что» он «обыкновенный смертный». Второй такой источник - это близкий Ральф кардинал ди Контини-Верчезе, единственный, возможно, кроме Мэгги, кому удалось познать его душу, приблизиться, причаститься его тайн. Именно ему кается Ральф в своих грехах, как человек человеку, и как священник священнику. А третий такой источник - это его сын Дэн. Он не делит с ним силу любви, как Мэгги, не проникает к нему в душу дружеской лаской, как Витторио, и однако же, именно он показывает Ральфу всю тщету его устремлений быть идеальным пастырем, бесполезную трату сил и духа в погоне за несуществующими призраками. Он сравнивает сына (даже не зная, что Дэн - его сын) с самим собой в молодости, и понимает, что даже в его прошлом ему не найти такой чистоты, такой веры. Дэн напрочь лишен честолюбия, так испортившего жизнь его отцу, лишен гордости. Он, чистый и безгрешный, мучается виной, которую другой человек и не счел бы за вину. Вот он несет свое покаяние со всей силой чувства. Он словно искупает грехи своих родителей, и их родителей, и своей сестры. И искупает добровольно, осознанно, не только не ропща, но и принимая это с радостью, как милость Божью. Ральф мучительно осознает эту разницу между собой и Дэном, видя все свои недостатки в свете достоинств сына, которого ему никогда не суждено назвать сыном. Автор подчеркивает это делая отца и сына внешне поразительно похожими друг на друга вплоть до взгляда и улыбки, чтобы яснее выделялась их духовная схожесть в устремлениях и разница в цели. Ведь Дэн унаследовал призвание от отца к духовному сану, склонность к мистицизму, глубокую веру, и в этом их схожесть, но цели у них разные. Дэн желает лишь стать утешителем душ, нести слово Божие, но с него хватает и того, что свет Божий сияет в нем ярко, он это осознает без гордыни, свойственной Ральфу, а с чистой благодарностью, принимая это не как знак своего превосходства перед другими людьми, но как перст указующий ему жизненный путь. Потому и покаяние Дэна и Ральфа в корне разное: Ральф кается за то, что дерзнул на слишком многое, Дэн кается, что ему дано слишком многое, больше чем другим, которые, возможно, из-за этого чувствуют себя обделенными.
В следующий раз, когда мы увидим в Мэгги раскрытие нашей темы, будет сцена на Матлоке - одна из самых эротичных и одновременно самых лиричных в произведении Маккалоу.
Хотя автор не раз устами разных персонажей и попросту в авторской речи повторяет, что Мэгги - натура смиренная, «отнюдь не бунтарка», терпеливая и покорная, но мы видим тут явное противоречие. Да, до эпизода на Матлоке Мэгги и вправду проявляла себя как терпеливая и не склонная к бунту натура. Она пытается смириться с невозможность любить Ральфа, она пытается устроить свою жизнь без его любви, и вполне искренно готова вить гнездо для Люка. Но жизнь с мужем, обернувшаяся только разочарованиями, подготовила Мэгги к перерождению. И перерождение случается. После эпизода на Матлоке Мэгги словно становится другим человеком, вернее показывает другую сторону своей упорной натуры. Это подмечает и Энн - первый человек, увидевший Мэгги после этого события. Мы видим Мэгги как бы глазами Энн, но оценку этому дает сама автор. «…Когда Мэгги вернулась в Химмельхох, Энн тотчас поняла, что теряет ее. Да, перед нею прежняя Мэгги -- но и другая. Что бы ни говорил себе архиепископ Ральф перед поездкой на Матлок, там, на острове, все наконец повернулось не по его воле, но по воле Мэгги. Что ж, давно пора...
Вспышка бурного ликования миновала, Энн узнавала прежнюю Мэгги, спокойную и ласковую, только теперь чувствовался в ней железный стерженек, способность многое вынести. Однако Энн стала осторожнее: чего она, в сущности, добилась, послав Ральфа де Брикассара на остров Матлок? Неужели человек может так перемениться? Навряд ли. Значит, это было в Мэгги всегда, только так глубоко запрятано, что и не заподозришь. И не просто железный стерженек, нет, оказывается, Мэгги тверда, как сталь».
Терпеливая смиренница исчезла - мы видим женщину, готовую сражаться за то, что у нее есть, готовую сражаться даже за эту невозможную любовь с самым серьезным противником, какой может быть у женщины - с Церковью. Мы не видим ни капли покаяния у Мэгги, словно оно все осталось только на долю ее возлюбленного. И такой теперь Мэгги останется до конца, хотя Ральф заметит эту перемену после смерти их сына, когда Мэгги будет слишком измучена и разбита, чтобы щадить его чувства.
Перерождение проходит и Ральф, в каком-то смысле даже большее, чем Мэгги. И отныне покаяние, бывшее слабым отзвуком боли, станет бешеной мукой его душе. И дело не в том даже, что он совершил более сильный грех, чем были у него на совести ранее. Дело в том, что любовь научила, вернее буквально заставила его чувствовать по-настоящему, в полную силу, дышать полной грудью. И, как следствие - страдания стали острее, боль обрела силу, покаяние стало невыносимым терзанием, а не легкими страданиями, тешащим душу и ум на досуге священника, привыкшего утешать боль других, и не думать о себе. Отныне Ральф научится страдать по-настоящему, приблизившись на шаг к страданиям Христа. И вот ведь как поворачивает Маккалоу - Ральф совершил грех. Но душевно он вырос, а не опустился. Он стал зрелым, поднялся на шаг, совершив грех, ощутил покаяние полной мерой и - стал живым. «Пожимая на прощанье руку гостя, Роб поглядел ему в лицо и удивился. Никогда еще не видал таких выразительных, таких печальных глаз. Взор архиепископа Ральфа навсегда утратил былую отрешенность».
Однако Ральф подвержен гордыне греха, и за это ему тоже придется впоследствии каяться. Его ошибку ему указывает Витторио, когда Ральфи приезжает в Италию с острова Матлок. Ральф даже и не пытается скрыть что-то от Витторио, справедливо полагая, что он и сам все увидит, и кроме того Ральф не забывает, что он изменился, переродившись, и что это достаточно заметно для любого человека, даже слегка его знающего, и совершенно очевидно для тех, кто знает его хорошо. Витторио же знает Ральфа едва ли не лучше, чем тот сам себя знает. И когда Ральф кается в разговоре с ним, утешает его как подобает священнику, и не забывает указать ему на его ошибки. «…сидит Витторио Скарбанца, кардинал ди Контини_Верчезе. Приветливо протянута навстречу вошедшему маленькая мягкая рука со сверкающим рубиновым перстнем; радуясь, что можно опустить глаза, архиепископ Ральф пересек комнату, преклонил колена и поцеловал перстень. И приник щекой к руке кардинала -- нет, он не сумеет солгать, хотя и намерен был солгать, готов был лгать -- до той самой минуты, пока губы не коснулись этого символа духовной власти и мирского могущества
Вот где перемена -- в лице! Губы скорбно сжаты -- верный признак пережитого страдания; и глаза удивительной красоты (эти необыкновенные глаза, и цвет их и разрез, кардинал помнил так ясно, будто их обладатель ни на час с ним не расставался) изменились неузнаваемо».
Первоначально покаяние Ральфа не совсем искренне, не совсем чисто. Это скорее больные раны уязвленной гордости от открытия собственного несовершенства, собственной уязвимости. «Ужасно сознание вины, ибо он пал, не достиг совершенства, к которому стремился, не оправдал доверия того, кто всегда был ему истинным, заботливым, бесконечно добрым другом. Ужасно сознание вины, ибо стоишь перед тем, кто чист духом, а сам ты утратил чистоту». Именно это сначала терзает Ральфа - что он утратил превосходство в чистоте, утратил свой сияющий щит из бесчувственности и непорочности. И Витторио указывает ему на это.
«-Я и сам не могу себе простить, как же мне надеяться на прощение Господне?
-- Гордыня, Ральф, опять гордыня! Не ваше дело прощать, неужели и сейчас вы еще не поняли? Только Господь дарует прощение! Только один Господь! А он прощает, если искренне раскаяние».
И именно в этот момент Ральф осознает всю свою ответственность за все происшедшее, более того - свою вину. Ведь это он дал всему этому случиться. Это он много лет назад заполнил пустоту в жизни маленькой Мэгги, впустив ее в свое сердце, и позволив ей любить его. «До той минуты я всегда думал прежде о себе, себя ставил выше, ведь я служитель церкви, а она всего лишь одна из малых сих. А тут мне стало ясно: это я в ответе за то, какою она стала… Мне следовало отказаться от нее, пока она была еще ребенком, а я этого не сделал. Она прочно занимала место в моем сердце и понимала это. А выбрось я ее из сердца, она бы и это поняла, и стала бы совсем иной».
Осознав весь груз своей ответственности, Ральф не называет, происшедшее между ним и Мэгги грехом. Вернее, грехом, но лишь для себя - ведь он нарушил свой обет. И все-таки он понимает, что лишился многого, оставив Мэгги и это его признание вызывает большее сочувствие у читателя, чем все его покаянные речи. -- Нет, -- сказал он. -- Я всего лишь человек, и она дала мне наслаждение, какого я прежде и вообразить не мог. Я не знал, что с женщиной можно испытать подобное, что она дарит такую огромную радость. Я жаждал никогда больше с нею не расставаться, и не только ради ее плоти, но ради счастья просто быть подле нее, говорить с нею и молчать, есть обед, приготовленный ее руками, улыбаться ей, разделять ее мысли. Я буду тосковать по ней до последнего вздоха.
Получив от Ральфа сына, Мэгги напрочь забывает, что совершила грех, напротив, в ее разумении это почти подвиг, выигрышная карта в войне с Церковью, новая цель в ее жизни, новый свет. «Я взяла у Ральфа то, чего церкви не получить, что останется в поколениях»- говорит и ликует Мэгги. «Теперь он будет жить вечно, потому что -- я знаю -- у меня будет сын! А у сына будут свои сыновья, а потом и у них будут сыновья… я еще возьму верх над Господом Богом. Я полюбила Ральфа в десять лет и, наверно, если доживу до ста, все равно буду его любить. Но он не мой, а вот его ребенок будет мой.
И она в упоении своей победы не видит, что воздаяние не заставит себя ждать, несмотря на то, что Энн пытается ее предостеречь. А впрочем, и будучи настигнутой карой Господней, Мэгги не жалуется и не кается. Она только снова и снова собирается с силами, чтобы нанести новый удар. И зачерствев в этой нескончаемой войну душой, Мэгги не хочет делиться радостью победы с Ральфом, словно мстя за то, что даже радость ее - украденная. И она мстит ему - старой как мир, вечной местью женщины.
«Только одна тень омрачает ее счастье -- Ральф ничего не понял. И она молчит, не желая выдать тайну. Если он не видит сам, чего ради ему говорить? Чем он это заслужил? Как мог он хоть на минуту вообразить, будто она по доброй воле вернулась тогда к Люку? Нет, эта капля переполнила чашу. Не заслуживает он, чтобы она открыла ему правду, если мог так о ней подумать. В иные минуты она чувствовала на себе н и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.