На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Что такое позитивизм? Место позитивизма в русской общественной мысли XIX века. судьба позитивизма и его значение для России. Проблема формирования позитивистских взглядов Чернышевского. Реализация философских позитивистских доктрин.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Литература. Добавлен: 20.09.2007. Сдан: 2007. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧЕРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Уральский государственный университет
имени А. М. Горького
ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
КАФЕДРА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА
ФИЛОСОФИЯ И ЭТИКА ПОЗИТИВИЗМА В РОМАНЕ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО «ЧТО ДЕЛАТЬ?»
Дипломная работа
студента 6 курса
Ивановой Яны
Александровны
Научный руководитель:
доцент Подчинёнов
Алексей Васильевич
г. Екатеринбург
2007

ОГЛАВЛЕНИЕ


    ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………….3
    ГЛАВА 1. Что такое позитивизм?...........................................................................7
    1.1. Понятие и сущность позитивизма……………………………………………...7
    1.2. Место позитивизма в русской общественной мысли xix
    века ………………………………………………………………………………………………12
    1.3.судьба позитивизмаи его значение для россии……………………………….22
    1.4.проблема формирования позитивистских взглядов чернышевского..26
    Глава 2. Позитивизм в романе чернышевского н.г.
    "что делать"…………………………………………………………………29
    2.1. Общая характеристика романа………………………………………………………29
    2.1.1.проблема художественной формы в романе "что делать"……..31
    2.1.2.проблема композиции романа……………………………………36
    2.1.3. Эзопов язык……………………………………………………….37
    2.1.4.диалог автора с "проницательным читателем"………………….40
    2.2.этика позитивизма в нравственно- философских размышлениях и поступках героев романа…………………………………………………………………..44
    2.2.1."пошлые" люди……………………………………………………44
    2.2.2."новые" люди……………………………………………………...49
    2.2.3.теория "разумного эгоизма" как основа позитивистской этики в
    романе "что делать"………………………………………………54
    2.2.4.рахметов "особенный человек"…………………………………..58
    2.2.5.реализация философских позитивистских доктрин в романе
    "что делать"……………………………………………………….68
    ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………………………...84
    БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК……………………………………………………86

ВВЕДЕНИЕ

Русская классическая литература ХIХ века была универсальной по своей природе и функциям: она явилась нашей национальной философией, моралью, эстетикой, политикой. Вот почему каждый крупный писатель той эпохи был одновременно теоретиком, философом-мыслителем. Многие пытались сформулировать цельную систему своих воззрений на общественную жизнь и на художественное творчество.
Замечательным примером такого единства теории и практики был творческий опыт Николая Гавриловича Чернышевского. Лидер революционного движения в России, крупнейший философ-позитивист-материалист, создатель стройной эстетической теории, блестящий историк и экономист, Чернышевский воплотил свои научные взгляды в художественной практике - романах, повестях, рассказах, драматургических сочинениях.
Это не означало, что его беллетристические произведения оказались лишь иллюстрацией теоретических доктрин, - нет, автор всегда оставался художником. И все отмеченное выше единство составляет специфическую особенность творческого облика Чернышевского. Об этом свидетельствуют произведения, в том числе и роман «Что делать».
Роман «Что делать»… один из загадочных в русской литературе… По-прежнему вызывают споры многие страницы, смысл которых очень часто оказывался упрятанным в эзоповское слово», - заявил современный биограф Чернышевского, автор обзора новейшей литературы о великом русском мыслителе, критике и беллетристе. Демченко А. Чернышевский продолжается. - Литературное обозрение, 1978, № 6, с. 11
Г.В. Плеханов посвятил роману Чернышевского Н.Г. «Что делать» первое глубокое исследование: «Кто не читал и не перечитывал этого значительного произведения? Кто не увлекался им, кто не становился под его благотворным влиянием чище, лучше, бодрее и смелее? Кого не поражала нравственная красота действующих лиц? Кто после чтения этого романа не задумывался над собственною жизнью, не подвергал строгой проверке своих собственных стремлений и наклонностей? Все мы черпали из него нравственную силу и веру в лучшее будущее… пусть укажут нам хоть одно из самых замечательных, истинно художественных произведений русской литературы, которое по своему влиянию на нравственное и умственное развитие страны могло бы поспорить с романом «Что делать?». Плеханов Г.Г. Соч.в 24 томах. М.-Л. 1923-1927, т.V , с 114-115
Эти же слова можно сказать об этом романе и сегодня. Он по-прежнему должен быть интересен нашим современникам и прежде всего как уникальное литературное явление. Новый взгляд на популярное в 19 веке произведение Чернышевского открывает нам эту книгу и её автора совсем с неожиданной стороны. Много чего находим мы в ней необычного для общепринятого истолкования романа. Это и концепция любви Чернышевского, и разумная до научности модель организации человеческого общества, основанного на постулатах добра и человеколюбия; и альтруистический подход к эгоизму (как не парадоксально это звучит), в основе которого высокая мысль о самопожертвовании; и необыкновенная вера автора в человека и его человечность; и его любовь к жизни и к людям. Было бы интересно взглянуть на роман не с привычной для нас социально-политической и идеологической точки зрения, как когда-то нас учили в школе, а заглянуть в душу, в самое сердце этой книги, понять позитивную мысль автора и оценить её по достоинству.
Кроме того, старая как мир мечта человека о лучшей жизни, которая лежит и в основе романа «Что делать», по сей день остаётся актуальной в России.
Поэтому тема данного дипломного проекта «Философия и этика позитивизма в романе Н.Г. Чернышевского «Что делать» выбрана не случайно и вполне актуальна на сегодняшний день.
Цель данной работы - проанализировать роман Н.Г. Чернышевского «Что делать» и изучить позитивистские взгляды в этом романе.
Объектом нашего исследования является роман Чернышевского Н.Г. «Что делать».
Предмет исследования - позитивизм в романе Чернышевского Н.Г. «Что делать».
В ходе исследовательской работы необходимо решить следующие задачи:
1. Обобщить учебную литературу по философии, истории философии и литературе;
2. Определить, что такое позитивизм, каковы его основные черты и в чём заключается суть этого философского учения.
3. Проследить развитие общественной мысли в России в эпоху 60-х годов XIX века и определить роль, место и значение Н.Г. Чернышевского и его романа в этом развитии;
4.Выполнить анализ романа Чернышевского «Что делать» с точки зрения основных идей позитивизма.
Сообразно поставленным задачам в работе использовались следующие методы исследования:
1.Изучение научно-методической литературы;
2. Изучение и анализ документальных и архивных материалов;
3.Анализ художественного произведения - романа
Н.Г.Чернышевского «Что делать».
В ходе исследования главной проблемой стало осуществление подбора необходимой литературы о жизни, творчестве и философских воззрениях Н.Г.Чернышевского, поскольку идеологизированный в советские времена писатель и его творчество сегодня мало кого интересует как объект научного исследования.
Основными источниками в данной работе послужили следующие труды:
1) Текстологическое исследование Рейсера С.А. «Некоторые проблемы изучения романа «Что делать» - Л., 1975.
2) Книга Паперно И. Семиотика поведения: «Н.Г.Чернышевский - человек эпохи реализма» - М., «Новое литературное обозрение», 1996. - в которой автор воссоздает многокрасочную и подробную картину событий «эпохи реализма», обращается к переписке, дневникам и мемуарам шестидесятников, внимательно воспроизводит наиболее характерные подробности быта «новых людей».
3) Работы Бердяева Н.А. - «Философия свободы»., и «Философская истина и интеллигентская правда». Электронное издание БЭКМ, 2006. - вопрос о развитии общественной философской мысли России 60-х гг. XIXвека.
4) Академическое издание Зеньковского В.В. - «История русской философии».- вопрос о позитивизме в русской философской мысли, в том числе и у Чернышевского.
5) Роман Н.Г.Чернышевского «Что делать» и другие его работы.
6) Справочная литература и др.
ЧТО ТАКОЕ ПОЗИТИВИЗМ?
1.1. Понятие и сущность позитивизма.
Позитивизм (от лат. positivus - положительный), в общем смысле,- это направление современной философии, объединяющее единственным источником истинного, действительного знания конкретные (эмпирические) науки и отрицающее познавательную ценность философского исследования. Философский словарь. Под ред. Розенталя М.М. Изд-е 3-е. Изд-во политической литературы, М., 1972, с.318-319 С опубликованием шеститомного "Курса положительной философии" французского философа и учёного О. Конта (1830-1842), было положено начало новому мировоззрению, которое провозгласило решительный разрыв с философской традицией, считая, что наука не нуждается в какой-либо стоящей над ней философии. Такая контовская позиция получила название позитивизм, главным лозунгом которого стало заключение о том, что «Наука - сама себе философия». Поскольку позитивизм не имеет дела с метафизическими проблемами, он отвергает как идеализм, так и материализм. Пережитки метафизики, к которым относятся, по мнению Конта, претензии на раскрытие причин и сущностей должны быть удалены из науки. Наука не объясняет, а лишь описывает явления и отвечает не на вопрос «почему», а на вопрос «как».
Таким образом, возникновение позитивизма было своеобразной реакцией на неспособность некоторых философских направлений (например, немецкого классического идеализма) решить философские проблемы, выдвигавшиеся развитием наук. По мнению великого русского философа Н.А.Бердяева, в эпоху, когда философия идеалистов, благодаря «идолосотворённому гнозису» Гегеля поставила себя выше авторитета Бога, вера в неё пала. И будто бы в назидание за подобное идолопоклонство «Немезидой гегельянству» становится материализм. Именно в это время, время общего кризиса мировой философии, появляется позитивизм, «смягчивший грубости, крайности и нелепости материализма». Цит.по: Электр. изд-е БЭКМ., 2006. / Бердяев Н.А. Философия свободы. Т. I. С.12-13
Приверженцы нового философского течения относятся отрицательно ко всему отрицательному, разрушительному, критическому. Они противопоставляют духу отрицания и в теории, и в действительности, принесенному Революцией (впрочем, разрушившей то, что было достойно разрушения), созидательный, позитивный дух. Категория «позитивного» становится наиболее общей и главной в их мировоззрении, поэтому «позитивизм» и другие слова, производные от «позитивного», становятся основными терминами для обозначения контовского учения.
Что же такое «позитивное» в истолковании основателя позитивизма?
О.Конт указывает пять значений этого слова:
1) реальное в противовес химерическому;
2) полезное в противовес негодному;
3) достоверное в противовес сомнительному;
4) точное в противовес смутному;
5) организующее в противовес разрушительному. Конт О. Курс положительной философии Т.4, с.34-36
К этим значениям Конт добавляет такие черты позитивного мышления, как тенденция всюду заменять абсолютное относительным, его непосредственно социальный характер, а также тесная связь с всеобщим здравым смыслом. Там же.
Место позитивного мышления в системе Конта можно понять только в связи с его знаменитым законом «трех стадий» или «трех состояний», который он считал своим главным открытием.
Согласно этому закону, индивидуальный человек, общество и человечество в целом в своем развитии неизбежно и последовательно проходят три стадии.
1) На теологической, или фиктивной, стадии человеческий разум стремится найти либо начальные, либо конечные причины явлений, он «стремится к абсолютному знанию». Теологическое мышление, в свою очередь, проходит три фазы развития: фетишизм, политеизм, монотеизм. Эта стадия была необходимой для своего времени, так как обеспечивала предварительное развитие человеческой социальности и рост умственных сил. Но притязания теологии проникать в предначертания Провидения безрассудны и подобны предположению о том, что у низших животных существует способность предвидеть желания человека или других высших животных.
2) На метафизической, или абстрактной, стадии человеческое мышление также пытается объяснить внутреннюю природу явлений, их начало и предназначение, главный способ их образования. Но в отличие от теологии метафизика объясняет явления не посредством сверхъестественных факторов, а посредством сущностей или абстракций. На этой стадии спекулятивная, умозрительная часть очень велика «вследствие упорного стремления аргументировать вместо того, чтобы наблюдать». Конт О. Курс положительной философии Т.4. С. 16. Метафизическое мышление, составляя, как и теологическое, неизбежный этап, по своей природе является критическим, разрушительным. Его черты в значительной мере сохраняются и в современную эпоху.
3) Основной признак позитивной, или реальной, или научной стадии состоит в том, что здесь действует закон постоянного подчинения воображения наблюдению. На этой стадии ум отказывается от недоступного определения конечных причин и сущностей и вместо этого обращается к простому исследованию законов, т. е. «постоянных отношений, существующих между наблюдаемыми явлениями». Там же. С. 17.
Позитивное мышление, которому свойственны отмеченные выше признаки, далеко и от эмпиризма, и от мистицизма. Согласно закону трех стадий, все науки и все общества неизбежно завершают свою эволюцию на позитивной стадии. Именно на третьей стадии формируется истинная, т. е. позитивная наука, цель которой - познание не фактов (они составляют для нее лишь необходимый сырой материал), а законов. Существование неизменных естественных законов - условие существования науки; их познание с целью рационального предвидения - ее предназначение.
Таким образом, мировоззрение позитивистов базируется на неоспоримом авторитете науки. Во главу угла они ставят обоснованный, «научно» доказанный факт. Нет ничего относительного, что нельзя было бы увидеть или потрогать. Точность и логичность мысли лежит в основе позитивистского мышления. Из общего представления о сути позитивизма мы можем выделить некоторые его черты:
1. Отрицание взаимосвязи физики и философии, и, как следствие, отрицание мировоззренческого характера науки.
2. Поскольку раскрытие причин и сущностей не является задачей науки, позитивизм отрицает существование объективной истины и объективный характер науки. В конечном счете, позитивизм ведет к субъективизму и прагматизму. В этом смысле даже объективно-идеалистическое мировоззрение оказывается на голову выше позитивизма, поскольку оно признает существование объективной истины и во многом опирается на здравый смысл.
3. Отказ от объяснительной функции научных теорий приводит позитивизм к отрицанию преемственности научного знания. В этом смысле было бы уместно вспомнить утверждение О.Конта о том, что «Наука - сама себе философия!». Те «руины принципов», которые остались от механики Ньютона после экспериментальных открытий конца XIX - начала XX века и теорией Эйнштейна, представляют собой еще здание, если сравнить их с тем, что осталось от оснований классической физики с созданием квантовых теорий. Эти философы ведут речь не об отсутствии математического соответствия, а об отсутствии концептуального соответствия между классическими, релятивистскими и квантовыми теориями. Философы объективно регистрируют этот факт, но делают из него свои субъективистские выводы. Для материалистов подобное несоответствие есть тревожный симптом, свидетельствующий, что физика больна субъективизмом в интерпретации физических законов и явлений.
4. Объяснительные функции физических теорий позитивизм стремится заменить математическим формализмом теории.
5. Упор на математическое описание явлений и отказ от объяснительных функций теории ставит позитивистов в неприятное и трудное положение. Именно по этой причине они стараются не касаться того, что ученые именуют физическим смыслом, сущностью и т.д. Позитивизм стремится обойти, спрятать, завуалировать противоречия науки. Перефразируя известное выражение, можно так охарактеризовать их тактику: «нет обсуждения проблем - нет и самих проблем!». Тактика замалчивания проблем, тактика создания препятствий для их обсуждения, тактика обструкции - характерный прием позитивистов.
Позитивное мышление, которому свойственны все эти признаки, далеко и от эмпиризма, и от мистицизма. Повторим, что согласно закону трех стадий, все науки и все общества неизбежно завершают свою эволюцию на позитивной стадии.
Рассматривая позитивизм, ставящий науку выше философии, всё же как философское направление, вполне логично было бы разграничить два базовых понятия «наука» и «философия», лежащих в основе этого учения и, на первый взгляд может показаться, являющихся спорными по отношению друг к другу.
Возникнув в XIX веке, на новом этапе развития знаний, и озвучив противоположные суждения о величии науки и неполноценности философии, как уже было сказано выше, позитивизм тем самым поставил под сомнение познавательные возможности философии, ее научность, развенчав «королеву наук» в «служанки» и превратив её в своеобразный суррогат науки, имеющий право на существование лишь в те периоды, когда еще не сложилось зрелое научное познание. Справедливости ради, следует заметить, что подобная точка зрения имеет право на существование, как, впрочем, и та, что философия - единственная из наук объясняет, что такое бытие, какова его природа и соотношение материального и духовного в нём. Справедливо и то, что на определённых стадиях познания наука и философия взаимодействуют между собой.
Научно-философское мировоззрение выполняет познавательные функций, родственные функциям науки. Наряду с такими важными функциями как обобщение, интеграция, синтез всевозможных знаний, открытие наиболее общих закономерностей, связей, взаимодействий основных подсистем бытия, теоретическая масштабность, логичность философского разума позволяют ему осуществлять также функции прогноза, формирования гипотез об общих принципах, тенденциях развития, а также первичных гипотез о природе конкретных явлений, еще не проработанных специально-научными методами. На основе общих принципов рационального понимания философская мысль группирует житейские, практические наблюдения различных явлений, формирует общие предположения об их природе и возможных способах познания. Используя опыт понимания, накопленный в иных областях познания, практики, она создает философские «эскизы» тех или иных природных или общественных реалий, подготавливая их последующую конкретно-научную проработку. При этом осуществляется умозрительное продумывание принципиально допустимых, логически и теоретически возможных вариантов. Т.о. философия выполняет функцию интеллектуальной разведки, которая также служит и для заполнения познавательных пробелов, постоянно возникающих в связи с неполной, разной степенью изученности тех или иных явлений, наличием «белых пятен» познавательной картины мира. Конечно, в конкретном - научном плане пробел предстоит заполнить специалистам - ученым иной общей системы миропонимания. Философия же заполняет их силой логического мышления.
Специалисты, изучающие всевозможные конкретные явления, нуждаются в общих, целостных представлениях о мире, о принципах его устройства, общих закономерностях и т.д. Однако сами они таких представлений не вырабатывают - в конкретных науках используется универсальный мыслительный инструментарий (категории, принципы, различные методы познания), но ученые специально не занимаются разработкой, систематизацией, осмыслением познавательных приемов, средств. Общемировоззренческие и теоретико-познавательные основания науки изучаются, отрабатываются и формируются в сфере философии.
Таким образом, философия и наука довольно сильно взаимосвязаны, у них есть много общего, но есть и существенные различия. Поэтому философию нельзя однозначно причислять к науке и наоборот нельзя отрицать ее научность. Философия - отдельная форма познания, имеющая научные основы, проявляющая себя в те моменты и в тех областях научного знания, когда теоретический потенциал в этих областях либо мал, либо вообще отсутствует.
Кроме того, пренебрежение философией в области фундаментальных исследований влечёт за собой наивность и размытость мировоззренческих позиций людей науки. Обойти философию в фундаментальных исследованиях, игнорировать ее, устранить философию, попытаться подняться над философией - сродни самообману, поскольку философия жестко связана с мировоззрением, которое неустранимо из фундаментальных основ любой науки.
В этом смысле позитивизм Конта принимает оттенок довольно грубой категоричности, если рассматривать это учение как явление однослойное. Если же принять во внимание идею самого Конта о создании синтетической мировоззренческой системы, которую он положил в основу своего учения, то становится очевидным тот факт, что позитивизм как таковой представляет собой явление весьма неоднозначное и многомерное. Весь вопрос в том, на какую почву он ложится, и какие следствия влечёт за собой.
Именно такой подход как нельзя более скоро приближает нас к цели нашего исследования - изучению позитивистских взглядов в романе Н.Г.Чернышевского «Что делать» - поскольку мировоззренческая позиция самого Чернышевского в этом ключе столь же неоднозначна, как и явление позитивизма, особенно на почве русской общественной мысли.
1.2. Место позитивизма в русской общественной мысли XIX века.

Позитивизм стал известен русской мысли уже в 30-40-х гг. XIX в. в связи с опубликованием шеститомного "Курса положительной философии" О.Конта. Одна из первых оценок позитивизма принадлежит В.Г.Белинскому, который в письме к Боткину от 17.02.1847 г. отзывается об О. Конте так: «Этот человек - замечательное явление, как реакция теологическому вмешательству в науку, и реакция энергическая, беспокойная и тревожная». Белинский В.Г. Полн. собр. соч. М., 1956. Т. 12. С. 329
Определенный интерес к позитивизму проявляли петрашевцы, изучавшие сочинение Конта: «Наследники сильно возбужденной умственной деятельности сороковых годов, они прямо из немецкой философии шли в фалангу Фурье, в последователи Конта». Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. Т. 10. С. 344 Однако все эти знакомства с позитивизмом Конта носили весьма незначительный и поверхностный характер. Только в конце шестидесятых годов XIX века в России всерьёз заговорили о необходимости возникновения нового учения, способного внести позитивные изменения в жизнь общества. И в первую очередь это было связано с изменившейся в эти годы социально-политической обстановкой в стране.
Эпоха шестидесятых позапрошлого века известна в истории как время довольно сложное, во многом противоречивое, зачастую трагичное.
В.В.Зеньковский в своей работе «История русской философии» пишет об этом времени следующее: «Со смертью Николая I в русской жизни совершается великий перелом - внешний и внутренний. Последние годы царствования Николая I отличались мучительной беспросветностью, - тут уже была перейдена та граница терпения и выносливости, до которой сердце может еще срастаться с жизнью и примиряться с ней. В удушливой атмосфере полицейского режима, когда не только были закрыты кафедры философии в университетах, но само Евангелие возбуждало у цензуры сомнения в возможности его повсеместного допущения, - в атмосфере политической сдавленности и мучительной напряженности окончательно кристаллизовались основные направления русской мысли и жизни. Получивший в последнее десятилетие царствования Николая I свою последнюю закалку русский радикализм (политический и идейный), с переменой режима, выступает на сцену с полной отчетливостью и решительностью». Зеньковский В.В. История русской философии. М., 2001, VIII, с.314
Говоря в общем о поколении шестидесятых годов XIX века, можно с уверенностью сказать, что оно явно выделялось в сознании современников - своею противоречивостью, невиданным накалом общественной активности деятелей самого разного толка, необычайной остротой и массовостью дискуссий. Пронзительные ощущения стремительности хода истории, наконец-то наступившего освобождения от многолетних догм, нахлынувшие на российского человека 1860-х годах. Быстро нарастающее недовольство ходом реформ, утрата иллюзий. Именно в середине позапрошлого столетия стала явной связь между романтическими устремлениями к немедленной и всеобщей свободе и агрессивной нетерпимостью к чужому мнению. Не говоря уж о «контркультурных» движениях молодежи, так и норовившей создать что-нибудь наподобие коммуны.

Главенствующей темой русской философской мысли этого периода становится проблема человека. По словам Н.А.Бердяева, «идея человека» пронизывает, центрирует русскую философию XIX века. Во всех различных течениях русской мысли главным является утверждение того, что «человек в своей индивидуальности является нравственной ценностью высшей иерархической ступени» Бердяев Н.А. Философская истина и интеллигентская правда. / Электр.изд-е БЭКМ., 2006. С. 48.
Философско-антропологическая мысль в России XIX века демонстрирует предельное многообразие подходов к проблеме человека. На протяжении столетия менялись духовные установки и господствующие мировоззренческие течения. Однако тема человека оставалась неизменной, она служила фундаментом для самых разных теоретических исканий.
Панорама концепций человека, созданных в XIX веке, обширна. В нее входят «авторские» антропологии представителей различных философских направлений.
Так, русская философия первой половины XIX века предстает перед нами как история борьбы двух противоположных направлений: стремления организовать жизнь на европейский лад и желания оградить традиционные формы национальной жизни от иностранного влияния, в результате которого возникли две идейные программы: западничество и славянофильство.
Западничество и славянофильство составляет главный фокус, вокруг которого и по отношению к которому оформился идеологический горизонт эпохи 1840-1850 гг., сыгравший решающую роль в формировании русского национального самосознания и определяющий дальнейшие судьбы русской философии.
Среди широкого круга тем, обсуждаемых западниками и славянофилами, особо выделяется антропологическая проблематика. Основатели славянофильства А.С.Хомяков и И.В.Киреевский обосновали концепцию человека, в центре которой - истолкование духовно - нравственных ценностей с позиций православия.
В своих богословских трудах А.С.Хомяков обратился к теме соборной Церкви, через которую только и может совершиться преображение человека. В отношении Церкви Хомяков определял соборность как «единство во множестве». Если взять это понятие в контексте социальной философии, то можно определить соборность как общность людей, свободную от антагонизма, объединенных верой в православные ценности, гарантирующие цельность личности и соборность познания. Соборность - это примирения в христианской любви и свободы каждого и единства всех.
Из учения о Церкви Хомяков выводит собственное учение о личности. Лишь в Церкви, то есть свободном, проникнутом братской любовью к другим людям единении во имя Христа, - только здесь личность обретает все свои дары, всю полноту ее личного богатства. Отдельная личность в любых своих проявлениях, по Хомякову, ничто.
В антропологии Хомякова с особой силой выдвигается учение о целостности в человеке, под которой он понимает «иерархическую структуру души». В этом смысле воззрения Хомякова перекликаются с учением И.В.Киреевского о целостности духа.
Антропологические построения Хомякова и Киреевского восходят к христианскому видению цельного человека.
В противоположность этому исходным пунктом философских взглядов западников было рационально - аксиологическое понимание человеческой личности.
В.Г.Белинский не создал собственной антропологии как стройной философской системы. Однако все его размышления так или иначе носят антропоцентрический характер. Эволюция взглядов в конечном итоге привела его к утверждению абсолютной ценности человеческой личности. Белинский ставит человеческую личность выше истории, выше общества, выше человечества. Во имя личности, во имя ее полноценного развития и обеспечения «каждому» возможности этого развития, стоит Белинский за социалистические идеалы. Мотивы персонализма, поиска «социальной правды» во имя освобождения личности от гнета современного строя вместе с Белинским разделяли и другие представители западничества.
Оригинальное философское творчество А.И. Герцена, его особый подлинный философский опыт были также сосредоточены на проблеме человека. У Герцена человеческая личность - вершина исторического мира. Именно в творчестве Герцена излюбленная в XIX веке тема взаимоотношения человека и религии особенно ярко приобретает секулярный характер, что связано, по словам В.В.Зеньковского, с его «напряженными утопическими исканиями, с потребностью удовлетворить религиозные запросы, - без христианства, или, во всяком случае, без Церкви». Зеньковский В.В. История русской философии. М., 2001, VIII. С. 311. В некотором смысле Герцен был основателем русского материализма и позитивизма с их ориентацией на естественные науки. Так он хотел объяснить человека из мира природы. Но, увы, природа слепа. В ней царит бессмысленная случайность - таков печальный итог его размышлений. Противоположный природе полюс бытия - моральная личность во всеоружии своего знания и нравственной ответственности. При всем желании ее невозможно дедуцировать ни из мира природы, ни из мира истории. Нужно принимать ее как неоспоримую данность.
«Так рождается позиция трагического противостояния миру, который не внушает доверия. - заключает Зеньковский. - За Герценом, за его трагическим уклонением от религиозной темы, не идет никто... Единственное, что остается непоколебимым - это вера в личность, в ее творческие силы, в защиту «естественных движений души», вера в «разумный эгоизм». Там же.
Сходные умонастроения суммируются в некое психологическое единство и переживаются как отличия «новых людей» второй половины XIX века от предыдущего поколения. Для нового поколения характерно то, что оно стоит в резкой оппозиции к предыдущему. Оно упрекает своих предшественников в романтизме, смеется над культом искусства и любовью к отвлеченному мышлению. Новое поколение защищает реализм, ищет опоры в знании, что порождает чуть ли не религиозное поклонение «точным» наукам, особенно естествознанию. К искусству разночинцы предъявляют совсем иные требования: оно должно указывать пути жизни и воспитывать общество в духе новых, прогрессивных идей Фурье, Сен-Симона и прочих французских позитивистов, пользовавшихся в то время огромной популярностью.
Молодежь заявила о себе в полный голос и заговорила языком, которого до сих пор не слышали в России. Яркий образец такого языка приведён на страницах произведений Чернышевского, «идейного вождя», по определению В.В.Зеньковского, и типичного представителя нового поколения борцов за свободу и искателей всеобщего счастья. Мировоззрение Чернышевского, словно зеркало, отражает черты «новых людей», образы которых он нарисовал в своем романе «Что делать».
В его основной философской статье «Антропологический принцип в философии» учение о человеке преподнесено с позиций «новой» антропологии, базирующейся на материалистическом биологизме. «На человека надо смотреть, как на существо, имеющее только одну натуру, чтобы не разрезать человеческую жизнь на разные половины, и рассматривать каждую сторону деятельности, как деятельность всего организма» Чернышевский Н.Г. Антропологический принцип в философии. Собр.соч.в 5-ти томах. М., 1974, Т.4. С.392 Защищая единство человека с «научной точки зрения», Чернышевский подчиняет познание принципам, господствующим в сфере физико-химических процессов. Что вполне соответствовало позитивистским тенденциям эпохи.
Известно, что Чернышевский представлял себе «положительно» нравственного человека как «человека вполне», цельного и гармоничного в котором корень всех движений - и корыстных, и бескорыстных - один и тот же, а именно «любовь к самому себе». Однако «теория разумного эгоизма» не мешала Чернышевскому верить в почти чудотворную силу личности и горячо сочувствовать всем тем, кто «угнетен условиями жизни».
Позиции позитивизма, веры в науку разделяли и представители народничества, радикализма и социализма. Однако во второй половине XIX века на примере многих философских построений можно было наблюдать как «независимость и самобытность морального вдохновения полагают границы позитивистской установке ума». Зеньковский В.В. История русской философии. М., 2001. VIII. С.315 И у Герцена, и у Чернышевского, и с особенной ясностью у П.Л.Лаврова на первое место выступает примат этики.
Антропологизм Лаврова основывается на понятии «цельного человека». Человек, по Лаврову, есть единство бытия и идеала, прочным основанием которого является наличие морального сознания. Моральное сознание, начиная с простого желания, создает идеал и движет творчеством человека, вырывает человека из потока бессознательного бытия, создает историческую действительность.
Проблемы полноты и целостности, нераздельности человеческой личности, высокий этический пафос размышлений о человеке оказываются общими для всей русской философской антропологии XIX века. Но в разнородных идейных течениях эти проблемы получают различную аранжировку.
Панорама антропологических концепций XIX века могла бы быть представлена более значительным числом персоналий, но, без включения в нее творческого наследия Ф.М.Достоевского, она вряд ли могла быть полной.
Вместе со всей русской мыслью Достоевский - антропроцентричен. Нет для Достоевского ничего дороже и значительнее человека, хотя, быть может, нет и ничего страшнее человека. Человек - загадочен, соткан из противоречий, но он является в то же время - в лице самого даже ничтожного человека - абсолютной ценностью. Поистине - не столько Бог мучил Достоевского, сколько мучил его человек, - в его реальности и в его глубине, в его роковых, преступных и в его светлых, добрых движениях.
Сила и значительность подобного антиномизма у Достоевского в том, что оба члена антиномии даны у него в высшей своей форме. Основная тайна человека, по Достоевскому, состоит в том, что он есть существо этическое, что он неизменно и непобедимо стоит всегда перед дилеммой добра и зла, от которой он не может никуда уйти: кто не идет путем добра, тот необходимо становится на путь зла. Эта этическая сущность человека, основная его этическая направленность не предвзятая идея у Достоевского, а вывод из его наблюдений над людьми.
Наряду с проблемой человека, вопрос отношения к религии также неизменно волновал просвещенное русское общество тех лет. Тенденция к секуляризации общества, то есть обособления от религии и Церкви, на смену которому уже спешит идея социализма, заменяя собой религиозное мировоззрение в умах людей, становится наиболее остро ощутимой и болезненной, когда в русской жизни происходит сдвиг в сторону демократизации (освобождение крестьян в 1861 году), и различные течения секуляризма становятся более смелыми и активными. Однако, даже принимая формы богоборчества, эти движения были связаны с напряженными духовными исканиями, с потребностью удовлетворить религиозные запросы масс. Ещё в 1848 году 20-летний Чернышевский записывает в своем дневнике: «Что, если мы должны ждать новой религии? <...> очень жаль мне было бы расстаться с Иисусом Христом, который так благ, так мил своей личностью, любящей человечество» Чернышевский Н.Г. Полн.собр.соч. М., 1949. Т.XIV. С. 443.. Но уже несколько лет спустя на страницах своего романа он предается возвышенным грезам о грядущем Царстве Добра и Справедливости, где нет никакой религии, кроме религиозно окрашенной любви к человеку...
В эпоху, когда жил и творил Чернышевский, изменился характер и тип русской интеллигенции, поскольку изменился ее социальный состав. Если в 40-е годы она состояла в основном из дворян, то в 60-е -- она стала разночинной. 40-е -- время свободно мыслящих одиночек, объединявшихся в небольшие кружки, разночинцы же 60-х сыграли в российском обществе роль закваски, вызвав могучее брожение, которое, в конце концов, привело к революции. Большинство разночинцев с детства знали, что такое унижения, голод и нужда. Некрасов с сочувствием изобразил быт студента и разночинцев:
Питаясь чуть не жестию,
Я часто ощущал
Такую индижестию,
Что умереть желал.
А тут ходьба далекая...
Я по ночам зубрил;
Каморка невысокая,
Я в ней курил, курил...
Интересно отметить, что немало интеллигентов этого нового поколения вышло из духовного сословия. К таковым относится сын священника, бывший семинарист Чернышевский.
Чернышевский был не только идейным вождем разночинной интеллигенции, он внес неоценимый вклад в нравственный капитал эпохи. Современники единодушно отмечают его высокие нравственные качества. Он с героическим смирением вынес каторгу и ссылку. Этот проповедник практической пользы и популяризатор теории «разумного эгоизма» боролся за свободу, но не желал свободы для себя, потому что не хотел, чтобы его упрекнули в корысти.
Круг интересов Чернышевского был чрезвычайно широк: он изучал философию, естественные науки, политическую экономию, историю, знал европейские языки. Однако культурный уровень Чернышевского, как и у большинства разночинцев, был гораздо ниже уровня культуры и образования идеалистов 40-х годов. Таковы во все времена неизбежные издержки процесса демократизации! Однако единомышленники Чернышевского прощали ему и отсутствие литературного таланта, и скверный язык его публицистических и философских статей, ибо не это было главным. Его мысль, облеченная в тяжеловесную форму, заставляла задуматься лучшие умы не только в России, но и в просвещенной Европе. Маркс специально занялся русским языком, чтобы прочесть работы Чернышевского по экономике.
Разночинцы 60-х годов - борцы за всеобщее счастье, вдохновлённые идеями Чернышевского, были безбожниками и при этом аскетами, они сознательно отказывались от надежд на потустороннюю жизнь, а при этом в земной жизни выбирали лишения, тюрьмы, преследования и смерть. В глазах радикально настроенной молодежи эти люди выгодно отличались от тех лицемерных христиан, которые прочно держались за земные блага и смиренно рассчитывали на вознаграждение в будущей жизни. Чернышевский отнюдь не был лишь рупором их идей, который из тихого уютного кабинета вдохновлял их на жертвенный подвиг, он был одним из них. Пусть он заблуждался на своем общественном поприще, но все же это был крестный путь, ведь он отдал жизнь за всех несчастных и обездоленных. Владимир Набоков, резко отрицательно оценив его литературное и идейное наследие, завершил главу, посвященную Чернышевскому (она составляет часть романа “Дар”), такими поэтическими строками:
Что скажет о тебе далекий правнук твой,
то славя прошлое, то запросто ругая?
Что жизнь твоя была ужасна? Что другая
могла бы счастьем быть? Что ты не ждал другой?
Что подвиг твой не зря свершался, - труд сухой
в поэзию добра попутно обращая
и белое чело кандальника венчая
одной воздушною и замкнутой чертой?
Трагизм Чернышевского и его поколения заключается в основном противоречии, раскалывавшем сознание «новых людей»: они были мечтателями и идеалистами, но хотели верить лишь в «пользу»; они вдохновлялись верой в Идеал, но при этом готовы были свести к элементарной физиологии все человеческие чувства. Им не хватало культуры мышления, однако они презирали его, считая мысль, не связанную с практической пользой, бессмысленной. Они отрицали всякую религиозную веру, а сами свято верили в свои утопические мечты и, подобно Чернышевскому, приносили себя в жертву будущему, отрицая само понятие жертвы...
Суммируя всё вышеизложенное, можно без сомнения признать, что господствующими движущими силами русской общественной мысли этого периода являются всё же религиозный идеализм с одной стороны и материалистический биологизм с другой. Роль позитивизма (в русском понимании этого слова) в этом «великом противостоянии» представляется весьма недвусмысленной. Позитивизм выступает здесь как некий механизм или инструмент познания и пояснения с «научной» точки зрения всего сущего между миром духа и материи.
1.3. Судьба позитивизма его значение для России.
Позитивизм, в отношении к России, нельзя понимать просто касательно взглядов западного «изобретателя» этой теории. В отношении русской души, русской национальной почвы любая западная идея требует более тонкого применения, иначе, как бы хороша она не была, она грозит превратиться не просто в утопию, но в трагедию. Судьба позитивистских устремлений в нашей стране проверена временем, и результат не такой уж и радужный, каким он виделся стоявшим у истоков этого учения и в частности Н.Г.Чернышевскому.
Новое слово еще не было сказано, его пока что искали, но уже в полную силу прозвучал протест против старого - в России так всегда. Старая вера рухнула, на смену ей ещё ничего не придумали, и снова западная идеология предлагает воспалённому в своей социальной неустроенности русскому уму альтернативу.
Позитивизм изначально был принят у нас в обычном понимании этого слова -- эмпиризм и детерминизм в философии, утилитаризм и прагматизм в нравственности, архивомания, буквоедство и фактография в конкретных областях науки, а к тому же вера или обязанность верить в «разумное, доброе, вечное», в то, что «воля и труд человека дивные дивы творят» и что прогресс все спишет... Одним словом, «верую в кошку серую», как проницательно заметил Андрей Белый в своих воспоминаниях, ибо «статика, предвзятость, рутина, пошлость, ограниченность кругозора, -- вот что я вынес на рубеже двух столетий из быта жизни среднего московского профессора; и в средней средних растворялось не среднее» Белый Андрей. На рубеже двух столетий М., 1989. С. 41.
. Это с одной стороны.
Однако, с другой стороны, позитивизм -- это целая эпоха, и эпоха немалая -- вся вторая половина XIX в. Конечно, далеко не все, что тогда происходило, умещалось в его границах, но умещалось многое -- от Чернышевского до Н. Данилевского, от Гончарова до Н. Федорова; разумеется, не во всем, не полностью, но в целом ряде важных аспектов. А те, что не умещались, -- Достоевский, Толстой, Лесков или Вл. Соловьев -- так или иначе были вынуждены выразить свое мнение по отношению к позитивизму, потому что в те времена именно он был главной системой отсчета в воззрениях на природу, общество, историю и даже искусство. Позитивизм, а не материализм -- настоящие материалисты были тогда в меньшинстве, -- и не реализм, так как спустя сто лет трудно говорить о реализме применительно к химии или к истории. Писарев славил именно позитивизм, называя его по-русски и по-тогдашнему -- реализмом. Как иначе назвать преобладавшую тогда иронию или равнодушие к потустороннему миру и вообще ко всему так называемому «вечному» или «сокровенному», которым противостояла непоколебимая вера в «линейный» прогресс и тяга к «практическому делу», будь то организация школ и больниц или изучение личных архивов русских писателей?
Позитивизм -- не как философское направление или научный метод, а как преобладавшее в обществе умонастроение -- оказался тем духом эпохи, который господствовал в Европе тогда же, когда промышленный капитализм царил в области экономики, реализм (и в меньшей степени натурализм) господствовал в литературе, а эклектика и «программная» стилизация -- в архитектуре и музыке.
В.И.Медведев в своей работе «Позитивистские и антипозитивистские тенденции в советском марксизме» о степени влияния позитивизма пишет: «Его значение и влияние были огромны. Стоит ли говорить о том, что исходной точкой для построения сложнейшей философской концепции Чехова во многом послужил тот самый Бокль, о котором упоминает лакей Яша в «Вишневом саде», и что Блок с Белым тоже начинали не с Ницше и Бергсона, а со Спенсера? Да и в советское время как и чему учили нас в школе? Минимум -- марксизму-ленинизму, но это же было не знание, не наука, а идеология в самом пошлом пропагандистском смысле слова. Под видом Марксовых или ленинских открытий нам внушали гегелевское понимание свободы или хода истории, а конкретные факты излагали по Карамзину, Соловьеву или Ключевскому. В математике же, географии, физике или биологии едва ли не безраздельно господствовал позитивизм, и слава Богу: благодаря ему мы знаем хотя бы половину того, что знали выпускники царских гимназий. Над ним добродушно посмеивались, его критиковали... за философский идеализм, которого в нем не было, но его молча допускали и молча поощряли, потому что альтернативами были или настоящая философия ХХ в. (это было страшно: чревато крахом всей «системы»), или -- полное невежество (а это было стыдно: чревато потерей престижа, «лица»)». Цит.по: данным сайта www.litera.ru // Медведев В.И. Позитивистские и антипозитивистские тенденции в советском марксизме.
«Если понимать под позитивизмом известную мировоззренческую позицию, известное философское направление и научную методологию, то применительно России он равно ничего не значит и даже, как показала история, вреден, - замечает польская исследовательница русского позитивизма Б.Оляшек. - И очень многое значит позитивизм, по сути дела всё, если понимать его как программу «малых дел», направленных на сохранение и развитие национального экономического потенциала и национальной культуры». Цит.по: данным сайта www.litera.ru // Барбара Оляшек. Русский позитивизм: Идеи в зеркале литературы.
Идея построения по кирпичикам будущего благосостояния, правового государства и гражданского общества, лежащая в основе русского позитивизма, позволяет описать весь русский исторический или хотя бы литературный процесс второй половины XIX в.
В этом смысле фигура Н.Г.Чернышевского, как двигателя позитивистских идей на русскую почву, и, о котором И.Паперно в своём исследовании «Семиотика поведения: «Н.Г.Чернышевский - человек эпохи реализма» очень метко выразилась, сказав следующее: «Глубокий идеализм истового материалиста, жертвенное рвение этого «разумного эгоиста», православные чувствования этого законченного «атеиста» и - вкупе с этим истовое его преклонение перед личностью Христа, позволяют говорить о Чернышевском как о явлении сложном , лучше сказать, двухполюсном»,Паперно И. Семиотика поведения: «Н.Г.Чернышевский - человек эпохи реализма». М., «Новое литературное обозрение», 1996. С. 6.
- представляется довольно интересной.
Но прежде, чем перейти непосредственно к рассмотрению позитивистских взглядов Чернышевского, нашедших своё отражение в его романе «Что делать», необходимо осветить ещё один проблемный вопрос, это вопрос собственно о корнях позитивизма в мировоззрении Н.Г.Чернышевского, который и по сей день остаётся спорным в литературоведении.
1.4. Проблема формирования позитивистских
взглядов Н.Г.Чернышевского.
«Вопрос о том, под какими влияниями сложились философские взгляды Чернышевского, остается пока недостаточно ясным. Обычно основным считается влияние Фейербаха, и для этого утверждения дает достаточно материала сам Чернышевский - особенно в письмах и статьях, относящихся ко времени ссылки и ко времени возвращения из ссылки» Зеньковский В.В. История русской философии. М, 2001. VIII, с.312 - 322., - сообщает В.В.Зеньковский. В письмах к сыновьям от 1887 года он писал: «Если вы хотите иметь понятие о том, что такое, по моему мнению, человеческая природа, узнайте это от единственного мыслителя нашего столетия, у которого были совершенно верные, по моему мнению, понятия о вещах. Вот уже 15 лет я не перечитывал его, - но в молодости я знал целые страницы из него наизусть... и остался верным последователем его».Чернышевский Н.Г. Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XII. С. 362.
В другом месте Чернышевский, признавая желательным новое учение о человеке и познании, говорит: «Пока лучшим изложением научных понятий и так называемых основных вопросов человеческой любознательности является то, которое сделано Фейербахом». Зеньковский В.В. История русской философии. М, 2001. VIII, с.312 - 322.

Из приведенных слов можно, однако, сделать то заключение, что Чернышевский очень высоко чтил Фейербаха, но не больше.
Не менее спорным является вопрос о корнях позитивизма у Чернышевского. Был ли Чернышевский позитивистом в духе Конта? Сам Чернышевский в одной из ранних (политических) статей писал о Конте, что «основатель положительной философии - единственной философской системы, верной научному духу, - один из гениальнейших людей нашего времени». Чернышевский Н.Г. Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XII. С. 210. Правда, несколько раньше (в 1848 году) Чернышевский в своем Дневнике решительно высказался против учения Конта о трех периодах в развитии мысли, но эта запись относилась лишь к I тому «Положительной философии» Конта, - после чего Чернышевский читал другие тома. Все-таки приведенная выше цитата - очень красноречива. Но вот, в одном письме к сыновьям от 1876 года, Чернышевский пишет: «Есть другая школа, в которой гадкого нет почти ничего, но которая очень смешна для меня. Это - огюстоконтизм. Огюст Конт, вообразивший себя гением... прибавил от себя формулу о трех состояниях мысли, - формулу совершенно вздорную». Цит.по: Зеньковский В.В. История русской философии. М, 2001. VIII, с.312 - 322. Эти слова не позволяют думать, что Чернышевский когда-нибудь увлекался Контом, - между тем, его позитивизм - беря его в существе - стоит вне сомнения с одной стороны, с другой - Чернышевский очень резко высказывается против утверждения позитивистов, что все, что находится за пределами опыта, недоступно для познания. Чернышевский не хочет ставить никаких границ познанию, - и здесь он, конечно, остается верен духу «научного построения философии», защищая право науки на гипотезы. Таким образом, можно сделать вывод, что специфика позитивизма Чернышевского заключается в том, что он подчиняет область «нравственного», то есть все вопросы духовного порядка, тем принципам, которые господствуют в сфере физико-химических процессов. Это есть упрощение проблематики мира, ведущее к упразднению всякой философии. В одном из писем из Сибири Чернышевский говорит о себе: «Я - один из тех мыслителей, которые неуклонно держатся научной точки зрения. Моя обязанность - рассматривать все, о чем я думаю, с научной точки зрения» Цит.по: (там же)., а «научная точка зрения» представляется Чернышевскому, именно как подчинение в познании всего принципам, господствующим в сфере физико-химических процессов. Это безоговорочное и некритическое подчинение всех тем познания принципам, господствующим в самой низшей сфере бытия.
Что касается источников взглядов Чернышевского, Зеньковский В.В. также отмечает, что они «лежали в общей научно-философской литературе его времени, - и прежде всего в том культе научности («сциентизме»), который вообще характерен для XIX века». Зеньковский В.В. История русской философии. М, 2001. VIII, с.312 - 322
Чернышевский (как отчасти и Герцен) стоял под влиянием французской духовной жизни, - отсюда шли те социалистические веяния, которые захватывали ум и сердце Чернышевского целиком. Конечно, социально-экономические идеи Чернышевского имели ясно выраженный этический корень; «примат этики над «чистой» научностью чрезвычайно существенно определял духовную установку Чернышевского» Там же.. Чернышевский по-настоящему верил в науку, в ее неограниченные возможности, в ее познавательную мощь; это поддерживалось и тем реализмом, который вообще очень ярко стал проявляться в русской литературе с середины 40-х годов, - в противовес «романтизму» «отцов». «Под знаком «реализма», - заключает Зеньковский, - шло вообще развитие русского радикализма, который с наивным обожанием тяготел к естествознанию, как залогу истины и реализма, - во всяком случае, в 50-е и 60-е годы. Но было бы неверно думать, что романтизм совершенно выветрился у этого поколения, - под покровом реализма сохранилась настоящая и подлинная романтическая основа. Оттого и «сциентизм» у наших радикалов был наивной Верой в «мощь» науки... Но в последней своей основе этот не угасший романтизм проявил себя в той «секулярной религиозности», которая расцветала под покровом реализма, и даже материализма». Там же.


ПОЗИТИВИЗМ В РОМАНЕ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО
«ЧТО ДЕЛАТЬ?»

2.1. Общая характеристика романа.
Наследие Чернышевского-романиста стало предметом специального историко-литературного изучения сравнительно поздно. После выход романа «Что делать» вспыхнула ожесточенная полемика - не только критико-публицистическая, но и беллетристическая, длившаяся несколько лет; однако после этого в течение ряда десятилетий о Чернышевском в легальной печати возможны были лишь глухие упоминания намеки.
Расширение цензурных возможностей после революции 1905 г. позволило сыну писателя, М. Н. Чернышевскому, выпустить первое Полное собрание сочинений, куда вошли оба романа - «Что делать» и «Пролог». Об этих романах писали тогда не так уж много. Авторы тех лет, как известно, ставили под сомнение не только художественную, но и общественную ценность романов Чернышевского.
Только после Октябрьской революции 1917 года, когда ученым стали доступны материалы, захороненные в секретных архивах или сохранившиеся в частных собраниях, стало возможно научное изучение Н. Г. Чернышевского-беллетриста. Из тех, кто стоит у истоков такого изучения, следует выделить два имени - А. П. Скафтымова и А. В. Луначарского.
А. П. Скафтымов еще в 20-х годах в своих работах, посвященных «Что делать?», поставил этот роман в широкий историко-литературный контекст, рассмотрев его в отношении к западноевропейскому роману; (в частности, к романам Жорж Санд). В его же работах 30-40-х годов были впервые исследованы незавершенные беллетристические произведения Чернышевского. Тем самым роман «Что делать» был поставлен в связь с дальнейшей эволюцией Чернышевского-беллетриста.
Об исследованиях Скафтымова Е. И. Покусаев справедливо замечает: «В обобщающих трудах саратовского ученого были обозначены самые главные аспекты и направления исследований художественного творчества писателя». Покусаев Е.И. От редактора. - В кн.: Н. Г. Чернышевский. Статьи, исследования и материалы, Т. 6. Саратов, 1971. С. 5.
Также довольно значительными были и статьи А. В. Луначарского о Чернышевском и его творчестве, где был уже поставлен вопрос об особой роли «Что делать» в развитии русского романа и о значении его для нашей современности. Вполне современный интерес заключают в себе мысли А. В. Луначарского о композиционном и о жанровом своеобразии «Что делать» как интеллектуального романа: «Самому типу того романа, который нам нужен, мы можем у него учиться. Неправда, будто Чернышевский не воспитывает, будто ум у него все вытесняет. Чернышевский, конечно, рационалист, конечно, интеллектуальный писатель, конечно, умственные сокровища, которые лежат в его романах, имеют самое большое значение; но он имеет силу остановиться на такой границе, когда эти умственные сокровища одеваются плотью высокохудожественных образов. И такого рода интеллектуальный роман, может быть, для нас важнее всякого другого». Луначарский А.В. Русская литература. М., 1947. С. 178.
В советское время выходило громадное количество научной литературы о Чернышевском-беллетристе - о романе «Что делать» в частности. Но вся она по большей части носила идеологическую подоплёку. Наиболее интересным из всего, что существует сегодня в исследованиях, посвященных творчеству Н.Г.Чернышевского, можно назвать серьёзное текстологическое исследование Рейсера С.А. «Некоторые проблемы изучения романа «Что делать» - Л., 1975. И книга Паперно И. Семиотика поведения: «Н.Г.Чернышевский - человек эпохи реализма» - М., «Новое литературное обозрение», 1996. - в которой автор воссоздает многокрасочную и подробную картину событий «эпохи реализма», обращается к переписке, дневникам и мемуарам шестидесятников, внимательно воспроизводит наиболее характерные подробности быта «новых людей». И. Паперно предельно четко формулирует свою основную исследовательскую задачу - показать, «как человеческий опыт, принадлежащий определенной исторической эпохе, трансформируется в структуру литературного текста, который, в свою очередь, влияет на опыт читателей». Паперно И. Семиотика поведения: «Н.Г.Чернышевский - человек эпохи реализма» - М., «Новое литературное обозрение», 1996. С. 4.
Давая общую характеристику роману, стоит остановиться только на тех аспектах, которые сегодня стоят на очереди - требуют осмысления (или переосмысления) на уровне современных требований литературной науки.
2.1.1. Проблема художественной формы в романе «Что делать».
К форме романа Чернышевский впервые обратился после десяти лет интенсивной литературно-журнальной работы - лишь тогда, когда возможности критико-публицистической деятельности были для него исключены арестом и заключением в Петропавловскую крепость. Отсюда и возникло распространенное представление, будто бы «беллетристическая форма была для Чернышевского вынужденной и служила лишь для того, чтобы довести свои идеи до широкой аудитории, не имеющей специальной подготовки». Богословский Н. Н. Г. Чернышевский. 1828-1889. М., 1955. С.444 Это представление заключает в себе некоторое упрощение, сводя задачу Чернышевского-романиста к чистой иллюстративности. Арест, может быть, ускорил обращение Чернышевского к роману, поскольку на воле прямая публицистическая пропаганда революционно-демократических идей представлялась ему более неотложным делом, чем беллетристическая деятельность, к которой его тянуло еще с юности. Но само обращение к жанру романа было вызвано ходом идейно-творческой эволюции писателя, которая привела его к новой проблематике, требовавшей именно художественной разработки.
По статьям Чернышевского, написанным и опубликованным в последний год перед арестом, нетрудно проследить, как возникала и усложнялась эта новая проблематика. В статье «Не начало ли перемены?» поставлены вопросы, связанные со значением субъективного фактора в истории в предстоящем революционном кризисе. Чернышевский выделил две стороны этой проблемы: об особенностях психологии народных масс в моменты серьезных исторических кризисов и о новом типе личности, сформированном в разночинской среде. Разумеется, обе стороны дела для Чернышевского неразрывно между собою связаны.
Эзоповская форма выражения политических и организационных идей Чернышевского - форма «психологических размышлений», рассуждений об «исторической психологии» - не была чистой условностью или метафорой. Она была глубоко содержательна, ибо подводила автора к новой для него проблематике. На «аналогиях» между законами психологии и законами истории построена вся статья. В этих «аналогиях» развита мысль о взаимозависимости истории и психологии, о том, что от уровня интеллектуального и духовно-психологического развития людей наиболее передового общественного слоя в значительной мере зависит ближайший ход исторических событий - то или иное разрешение очередного узла социально-политических противоречий.
Не случайно итоговая, заключающая статью мысль - это мысль о путях формирования новой среды и нового типа интеллигентного труженика, который способен близко принимать к сердцу интересы простонародья, да и самим простонародьем воспринимается как свой человек: «Его сиволапые собеседники не делают о нем такого отзыва, что вот, дескать, какой добрый и ласковый барин, а говорят о нем запросто, как о своем брате, что, дескать, это парень хороший и можно водить с ним компанство. Десять лет тому назад не было из нас, образованных людей, такого человека, который производил бы на крестьян подобное впечатление. Теперь оно производится нередко <...> Образованные люди уже могут, когда хотят, становиться понятны и близки народу. Вот вам жизнь уже и приготовила решение задачи, которая своею мнимою трудностью так обескураживает славянофилов и других идеалистов». Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч. в 16 томах, Т. VII. М., 1950. С. 899.
В случае стихийного возмущения масс весь успех дела, по мысли Чернышевского, будет зависеть от наличия или отсутствия такого рода «новых людей»: от их количества и сплоченности, от степени готовности разночинной интеллигенции возглавить стихийное движение - внести элементы сознательности и организации в назревающий взрыв крестьянского недовольства.
Таким образом, уже работая над статьей об Н. Успенском, Чернышевский ясно ощутил тему своего будущего романа. Процессы зарождения нового социально-психологического типа, новой этики и психологии, новой среды - это была проблематика, требовавшая не публицистического, а художественного выяснения, не теоретических выкладок, а беллетристического анализа человеческих взаимоотношений, характеров и судеб, т. е. литературного сюжета.
Итак, к форме романа Чернышевского привела внутренняя логика его собственной идейной эволюции. Роман «Что делать» - отнюдь не простая иллюстрация тех политических и организационных идей, которые были уже высказаны Чернышевским в его критике и публицистике, включая статью «Не начало ли перемены?». Роман стал той формой, в которой волновавшие его проблемы получили дальнейшую разработку, а идеи - проверку, уточнение и углубление.
Такая методология построения именно художественного произведения вполне в духе позитивистского мышления автора.
Кроме того, в процессе работы над «Что делать» перед Чернышевским встал целый ряд новых проблем, кардинальных для духовных и практических судеб русской разночинной интеллигенции. Чернышевский едва ли не первый подверг художественному анализу такие явления, как стремительно возросшая роль идей в общественной жизни, а в соответствии с этим - возрастающая роль мысли в психологии и в поведении отдельного человека.
После «Что делать» проблема соотношения мысли и чувства, сознательного и стихийного начал в душевной организации и поведении человека оказалась в центре художественных интересов эпохи.
По замыслу Чернышевского, его книга должна была стать настоящей «Энциклопедией знания и жизни». Чернышевский Н.Г. Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XIV. С. 456. Само слово «энциклопедия» уже указывает на намерение автора строить свое произведение в необычной для литературного понимания форме. Претензия Чернышевского на «научность» (выражаясь условно, в рамках философского понимания этого слова) позволяет говорить именно о позитивистской направленности его произведения. Люди разучились жить, разучились радоваться жизни, разучились быть счастливыми, оттого в них мало толку, и дела их не приносят каких бы то ни было полезных плодов, а мысль и вовсе остановилась, не имея особых оснований для развития. «Чепуха в голове у людей, - пишет Чернышевский в письме к жене за два месяца до начала работы над романом, - пото-му они и бедны, и жалки, злы и несчастны; надобно разъяснить им, в чем истина и как следует им думать и жить». Там же. С. 456. «Надобно разъяснить», научить, «как следует жить», чтобы чувствовать себя счастливыми и приносить пользу другим. Чернышевский берёт на себя смелость стать духовным наставником и учителем для миллионов заблудших, но, по глубокому убеждению Николая Гавриловича, ещё способных на разумность мысли и человечность людей. Отчаянный, но благородный порыв!
«Что делать» - звучит в названии романа, и Чернышевский не спрашивает, он утверждает. На примере своих героев он рисует картину «должной» жизни, шаг за шагом, словно теорему, доказывая, как следует поступать и как следует мыслить, чтобы поступать именно так, а не иначе. Не в этом ли раскрываются его позитивистских воззрений? Чернышевский пишет роман, предназначенный для широкого читателя, поэтому одна из задач, которую он перед собой ставит,- изложить свои идеи «в самом легком, популярном духе»Чернышевский Н.Г. Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XIV. С. 456.
- в форме, увлекатель-ной для любого грамотного человека. Отсюда возникает беллетристический характер его произведения и далее многолетние споры в среде критиков и идеологов литературы о природе формы произведения Чернышевского и как следствие об уровне художественного мастерства самого автора. Одни видят в произведении черты философско-утопического романа, другие утверждают, что это целиком и полностью новый тип программного публицистического произведения, третьи вообще склонны думать, что перед ними авторский социально-политический трактат…. В этом смысле достаточно вспомнить слова Д.И.Писарева, который, характеризуя в статье «Мыслящий пролетариат» роман Чер-нышевского, справедливо отметил его оригиналь-ность, можно сказать, «единственность» формы, найденной Чер-нышевским для своей цели: «Достоинства и недостатки этого романа принадлежат ему одному; < ... > Он создан ра-ботою сильного ума; на нем лежит печать глубокой мысли. Умея вглядываться в явления жизни, автор умеет обобщать и осмыс-ливать их. Его неотразимая логика прямым путем ведет его от отдельных явлений к высшим теоретическим комбинациям, ко-торые приводят в отчаяние жалких рутинеров, отвечающих жал-кими словами на всякую новую и сильную мысль». Писарев Д.И. Соч.в 4-х т. М., 1956. Т.2. С.9
Чем не учебник? Автор сам признаётся, что замыслил создать именно учебник, практическое руководство к действию, и мы убеждаемся в этом, листая и перечитывая роман, страницу за страницей. Мысль о жизни здесь преобладает над непосредственным изображением её. Роман рассчитан не на чувственную, образную, а на рациональную, рассудочную способность читателя. Не восхищаться, а думать серьёзно и сосредоточенно - вот к чему призывает читателя Чернышевский. Как философ-позитивист он верит в действенную, преобразующую мир силу рационального мышления. Отсюда и разгадка поучающего, назидательного пафоса его романа.
Язык произведения ясен и логичен, мысль по своей идейной организации поступательно и аргументировано организует четкую структуру - всё как в самом настоящем учебнике. Вопросы и ответы - однозначны, они не оставляют места для не-уверенности.
2.1.2. Проблема композиции романа.
«Что делать» - во главе угла автор формулирует тезис, для разрешения которого поднимает ряд следующих жгучих чисто позитивистских проблем:
- как осуществить социально-политическое переустройство общества с целью сделать людей более счастливыми, и ответ мы находим в истории жизни Рахметова и в последней шестой главе «Перемена декораций»;
- как нравственно и психологически перестроить человека, и в этом смысле интересен факт отношений Лопухова и Кирсанова, развитая Чернышевским в романе «теория разумного эгоизма», а также беседы автора с читателями и героями, рассказ о швейных мастерских Веры Павловны и о значении труда в жизни людей;
- проблему усовершенствования условий труда, как необходимого условия развития гармоничной инициативной личности;
- проблему эмансипации женщины, а также норм новой семейной морали Чернышевский раскрывает в истории жизни Веры Павловны, в отношениях участников любовного треугольника ( Лопухов, Вера Павловна, Кирсанов ), а также в первых трёх снах Веры Павловны;
- и, наконец, философско-пророческая концепция будущего Чернышевского как заключительная стадия всех нравственных и этических преобразований человека на пути к светлой и прекрасной жизни, развёрнута автором в четвёртом сне Веры Павловны.
Таким образом, следуя мысли Чернышевского, можно проследить чёткую структуру романа, которая строго регламентирована автором и соответствует иерархии, изначально им установленной.
Отсюда и особенности композиции романа, которая так же чётко выстраивается Чернышевским в соответствии с определённым им кругом социальных, нравственных и этических проблем. В основе композиции лежит путь нравственно совершенствующейся личности от мира прошлого в мир будущего, от личного к общественному. И в этом пути, под которым Чернышевский подразумевает самою жизнь, человек должен пройти, если не все четыре, то хотя бы три стадии совершенствования самого себя: «пошлые люди», «новые люди», «высшие люди» и благодать почти что неземная в образе заслуженного торжества новой, светлой жизни над старой, грязной. ( Методологически вполне в духе Конта (!) если вспомнить его теорию о «трёх стадиях познания»).
2.1.3. Эзопов язык.
Нетрадиционная и непривычная для русской прозы XIX века завязка произведения, более свойственная французским авантюрным романам, - загадочное самоубийство, описанное в 1-й главе романа «Что делать», - была, по общепринятому мнению всех исследователей, с одной стороны, своего рода интригующим приемом, призванным запутать следственную комиссию и царскую цензуру, с другой - прозорливый ход автора, начинающего диалог с «проницательным читателем» в расчёте привлечь интригующим лёгким началом его внимание. Той же цели служили и мелодраматический тон повествования о семейной драме во 2-й главе, и неожиданное название 3-й - «Предисловие», - которая начинается словами: «Содержание повести - любовь, главное лицо - женщина, - это хорошо, хотя бы сама повесть и была плоха...» Более того, в этой главе автор, полушутливым-полуиздевательским тоном обращаясь к публике, признается в том, что он вполне обдуманно «начал повесть эффектными сценами, вырванными из середины или конца ее, прикрыл их туманом». После этого автор, вдоволь посмеявшись над своими читателями, говорит: «У меня нет ни тени художественного таланта. Я даже и языком-то владею плохо. Но это все-таки ничего <...> Истина - хорошая вещь: она вознаграждает недостатки писателя, который служит ей». Читатель озадачен: с одной стороны, автор явно презирает его, причисляя к большинству, с которым он «нагл», с другой - как будто готов раскрыть перед ним все карты и к тому же интригует его тем, что в его повествовании присутствует еще и скрытый смысл! Читателю остается одно - читать, а в процессе чтения набираться терпения, и чем глубже он погружается в произведение, тем большим испытаниям подвергается его терпение... Потому что он понимает эта книга заставит его думать!
В том, что автор и в самом деле «плохо» владеет языком, читатель убеждается буквально с первых страниц. Так, например, Чернышевский питает слабость к нанизыванию глагольных цепочек: «Мать перестала осмеливаться входить в ее комнату»; обожает повторы: «Это другим странно, а ты не знаешь, что это странно, а я знаю, что это не странно»; речь автора небрежна, и порой возникает ощущение, что это - плохой перевод с чужого языка: «Господин вломался в амбицию»; «Долго они щупали бока одному из себя»; «Он с изысканною переносливостью отвечал»; «Люди распадаются на два главные отдела»; «Конец этого начала происходил, когда они проходили мимо старика». Авторские отступления темны, корявы и многословны: «Они даже и не подумали того, что думают это; а вот это-то и есть самое лучшее, что они и не замечали, что думают это»; «Вера Павловна <...> стала думать, не вовсе, а несколько, нет, не несколько, а почти вовсе думать, что важного ничего нет, что она приняла за сильную страсть просто мечту, которая рассеется в несколько дней <...> или она думала, что нет, не думает этого, что чувствует, что это не так? Да, это не так, нет, так, так, все тверже она думала, что думает это». Временами тон повествования словно пародирует интонации русской бытовой сказки: «После чаю... пришла она в свою комнатку и прилегла. Вот она и читает в своей кроватке, только книга опускается от глаз, и думается Вере Павловне: что это, последнее время, стало мне несколько скучно иногда?»
Ничуть не меньше смущает смешение стилей: на протяжении одного смыслового эпизода одни и те же лица то и дело сбиваются с патетически-возвышенного стиля на бытовой, фривольный либо вульгарный.
Для чего автор избрал такую манеру письма? Неужели его художественное мастерство действительно далеко от совершенства?
Здесь необходимо вспомнить о главной идее позитивистов 60-х годов XIX столетия - стремление к истине, служение которой превыше всего. А передовые умы России той эпохи Истину отождествляли с Пользой, Пользу - со Счастьем, Счастье - со служением все той же Истине... Поэтому не столь важно как эта истина будет изложена, главное, чтобы она дошла до сознания читателя - меньше слов, больше движения, развития. К чему и призывают герои Чернышевского, которых трудно упрекнуть в неискренности, ведь они хотят добра, причем не для себя, но для всех! И в этом их Истина…
Как писал Владимир Набоков в романе «Дар» (в главе, посвященной Чернышевскому), «гениальный русский читатель понял то доброе, что тщетно хотел выразить бездарный беллетрист». Набоков В.В. «Дар». М., 1990. С.124.
Цепкая ирония! Однако именно эзопов язык романа и бесчисленные беседы его героев прямой дорогой без теней и вуалей приводят читателя к той истине, которую несёт им Чернышевский, что каждый человек имеет свободу воли, свободу выбора, и каждый волен сделать себя счастливым, служа во благо других. Другое дело, как сам Чернышевский шел к этому добру и куда вел «новых людей». (Вспомним, что цареубийца Софья Перовская уже в ранней юности усвоила себе рахметовскую «боксерскую диету» и спала на голом полу…) Так или иначе, а судить истории.
2.1.4. Диалог автора с «проницательным читателем».
Как уже было отмечено выше, с первых же страниц романа, в «Предисловии», Чернышев-ский вступает в страстный спор с публикой, вызывающе объявляя ей о своем «неуважении» к ней. Интонация «Предисловия» - -«феноменальная грубость», «дикарство» («тем, как я начал по-весть, я оскорбил, унизил тебя < ... > первые страницы рассказа обнаруживают, что я очень плохо думаю о публике», за кото-рыми скрыта тревога, гуманистическое сострадание, активное желание оказать действенную помощь: «Автору не до прикрас, добрая публика, потому что он все думает о том, какой сумбур у тебя в голове, сколько лишних, лишних страданий делает каж-дому человеку дикая путаница твоих понятий ... Я сердит на те-бя за то, что ты так зла к людям, а ведь люди - это ты: что же ты так зла к самой себе? Потому я и браню тебя. Но ты зла от умственной немощности, и потому, браня тебя, я обязан помо-гать тебе».Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 10-11. Эта рахметовская интонация, вполне аналогичная складу личности и поведению вершинного героя романа, сразу устанавливает цель и задачи по-вествования; с нею сомкнется, откликнется ей голос Рахметова уже в центральных эпизодах романа. Позиция автора по отно-шению к читателю (как и Рахметова по отношению к другим героям) всюду неуступчива, и доброта его строга.
Как легко устанавливает читатель, автор «общителен» в двух направлениях: непрерывно взаимодействуя с «публикой», он довольно часто обращается и к своим героям. Он делает им предупреждающие сообщения: «Верочка, это еще вовсе не лю-бовь, это смесь разной гадости с разной дрянью - любовь не то» Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 41.; часто объясняет им их самих, причем не только неразбуженной сознанием Марье Алексевне («Похвальное сло-во Марье Алексевне» ) или малоопытной Верочке Розальской, но Лопухову и Кирсанову: «Эх, господа Кирсанов и Лопухов, ученые вы люди, а не догадались, что особенно-то хорошо!» Там же. С. 74.
В какие-то моменты, объясняя события, автор берет на себя словно бы прямое посредничество между читателем и героем как «реальным» человеком: «Каким образом Петровна видела звезды на Серже, который еще и не имел их, да если б и имел, то, вероятно, не носил бы при поездках на службе Жюли, это вещь изумительная; но что действительно она видела их, что не ошиблась и не хвастала, это не она свидетельствует, это я за нее также ручаюсь: она видела их. Это мы знаем, что на нем их не было, но у него был такой вид, что с точки зрения Петровны нельзя было не увидать на нем двух звезд,- она и увидела их; не шутя я вам говорю: увидела» Там же. С. 116..
Какой смысл заключается в этом? Чернышевский хочет как бы стереть естественную грань между читаемым «сочинением» и жизнью того, кто в данный момент с ним знакомится. Ему необ-ходимо сомкнуть их в какую-то общую сферу, объединить до-верительной близостью к себе.
Известно, что читатель для Чернышевского - величина от-нюдь не однородная, но дифференцированная. Чернышевский сразу отмечает своим расположением «простого читателя» (или «публику») и «читательницу», к которой он - в точном согла-сии с сюжетом романа - наиболее добр; на ее здравое непосред-ственное понимание и сочувствие он более всего рассчитывает. «Проницательный читатель» - читатель-враг, один из тех, «кого кормит и греет рутина», по выражению Писарева, к непосредст-венному и потому верному восприятию новых истин он не спо-собен.
Чернышевский завоевывает простого читателя многими и разными способами. Он активно включает в свои описания его житейский опыт: «Ну, и мать делала наставления дочери, все как следует,- этого нечего и описывать, дело известное» Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 15.. Это не раз повторится в романе. Чернышевский все время будет опираться в своих суждениях и характеристиках на жиз-ненную практику простого человека. Завоеванию его служит и тот энергичный спор, который ведет автор с проницательным чи-тателем. Ведь любому обыкновенному человеку в своей реаль-ной жизни не раз, вероятно, пришлось пострадать от болезнен-ных столкновений с мертвой официальной моралью и догмати-ческой тупостью ее защитников, которые присутствуют в романе в этом собирательном публицистическом образе: «проницательный читатель». Поэтому Чернышевский в своем споре с последним, с одной стороны, может рассчитывать на тайное внутреннее со-чувствие простого читателя. И в то же время автор хорошо зна-ет, как этот простак в массе своей запуган и оглушен официаль-ными «истинами», рупором которых всегда является «проницательный читатель». Чернышевский и освобождает своего простого читателя от этого страха, постоянно обнажая перед ним умст-венную неповоротливость, тупую несообразительность, косность читателя проницательного. Подобная остроумная манера письма, предлагает читателю самостоятельно расшифро-вывать загадку иронического построения. Эзоповская манера, которая не случайно с таким успехом привилась в русской лите-ратуре второй половины XIX века, была внутренне сродной «остроумной манере». Книга Чернышевского позволяла чи-тателю почувствовать силу собственного ума, поверить в свои интеллектуальные возможности, когда он вместе с автором сме-ялся не только над невежеством Мишеля Сторешникова и обманутой бдительностью Марьи Алексевны, но одновременно и над обманутой бдительностыо цензуры (например, знаменитый эпизод из 2-й главы, где книга, данная Верочке Лопуховым,- критический разбор философом-материалистом Людвигом Фейербахом рели-гиозных вероучений - трактуется людьми старого мира как со-чинение короля Людовика XIV «о божественном»).
Чернышевский сознательно избирает смех в качестве приёма, внутренне освобождая читателя от запретов и догм старого миропорядка, тем самым он как будто будоражит его ум для «посева» в его сознании новых истин. Чернышевскому очень важно внушить читателю убеждение, что прекрасный мир будущего - это не идеал и не «мечты, которые хороши, да только не сбудутся», а «что это вернее всего» - «без этого нель-зя < ... > это непременно сделается, чтобы вовсе никто не был ни беден, ни несчастен» Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 56.. Для этого автору и требуется глубоко заразить читателя ощущением полной жизненной прав-дивости своего повествования. С этим заданием прямо связаны и все многочисленные, внеш-не как будто бы чисто «литературные» предупреждения о ходе повествования: «Но - читатель уже знает вперед смысл этого «но», как и всегда будет вперед знать, о чем будет рассказы-ваться после страниц, им прочтенных» Там же. С. 160.. Единственная цель здесь - закрепить в сознании читателя впечатление полной «протокольности», невыдуманной истины событий. Эта сознательная и демонстративная внелитературность на самом деле оказалась сильным художественно-убеждающим мо-ментом.
В звучании авторского голоса есть еще один важный оттенок, сближающий повествователя с его «новыми героями» в некотором единстве мироощущения. Это оттенок рациональной деловитости, практичности. Автор не забывает заглянуть не только в идейный мир, но и в реальный быт своих героев - до Рахметова включительно. Он деловито поведает читателю, как обставила свою ежедневную жизнь Вера Павловна Лопухова; какие предметы Рахметов допускает в свой быт, какие исклю-чает из него; сколько снеди мастерская забирает с собой на пик-ник и во сколько пар танцуют там кадриль и т. п. ( Нам известна любовь Чернышевского к цифрам). «Надобно изображать предметы так, чтобы читатель представлял себе их в истинном их виде. Например, если я хочу изобразить дом, то надобно мне достичь того, чтобы он представлялся читателю именно домом, а не лачужкою и не дворцом» Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 226-227.. Эта рациональная эстетика, в которой так сильно познавательное задание, есть основа художественности Чернышевского. Такой подход к повествованию имеет чисто логи-ческое назначение и также отвечает общей позитивистской направленности романа.
В сложном (но абсолютно естественном для Чернышевского) контрапункте в авторском голосе рядом с этой «деловитостью» звучит, нарастая к финалу, тон сердечного убеждения и пламен-ной патетики. Постепенно расширяя умственный горизонт читателя, нрав-ственно приближая его к своим героям и к себе, Чернышевский находит все более дружеские интонации в обращении к нему. И если он начал роман сердитым спором с идейно аморфным человеком, сознание которого еще предстояло завоевать («Пре-дисловие»), то завершил горячей и откровенной беседой с дру-гом; понимающим с полуслова («Перемена декораций»).
2.2. Этика позитивизма в нравственно-философских размышлениях и поступках героев романа.
Заводя разговор о «новых людях», как о носителях позитивистских идей в романе, нельзя не сказать о предшествующей им, по Чернышевскому, «пошлой» стадии существования человеческой личности.
2.2.1. «Пошлые» люди.
«Гнусные люди! Гадкие люди!.. Боже мой, с кем я принуждена жить в обществе! Где праздность, там гнусность, где роскошь, там гнусность!..» Там же. С. 29.- слетает со страниц книги крик души героини.
Когда Н. Г. Чернышевский задумывал роман «Что делать», его больше всего интересовали ростки «новой жизни», которые можно было наблюдать в России второй половины девятнадцатого века. По словам Г. В. Плеханова, «<...> наш автор радостно приветствовал появление этого нового типа и не мог отказать себе в удовольствии нарисовать хотя бы неясный его профиль». Но тот же автор был знаком и с типичными представителями «старых порядков», потому что с раннего возраста Николай Гаврилович задумывался, отчего «происходят беды и страдания людей». Плеханов Г.Г. Соч.в 24 томах. М.-Л. 1923-1927, т.V , с 117-118.

Из воспоминаний самого Чернышевского мы узнаём: «Все грубые удовольствия казались мне гадки, скучны, нестерпимы, это отвращение от них было во мне с детства, благодаря, конечно, скромному и строго нравственному образу жизни всех моих близких старших родных». Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XIV. С. 178. Но за стенами родного дома Николай Гаврилович постоянно сталкивался с отвратительными типами, которых воспитывала иная среда.
Хотя в романе «Что делать» Чернышевский не занимался глубоким анализом причин несправедливого устройства общества, как писатель, он не мог обойти вниманием представителей «старого порядка». Читатель встречается с этими персонажами в точках их соприкосновения с «новыми людьми». От такого соседства все отрицательные черты выглядят особенно мерзко. Достоинством автора является то, что он не расписал «пошлых людей» одной краской, а нашел в них оттенки различий.
Изображение картин старого мира напрямую восходят к традициям русской классической прозы XIX века, но у Чернышевского они отличаются изобра-зительной полнокровностью, цепкой детализацией и аналитиче-ским объективным освещением (что вполне в духе фактического подхода к жизни позитивизма). Старый мир, пока-занный преимущественно в первых двух главах, представляется Чернышевскому наглухо зако-лоченным подвалом, в котором обитают «допотоп-ные люди» или мертвые души, сущностью кото-рых является паразитизм. К этому миру относятся в первую очередь родители Веры Павловны и «проницательный читатель» (на начальной стадии дискуссии с ним автора), в состав «старого мира» входят также первые два сна Веры Пав-ловны. Главная цель изображения этого мира - мысль о том, что этот самый «подвал» подлежит разрушению.
Во втором сне Веры Павловны два слоя пошлого общества представлены в виде аллегорической грязи. Лопухов и Кирсанов ведут научную дискуссию между собой и одновременно преподают довольно сложный урок читателю. Грязь на одном поле они называют «реальной», а на другом - «фантастической». В чем же их различия?
В виде «фантастической» грязи автор представляет нам дворянство - высший свет российского общества. Серж - один из типичных его представителей. Алексей Петрович говорит ему: «...мы знаем вашу историю; заботы об излишнем, мысли о ненужном - вот почва, на которой вы выросли; эта почва фантастическая». Чернышевский Н.Г. Что делать. / Полн.собр.соч. М., 1949, Т. XI. С. 38. А ведь Серж имеет неплохие человеческие и умственные задатки, но праздность и богатство губят их на корню. Так из застоявшейся грязи, где нет движения воды (читай: труда), не могут вырасти здоровые колосья. Могут быть только флегматичные и бесполезные вроде Сержа, или чахлые и глупые вроде Сторешникова, а то и вовсе маргинально-уродливые вроде Жана. Чтобы эта грязь перестала плодить уродов, нужны новые, радикальные меры - мелиорация, которая спустит стоячую воду (читай: революция, которая даст каждому по труду).
Оба полюса старого мира (жертвы жизни и ее властите и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.