На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Время души в лирике Жуковского. Историческое время в поэзии Жуковского. Диалектическое восприятие счастья. Интерес Жуковского к истории. Понимание патриотизма. Концепция романтизма. Сочетание искренности и правдивости поэта в выражении чувств.

Информация:

Тип работы: Диплом. Предмет: Литература. Добавлен: 18.12.2006. Сдан: 2006. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


50
Содержание
Введение ………………………………………………………………...…… 3
Глава 1. Время души в лирике Жуковского ………………………..……… 8
Глава 2. Историческое время в поэзии Жуковского ……………….……. 33
Заключение ………………………………………………………….……… 43
Примечания …………………………………………………………….…... 46
Библиография …………………………………………………...………….. 49
Введение
О творчестве В. А. Жуковского на сегодняшний день написано немало научных работ, рассматривающих его с разных точек зрения и изучающих достаточно различные аспекты. Все исследователи безоговорочно подтверждают огромное значение творчества и всей просветительской деятельности этого поэта для развития русского романтизма и всей русской литературы в целом.
Вот что писал о нем В. Г. Белинский: «Неизмерим подвиг Жуковского и велико его значение в русской литературе!.. Подвиг, которому награда - не простое упоминание в истории отечественной литературы, но вечное славное имя из рода в род». Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина ст. // Полное собрание сочинений. М., 1948. Т. 3. С. 255.
В. Г. Белинский был одним из первых известных русских критиков и исследователей, проанализировавших творчество В. А. Жуковского, утверждавшим, что именно Жуковский «привел в русскую поэзию романтизм <…> путем подражания и заимствования - единственно возможного пути для литературы, не имевшей <…> корня в общественной почве и истории своей страны». Там же. С. 329.
Позднее изучением творчества В. А. Жуковского занимались: А. Н. Веселовский, Г. А. Гуковский, В. В. Афанасьев, М. Бессараб, И. М. Семенко, В. И. Коровин, Р. В. Иезутитова, М. Янушевич и др.
Книга А. Н. Веселовского о В. А. Жуковском - это полное описание жизни и творчества поэта, анализ его лирики, определение круга образов, наиболее характерных для В. А. Жуковского. Ю. Манн утверждает, что А. Н. Веселовский «… открыл своей работой «Поэзия чувства и сердечного воображения» собственно поэтическое изучение русского романтизма в целом». Манн Ю. В. Динамика русского романтизма. М., 1995. С. 67. Выводы, сделанные А. Н. Веселовским в ходе изучения творчества В. А. Жуковского: «Поэзия Жуковского - это поэзия сентиментальной карамзинской эпохи, прожившая на островах блаженных в ожидании будущего…». Веселовский А. Н. Поэзия чувств и сердечного воображения. М., 1968. С. 21. Биографизм признается А. Н. Веселовским одним из формообразующих моментов поэтики. «Так сложилась из форм сентиментализма и ранних опытов сердца уныло мечтательная, личная поэтика В. А. Жуковского», Там же. С. 22. - пишет он.
Г. А. Гуковский однозначно считает В. А. Жуковского романтиком, в чьем творчестве романтизм «углубился в характер». Исследователь изучает стиль В. А. Жуковского, понимая под стилем широкий аспект элементов поэтики: и выбор предмета изображения, отношение к моментам действия, характер интроспекции. Гуковский считает: «Психологический романтизм Жуковского воспринимает весь мир через проблематику интроспекции». Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. М., 1965. С. 35.
И Веселовский и Гуковский отмечают существование в лирике В. А. Жуковского слов-символов, знаков состояния души, «clichй» - как называет их А. Н. Веселовский.
И. ИМ. Семенко анализирует творчество В. А. Жуковского с точки зрения развития романтизма в целом в Европе. Она подчеркивает, что основной принцип романтической поэтики - это дуализм - безысходный конфликт либо внешнего мира и личности, это одна ветвь романтизма, либо внешнего и внутреннего мира, это вторая ветвь романтизма, т. е. философское двоемирие. В. А. Жуковского она причисляла, конечно, к представителям второй ветви.
Вот что пишет И. М. Семенко: «Идеей двоемирия проникнуты и элегии и баллады и песни Жуковского. Жуковский видит в образах природы присутствие тайной, мистической жизни, видит «душу», с которой может общаться его душа… От романтического образа, сокрытого под корой души, прямая линия ведет к Тютчеву». Семенко И. М. Жизнь и поэзия Жуковского. М., 1975.
Работы В. В. Афанасьева, Б. Зайцева, М. Бессараб, Р. В. Иезуитовой включают в себя много биографического материала, раскрывающего не только душевные метания поэта, но и историческую обстановку того времени.
Е. А. Маймин изучает развитие романтизма в русской литературе и высоко оценивает значение творчества В. А. Жуковского и его влияние на творчество многих русских поэтов.
Ю. Манн в своей работе «Динамика русского романтизма» так говорит о дуализме В. А. Жуковского: «У Жуковского часть сталкивается с целым, а неподвижное - с движущимся. С одной стороны нечто дышащее, волнующее, т. е. живущее, с другой стороны длинная цепь актов, обступившая живую стихию, стремление ее поймать… и заковать в слово или определение». Манн Ю. Динамика русского романтизма. М., 1995.
В. М. Жирмунский анализирует стихи В. А. Жуковского с точки зрения интонации, музылккальности, исследуя фонетику и лексику.
А. М. Гуревич восхищается поэтом как величайшим певцом русской природы.
Помогают определить характерные черты поэтики В. А. Жуковсокго, обозначить круг тем его лирики такие работы как «Романтизм Жуковского» С. Е. Шаталова; «О лирике» Л. Я. Гинзбург; «Учитель поэтов» Вл. Лазарева; «Портреты русских писателей» Ю. Айхенвальда.
Исходя из вышеперечисленного, следует сказать, что поэзия В. А. Жуковского как некая цельная система достаточно ярко представлена в литературоведении. Вместе с тем, отдельные ее элементы могут стать предметом специального анализа. В данной работе это категория времени.
Категория времени все чаще выдвигается на один из первых планов в литературоведческих исследованиях, что обусловлено настоятельно ощущаемой в последнее время потребностью «более глубокого изучения тех постоянных отношений и функций, которые обеспечивают специфику художественной (в частности, литературной) действительности». Чередниченко В. И. Типология временных отношений в лирике. Тбилиси, 1986. С. 25.
Теоретические исследования В. И. Чередниченко Чередниченко В. И. Типология временных отношений в лирике. Тбилиси, 1986. С. 25. и Н. И. Джохадзе, Джохадзе Н. И. К методологии исследования проблемы времени в искусстве и эстетике // Вопросы философии. 1983. № 1. С. 130 - 138. рассматривает общие вопросы отражения категории времени в литературе на самых различных примерах, В. А. Жуковский в этой работе лишь упоминается в ряду других авторов.. Некоторым образом проблема времени в поэзии поэтов эпохи романтизма поднимается такими исследователями, как В. Ванслов Ванслов В. Эстетика романтизма. М, 1966. Ю. В. Манн, Манн Ю. В. Поэтика русского романтизма. М., 1976. В. Э. Вацуро Вацуро В. Э. Лирика пушкинской поры. «Элегическая школа». СПб., 1994. в контексте общего направления поэтов-романтиков, в том числе и В. А. Жуковского. Вместе с тем, специального анализа творчества В. А. Жуковского в аспекте проблемы художественного времени этими исследователями также не проводится.
И. А. Поплавская Поплавская И. А. Мотив покоя в раннем творчестве В. А. Жуковского // Вестник Томского Государственного Университета. Т. № 268. 1999. Ноябрь. Филология, литературоведение. и Т. Розанова Розанова Т. Мотив смерти как конструирующее начало метатекста (на материале лирики В. А. Жуковского и Е. А. Баратынского) // Русская филология 9: Сборник научных работ молодых филологов. Тарту, 1998. применительно к творчеству В. А. Жуковского рассматривают отдельные категории, тесно соприкасающиеся с категорией времени - покоя и смерти, однако для выявления своеобразия художественного времени в поэзии В. А. Жуковского это все же лишь частные вопросы, на основе которых невозможно представить полную картину отражения времени в творчестве поэта.
Таким образом, актуальность и новизна нашей работы объясняются, во-первых, спецификой категории времени в литературе, как одной из самых плодотворных литературоведческих категорий и, во-вторых, отсутствием специальных работ по этой проблеме применительно к творчеству В. А. Жуковского.
Этими соображениями определяет цель дипломной работы, которая заключается в комплексном изучении особенностей художественного и исторического времени в поэтических произведениях В. А. Жуковского.
Для достижения поставленной цели перед автором дипломного сочинения были поставлены следующие задачи:
1) изучить особенности реализации художественного времени в поэзии В. А. Жуковского, выделив существующие временные оппозиции;
2) проанализировать личное время («время души») в лирике В. А. Жуковского;
3) рассмотреть, как представлено в поэзии В. А. Жуковского историческое время.
Поставленными задачами определяется и структура работы. Она состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и научно-справочного аппарата проведенного исследования.
Предметом исследования является поэзия В. А. Жуковского.
Объект исследования - литературная категория художественного времени.
В работе использовались историко-функциональный и структурно-семантический методы анализа.
Глава 1. Время души в лирике Жуковского

Время -- важнейшая для Жуковского категория, относительно которой только и может быть виден человек.
Категория времени в поэзии имеет свою специфику. Время в лирике особенно субъективно. Как правило, время в поэтических произведениях передано, как личное. Чаще всего время в лирике не развернуто в подробную картину, кроме случаев, когда время выступает как тема (например, в поэтических размышлениях о скоротечности времени, смысле жизни, тщете бытия и т. д.)
Важнейшими составляющими этой категории в лирике Жуковского являются понятия вечности, покоя, смерти и памяти, имеющие корни, с одной стороны, в восприятии поэтом античного наследия, а с другой - его христианским мировоззрением.
Античное восприятие смерти глубоко повлияло на мировосприятие Жуковского. В статье «О меланхолии в жизни и в поэзии» поэт писал: «Меланхолия - грустное чувство, объемлющее душу при виде изменяемости и неверности благ житейских… Таким чувством была проникнута светлая жизнь языческой древности, светлая, как украшенная жертва, ведомая на заклание. Эта незаменяемость здешней жизни, раз утраченной, есть характер древности и ее поэзии, эта незаменяемость есть источник глубокой меланхолии, никогда не выражающейся в жизни, но всегда соприсутственной тайно, зато весьма часто выражающейся в поэзии». Пример такой поэзии для Жуковского - творчество Горация. «Антологическая» лирика самого Жуковского в какой-то мере подражание поэтам эллинистической Греции, отразившим в своих стихах ощущение уходящей жизни, неизбежности смерти.
Эти настроения и восприятие времени как рока, приближения смерти как неизбежности и радостного ее восприятия, отразились в одной из ярчайших баллад античного цикла - «Ахилле». Тема баллады - судьба Ахилла, одного из героев троянского цикла, выделяющегося и своей резко очерченной индивидуальностью, позволявшей романтической критике видеть в нем ярчайшего выразителя античного романтизма, и своей трагической судьбой. Ахиллес как орудие судьбы, его обреченность и гибель были уже изображены Жуковским в "Кассандре". В "Ахилле" продолжается тема трагической обреченности романтического героя, но уже не в эпическом, а в лирико-психологическом плане, в форме его раздумья о своей судьбе и грядущей гибели, о недавней смерти Патрокла и гибели Гектора от его, Ахилловой, руки.
Этот сюжет привлек Жуковского самой темой - выбора жизненного пути. Согласно мифу, Ахиллу было дано на выбор: короткая и бурная жизнь героя или долгое, но незаметное существование. Ахилл знал, что конец его последует вскоре за смертью Гектора, - и умертвил Гектора, мстя за друга, Патрокла.
Этот миф стал для Жуковского точкой приложения романтических представлений. Герой, добровольно избравший смерть, полон не только предчувствия, но и сознания своей обреченности, и это придает его размышлениям о родине, отце, сыне особенно возвышенный и трогательный характер.
Собственная обреченность, заведомо известная герою, позволила поэту интерпретировать античный миф в христианском духе. Таким образом, балладное по теме и конструкции стихотворение об Ахилле представляет собой одно из характернейших и глубоко субъективных лирических произведений, в центре которого не эпический герой "Илиады" (от которого образ, созданный поэтом, отличен по своей психологической сложности), но страдающий и мыслящий человек, принадлежащий одновременно и античности, и раннему, развивающемуся романтизму с его христианской направленностью.
Вообще следует сказать, что античные и языческие мифы (от «Кассандры» до «Спящей красавицы») Жуковский преломлял сквозь призму христианского мировоззрения, придавая тем самым идее многомерную объемность и многоплановость.
Несомненно, творчество В. А. Жуковского должно быть рассмотрено в традиционном, бытовом и евангельском контекстах, особенно категория покоя, во многом объясняющая своеобразие жанрово-стилевых поисков поэта и этапы его творческой эволюции. Категория покоя в контексте его временного понимания получает в русской культуре как религиозно-онтологическое, так и художественное осмысление. Поплавская И. А. Мотив покоя в раннем творчестве В. А. Жуковского // Вестник Томского Государственного Университета. Т. № 268. 1999. Ноябрь. Филология, литературоведение.
Религиозно-онтологическая семантика покоя раскрывается в книгах Ветхого и Нового Завета. Покой воспринимается здесь и как завершение миротворения, и как «субботний» покой, и как «акт творчества в духе». Покой трактуется и как наличие высшего Божественного замысла о мире и человеке и его воплощение в совместной деятельности Бога и человека, как «примирение Бога и человека в акте творческой синэргии». Котельников В. А. «Покой» в религиозно-философских и художественных контекстах // Русская литература. 1994. № 1. С. 3 - 41. Кроме того, в православной керигматике сама ситуация «вхождения в покой» осмысляется и как восстановление внутренней цельности человека, приближение его к абсолютной свободе.
Категории времени и вечности в средневековой культуре являются одними из основополагающих, в них отражена религиозная историософия. «Песок морей и капли дождя и дни вечности кто исчислит?» (Иисус, сын Сирахов 1.2). Или: «В тебе, душа моя, измеряю я время». Августин Блаженный «Исповедь».
Яркой иллюстрацией восприятия вечности и времени, а также роли эсхатологической тематики может служить русская иконописная живопись. Икона - это образ, трактуемый как образ вечности для сиюминутного.
Святые всегда изображаются в покое, ибо в вечном мире движения не существует. Имея крылья, ангелы не передвигаются в обыденном понимании этого слова, то есть, оставаясь недвижимы, они могут появляться в разных местах. Абсолютный покой показан в иконе Андрея Рублёва «Троица» в изображении не падающих краёв одежды.
Такое сознание охватывает мир одновременно в его синхронной и диахронной целостности, и поэтому оно «вневременно».
Категория вечности имеет огромное значение в христианской культуре: «Время за нами, время перед нами, а при нас его нет». Эта культурная традиция нашла отражение в творчестве В. Жуковского. Вечность в его творчестве связана с категорией смерти.
В этой связи важно отметить, что для Жуковского конец жизни, кончина - неисчерпаемый источник лирических медитаций, философских раздумий, духовных озарений. Тема смерти проходит через все творчество В. А. Жуковского. На протяжении многих лет поэт вновь и вновь настойчиво обращается к ней, размышляя о предназначении человека и смысле жизни, о благодатном общении живых и усопших и тайне загробного бытия. Эпитафия стала одним из любимых жанров Жуковского. Он пишет ряд стихотворений под названием «На смерть ...», «На кончину...», а также стихотворение «Воспоминание» (1821), которое представляет собой лаконичную эпитафию на всех дорогих сердцу умерших. Тема смерти варьируется в ранней «кладбищенской» лирике Жуковского, переплетается с любовными мотивами («Голос с того света» (1815)), явно или тайно питает возвышенный мистический элегизм поэта.
При этом необходимо отметить устойчивость некоторых аспектов в лирическом развитии этой темы в поэтическом творчестве Жуковского. Важнейший из них связан с религиозным пониманием смерти как перехода от бытия в пределах падшего мира в пакибытие, возвращения из странствия в чуждых странах в небесное отечество, в котором ожидают истомленного путника любящие его.
Смерть отверзает во временном вечное, в исходе земного бытия - бессмертие, в смерти - рождение. Разлука предвещает грядущую встречу и соединение навеки («ждущая семья на небесах»). Мысль о свидании с близкими после смерти звучит уже в стихотворении «На смерть Андрея Тургенева» (1823), которое было написано после тяжелой и невосполнимой для юного поэта утраты - безвременной кончины 20-летнего друга и вдохновителя, главы «Дружеского литературного общества» Андрея Тургенева. Скорбный плач о нем неожиданно завершается радостным финалом, светлой надеждой на встречу:
Прости! Не вечно жить! Увидимся опять;
Во гробе нам судьбой назначено свиданье!
Надежда сладкая! Приятно ожидание!
С каким веселием я буду умирать!
Эта поэтическая тема Жуковского, глубоко обусловленная христианским учением, состоит в том, что смерть не обрывает общение с человеком, а являет иной высший тип общения с усопшими.
Следующий характерный мотив связан с образом завесы, пелены, покрывала, за которым сокрыты тайны загробного мира. Он интересно раскрывается в стихотворении «На кончину ее величества королевы Виртембергской» (1819), в котором, образ таинственного покрывала связан с идеей соприкосновения с миром иным в таинстве смерти и в таинстве Евхаристии.
Через все стихотворение проходит тема скоротечности, изменчивости жизни, непрочности земных благ и наслаждений, поэт размышляет о «грозной Силе», судьбы, «свирепого истребителя»; о неминуемости страдания, которое есть удел жителей земли. Традиционный романтический мотив наполняется глубоким христианским содержанием. Эфемерность, призрачность, хрупкость временной жизни не земле, где «на всех путях Беда нас сторожит».
... где верны лишь утраты,
Где милому мгновенье лишь дано,
Где скорбь без крыл, а радости крылаты
И где навек минувшее одно...
Эта тема приобретает высший смысл в свете евангельского учения о бессмертии и вечности в лоне Божества после прохождения души чрез смертные врата. Пессимистический мотив безвременной гибели «прекрасного на свете» по велению насмешливой и жестокой Судьбы получает совершенно иное звучание, когда Жуковский переходит от оплакивания почившей королевы Виртембергской к духовно-нравственному поучению, к проповеди, облеченной в изящную поэтическую форму. Он обращается к излюбленной теме гомилетики: страдания - путь к небесному блаженству, к постижению путей провидения, к Богопознанию:
Земная жизнь небесного наследник;
Несчастье нам учитель, а не враг;
Спасительно-суровый собеседник,
Безжалостный разитель бренных благ,
Великого понятный проповедник,
Нам об руку на тайной жизни праг
Оно идет все руша перед нами
И скорбию дружа нас с небесами.
Вот назначение скорби - возвысить человеческих дух от бесплодной суеты к созерцанию вечных благ. Потеря близких сокрушает прочные узы, соединяющие душу с житейскими пристрастиями и привязанностями. У Жуковского мысль всегда восходит к первоисточнику всего сущего - к Богу. Смерть дочери открывает скорбящей матери истину о небесной родине:
И в горнее унынием влекома,
Не верою ль душа твоя полна?
Не мнится ль ей, что отческого дома
Лишь только вход земная сторона?
Что милая небесная знакома
И ждущею семьей населена?
Смерть отверзает во временном вечное, в исходе земного бытия - бессмертие, в смерти - рождение. Разлука предвещает грядущую встречу и соединение навеки («ждущая семья на небесах»). Мысль о свидании с близкими после смерти звучит в уже упоминавшемся стихотворении «На смерть Андрея Тургенева» (1823):
Надежда сладкая! Приятно ожидание!
С каким веселием я буду умирать!
Но общение с усопшими возможно не только после собственной кончины, но и в земной жизни, хотя живые и усопшие обитают в разным мирах. И общение это осуществляется в таинстве Евхаристии, причащении Святых Тайн, «когда союзом тесным соединен житейский мир с небесным». Тело Христово объемлет живых и мертвых, в соответствии с евангельским учением для Бога нет мертвых, но все живы, «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у него все живы». Именно в эту великую и святую минуту и проницаема та завеса, которая скрывает от очей живущих на земле Царствие Божие. Таинство Евхаристии открывает духовное зрение, дает возможность узреть невидимое:
В божественном святилище она,
Незрима нам, но видя нас оттоле,
Безмолвствует при жертвенном престоле…
Опущена завеса провиденья;
Но проникать ее дерзает взгляд;
За нею скрыт предел соединенья;
Из-за нее мы слышим, говорят:
«Мужайтеся; душою не скорбите!
С надеждою и с верой приступите!»
Жуковский переживая горькие потери, тяжкие утраты близких, постепенно углубляясь в евангельское учение, вырабатывает целую философию смерти, подготовки к ней и приятия ее. Его воззрения на смерть зиждутся на горячей вере в Спасителя и Его обетования о бессмертии человеческой души, ее вечном пребывании в Царствии Небесном, на живом ощущении инобытия. По воспоминаниям А. Д. Блудовой, «... по временам его [Жуковского] рассказы касались чудесных случаев, и он умел уносить вас в область загробную или в поднебесную высь с таким полным убеждением, что иногда казался таким же странным и почти сверхъестественным, как лица в его рассказах». В. А.Жуковский в воспоминаниях современников. М., 1999. С. 116. Смерть в смысле христианской кончины понимается Жуковским как дверь в блаженство, как начало истинной жизни и нескончаемой радости. Известна альбомная запись Жуковского 1820 года, в которой он развивает эту мысль: «Вечность, можно сравнить с мучениями родин! Минута смерти есть минута разрешения! ... Говорят, что нет минуты блаженнее первой минуты материнского счастья - может быть, и минута разлуки души с телом имеет сие блаженство». Жуковский В. А. Полн. собр. соч. и писем: В 20 т. Т. 19. М., 2000. С. 318.
Смерть есть не иное что, как слова на кресте: «Совершилось» Это означает следующее: как Христос, свершив подвиг земных страданий, вступил в славе в небесные чертоги, так и путь христианина подобен пути Спасителя.
В конце 1830-х гг. Жуковский пишет стихотворение «Stabat Mater» (1837?) (опубликовано в «Современнике» в 1838 г.), где обращается к одной из «вечных тем» христианской культуры и литературы-крестной смерти Спасителя. После описания неизмеримых страданий Божией Матери, лирический герой обращается к Ней с мольбой о даре святой любви, «сладкой веры», о том, чтобы в сердце запечатлелась смерть Христова,
Чтобы кончину мирно встретил,
Чтобы душе моей Спаситель
Славу рая отворил!
Смерть каждого человека и свою собственную смерть поэт измеряет искупительной жертвой Спасителя, которая уничтожила вечную духовную смерть рода человеческого.
В 1838 г. в стихотворении, написанном на кончину С. Ф. Толстой, дочери гр. Ф. И. Толстого («Американца»), Жуковский вновь и вновь оценивает смерть как начало совершенного познания, истинной жизни:
Ее на родину из чужи проводили.
Не для земли она назначена была.
Прямая жизнь ее теперь лишь началася...
Высокая душа так много вдруг узнала...
Смерть поэт называет здесь «мигом святым». Вспомним письма Жуковского к умирающей Воейковой, где приближающаяся кончина молодой женщины тоже оценивается как божественная минута, в которой есть «что-то чистое». Смерть христианская предельно очищается у Жуковского от всего земного и в свете крестной смерти Искупителя приобретает значение священной мистерии. Такое понимание смерти указывает на глубокую подспудную укорененность мировоззрения Жуковского в традициях православной аскетики. Так, современник Жуковского, светило русской православной церкви ХIX века, знаменитый богослов Филарет, митрополит Московский объясняет особое новозаветное отношение к смерти: «Смерть была нечиста от Адама, как нечистый плод греха его. Но Христос очистил и освятил смерть Своею пречистою и пресвятою смертию. От Его Богопричастного Тела, за нас пострадавшего, от Его Божественныя Крови, за нас излиянныя, простерлась очистительная сила на все человечество, преимущественно на тех, которые приобщены к таинственному Телу Его чрез таинство святаго крещения и святой Евхаристии». Цит. по: Розанова Т. Мотив смерти как конструирующее начало метатекста (на материале лирики В. А. Жуковского и Е. А. Баратынского) // Русская филология 9: Сборник научных работ молодых филологов. Тарту, 1998.
Итак, для Жуковского смерть - освобождение от земных страданий и горестей. Заметим, что уподобление смерти рождению младенца нередко встречается в святоотеческих трудах. Свт. Игнатий Брянчанинов пишет в своем знаменитом «Слове о смерти»: «Смерть - великое таинство. Она рождение человека из земной временной жизни в вечность... Сокровенное таинство - смерть!». Это устойчивый мотив многовековой христианской учительной литературы. Так, например, в наставлениях св. Макария Великого, в той части, где он размышляет о будущей жизни, читаем: «Зачавшая в чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится, наконец, младенцу выйти из чрева в надлежащее время, видит она для неба, земли и солнца новую тварь, какой ни видала никогда, и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объятия. ... Тоже применим и к духовному: приявшие в себя семя Божества, имеют оное в себе невидимо, и по причине живущего в них греха, таят в местах темных и страшных. Посему если оградят себя и соблюдут семя, то в надлежащее время породят оное явно, и наконец, по разрешении их с телом, Ангелы и все горние лики с веселыми лицами примут их». Там же.
Не случайно невозможность умереть осознается как неизбывный ужас. Агасфер исповедуется Наполеону:
                         
... Участи моей
Страшнее не было, и нет, и быть
Не может на земле. Богообидчик,
Проклятию преданный, лишенный смерти
И в смерти жизни...
Агасфер жаждет, ищет разрешения от земных уз:
О, как я плакал, как вопил, как дико
Роптал, как злобствовал, как проклинал,
Как ненавидел жизнь, как страстно
Невнемлющую смерть любил!
Небесная радость Богообщения исцеляет все земные скорби. Жуковский начертал путь христианина: от страданий, горечи утрат и земных скорбей к утешению в Боге, избавлению от печали и совершенной радости, вечному соединению в царстве вечного мира.
Островок же настоящего исполнен страданий и страстей, это «полная трепета буря» («Могила»). Как же добраться из бурного житейского моря до обители вечного мира? Жуковский переплавляет опыт жизни через испытания и утраты в опыт духовный. Неотъемлемое от человеческого жребия страдание он осмысливает как ступени небесной лестницы, ведущей к Отцу:
… во мраке гробовом
Угрюмая судьба на вас не ополчится!
Нам всем один предел, н<ам> в землю всем сокрыться!
В какой-то степени на подобное мировосприятие повлияло на Жуковского творчество Карамзина, каковая соотнесенность доказывается на цитатном уровне: «Мы живем в печальном мире и должны -- всякий в свою очередь -- искать горести, назначенные нам судьбою…» в речи Жуковского соотносится с карамзинским: «Мы живем в печальном мире, но кто имеет друга, тот пади на колени и благодари всевышнего. Мы живем в печальном мире, где страдает невинность, где часто гибнет добродетель», Карамзин Н. М. Стихотворения. Л., 1966. а также со стихотворением «Веселый час»: «Мы живем в печальном мире, / Всякий горе испытал». Лотман Ю. М. Стихотворение Андрея Тургенева «К отечеству» и его речь в Дружеском литературном обществе // Лотман Ю. М. О поэтах и поэзии. СПб., 1996. С. 379-380. 
Такое мировосприятие было характерно уже для молодого Жуковского, в частности, подобным мироощущением было проникнуто уже первое, напечатанное в журнале «Приятное и полезное препровождение времени» за 1797 г., стихотворение Жуковского «Майское утро», в котором поэт приходит к мысли о том, что жизнь - «бездна слез и страданий» и что счастье ждет человека в могиле. В том же духе написаны и ранние прозаические размышления Жуковского: «Мысли при гробнице» (1797), «Мысли на кладбище» (1800).
Важно также отметить такой аспект концепта время, как эфемерность, поскольку это важно для понимания творчества В. А. Жуковского. Через все стихотворение проходит тема скоротечности, изменчивости жизни, непрочности земных благ и наслаждений, поэт размышляет о «грозной Силе», судьбы, «свирепого истребителя»; о неминуемости страдания, которое есть удел жителей земли. Традиционный романтический мотив наполняется глубоким христианским содержанием. Поэту близка эфемерность, призрачность, хрупкость временной жизни на земле, где «на всех путях Беда нас сторожит».
И мой ударит час последний, роковой,
И я, как юный цвет, увядший в летний зной,
Как нежный гибкий мирт, грозою низложенный,
Поблекну! -- наша жизнь лишь быстрый сон мгновенный!
Мгновенность, эфемерность жизни - важная составляющая мировоззрения и мировосприятия Жуковсокого.
Интересно, что в творчестве Жуковского последовательность прошлое - настоящее - будущее порой проявляется в прямой динамической последовательности при глубоком обобщении сути человеческой жизни:
Прохожий! Наша жизнь как молния летит!
Родись! -- Страдай! -- Умри! -- вот все, что рок велит!
Нетрудно заметить, что тут проявились представления о тщете человеческой жизни.
В то же время Жуковский, рассматривая жизнь (длящегося настоящего) как тщету и неизбежное страдание, не отрицает возможности счастья, однако счастье это познается не в покое, но в страдании.
Так, ты поэзия: тебя я узнаю;
У гроба я постиг твое знаменованье.
Благославляю жизнь тревожную мою!
Благословенно будь души моей страданье!
Восприятие смерти Жуковским глубоко христианское, неизбежность смерти осмысляется поэтом с позиций христианской этики и философии - все равны перед Господом, что придает его лирике в видении будущего загробного особую глубину и философичность:
Пускай сын роскоши, богатством возгордясь,
Над скромной нищетой кичливо возносясь,
Труды полезные и сан их презирает, -
С улыбкой хладныя надменности внимает
Таящимся во тьме, незвучным их делам:
Часа ужасного нельзя избегнуть нам!
Говоря о смерти, Жуковский всегда видит перед собой будущее. Смерть - это конец настоящей жизни, но начало жизни будущей. Однако помимо исконно христианской категории вечности через воскресение поэт представляет нам также категорию вечности через память.
Пожалуй, стоит привести в пример известнейшее, хотя и чрезвычайно кратное стихотворение «Воспоминание» (1821), самое светлое из трагичных стихотворений поэта:
О милых спутниках, которые наш свет
Своим сопутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были.
Глубина мысли, заложенная в этих четырех строках, поражает. Вечность через память дается воспоминанием о «милых спутниках», но также очень важно понимание замены Жуковским настоящего отрицательного на прошедшее положительное: «их нет» на «были». «Их нет» подразумевает конец бытия, а потому - тоску от безысходности потери. «Были», несмотря на прошедшее время, подразумевает некую будущность: уникальное понимание прошедшего, которое воспринимается как залог будущего. Через память, воспоминание о тех, кто «был», им дается вечная жизнь, и тем самым они - через память - вечно «есть» для тех, кто их помнит.
В то же время память - это животворящее начало не только для ушедших, получающих через память вечную жизнь, но и для хранящего память: она позволяет сохранить образы любви и счастья в любых перипетиях настоящего. «… Не унывай; минувшее с тобой» - говорит лирический герой в стихотворении «Голос с того света». Память - это эстетическая и нравственная ценность, чрезвычайно важная для ушедших, но, быть может, еще более - для остающихся.
Сочетание обеих идей - вечности через воскресение в райском покое и вечности через память реализовалось в стихотворении на память Марии Протасовой.
Известно, какое влияние на судьбу поэта имела его любовь к племяннице - Машеньке Протасовой, любовь хотя и взаимная, но безнадёжная. Маша вынуждена была выйти замуж за профессора медицины И. Ф. Мойера и переехать в Дерпт. И хотя муж её боготворил, а Жуковский остался самым преданным другом семьи Мойеров, молодая женщина не чувствовала себя счастливой. Во время вторых родов Мария Протасова скончалась вслед за младенцем. Сражённый страшным известием, поэт прискачет в Дерпт на следующий день после похорон. 19 марта появилось стихотворение:
Ты предо мною
Стояла тихо.
Твой взор унылый
Был полон чувства.
Он мне напомнил
О милом прошлом...
Он был последний
На здешнем свете.
Ты удалилась,
Как тихий ангел;
Твоя могила,
Как рай, спокойна!
Там все земные
Воспоминанья,
Там все святые
О небе мысли.
Звёзды небес,
Тихая ночь!..
В этом стихотворении реализуются обе стороны категории вечного в понимании Жуковского: вечность через покой, райское блаженство и вечность через память любящего человека, который помнит «о прошлом».
В литературоведении не раз отмечалась обращение Жуковского в прошлое, культ былого, минувшего. Смерть - также импульс к внутреннему созерцанию прошлого. Со смертью М.А. Мойер, как пишет Жуковский, «прошедшее как будто ожило и пристало к сердцу с новой силой...». Однако ретроспекция часто соседствует в поэзии Жуковского с устремленностью в б и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.