На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Антифеодальные движения и тайные общества в средневековом Китае

Информация:

Тип работы: Диплом. Добавлен: 24.10.2011. Страниц: 70. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Антифеодальные движения и тайные общества в средневековом Китае.
Введение
ГЛАВА I. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ КРЕСТЬЯНСТВА
ГЛАВА II. АНТИФЕОДАЛЬНЫЕ ВОССТАНИЯ ПОД РУКОВОДСТВОМ ВАН СЯО-БО, ЛИ ШУНЯ И ЧЖАН ЮЯ
2.1. Восстание 993-997 гг. под руководством Ван Сяо-бо,
Ли Шуня и Чжан Юя.
2. 2. Восстание тайного общества «Милэцзяо» под руководством Ван Цзэ (1047-1048 гг.)
2.3. Восстание 1120-1122 гг. под руководством Фан Ла.
2.4. Восстание 1130г. под руководством Чжун Сяна.
Заключение
Литература


ВВЕДЕНИЕ
Тайные общества и секты Китая играли огромную роль в организации и развертывании народной вооруженной борьбы против гнета и произвола феодальных и милитаристских кругов, чиновников, помещиков и иностранных империалистов в новое время и новейшее время, до победы народно-демократической революции 1949 г.
История еретических сект в Китае восходит, по-видимому, к секте “Тайпиндао” (“Учение о пути великого равенства”), созданной даосским праповедником Чжан Цзяо во II в.н.э. и возглавлявшей тогда же мощное народное восстание “Желтых повязок”. Среди этих сект наиболее известной была секта “Байляньцзяо”,(“Секта Белого лотоса”), которая возникла еще в XI в. на острове буддийской религиозной организации “Ляньшэ”(“Общество лотоса”), созданной в 402 г. монахом Хуй Юанем. “Байляньцзяо” сыграла огромную роль в организации вооруженной борьбы народных масс против монгольских поработителей Китая в XIV в.
В 1799-1804 гг. она возглавила мощное антиманьчжурское и антифеодальное восстание крестьян в ряде провинций страны. В период новой истории, в последней четверти XVII в., наряду с “Байляньцзяо”, распространявшей свое влияние главным образом в районах к северу от р.Янцзы, в южных провинциях появляются первые тайные общества с гораздо менее выраженной религиозной окраской, действующей под лозунгом “Свергнем (маньчжурскую) династию Цин, восстановим (китайскую) династию Мин”.
Для XVIII в. и первой половины XIX в. они чаще всего известны в литературе под общим названием “Тяньдихуй” (“Общество неба и земли”), “Саньхэхуй” (“Триада”), “ Cаньдяньхуй” (“Общество трех точек”), “Хунмынхуй”(“Союз братства Хунов”).
Наибольший количественный рост и рассвет деятельности тайных обществ относится к середине XIX – первому десятилетию XX в., что связанно, по-видимому, с огромным ростом численности людей, потерявших средства к существованию в результате тех изменений, которыми сопровождалось вторжение иностранного капитала в страну и превращение её в полуколонию капиталистических держав.
По мере распространения деятельности тайных обществ на районы, расположенные к северу от Янцзы, и деятельности еретических сект на южные провинции постепенно стирались различия между ними. Ряд тайных обществ, особенно в южных и приморских районах и в бассейне р.Янзцы, приобрёл характер бандитских организаций, тогда как огромное большинство их продолжало сохранять характер примитивных политических организаций, по-прежнему действовавших под лозунгом “Свергнем Цин, восстановим Мин”. На рубеже XIX и XX вв. они действовали и под антииностранными, антихристианскими лозунгами. На эти в основном крестьянские организации пытались опереться китайские буржуазные революционеры в конце XIX и в начале XX в. После свержения маньчжурской династии Цин в ходе буржуазной революции 1911-1913 гг. многие тайные союзы традиционного типа прекратили свое существование, поскольку их основная цель была достигнута, другие превратились в организации крестьянской самообороны, третьи – в гангстерские организации и т.д. Ряд тайных союзов, особенно в районах, расположенных к северу от Янцзы, продолжал активно действовать в период буржуазно-демократической революции 1924-1927 гг. и позднее. В годы господства гоминдановской реакции в стране гангстерские тайные союзы в Шанхае и некоторых других городах использовались гоминьдановцами для расправы с революционными элементами. Ко времени победы народно-демократической революции сохранившиеся секты и общества стали, по существу, подрывными организациями в руках всевозможных реакционных элементов, руководивших ими. Поэтому вскоре же после создания КНР были приняты меры к ликвидации тайных обществ и сект.
В данной работе рассматривается история тайных обществ в Китае второй половины X – конца XIV в.
Западная историография, в которой проблемы Китая занимают ныне исключительно большое место, всячески стремиться опровергнуть объективный факт поступательного характера движения китайского средневекового общества, трактует его имманентно стабильным, в этом смысле традиционным, пытается во чтобы то не стало отрицать наличие в его недрах потенции прогрессивного развития, игнорируя место и значение классовой борьбы как одного из исторически закономерных внутренних источников в одной из движущих сил этого развития.
Отечественная наука видит в классовой борьбе одну из основных черт феодальной эпохи, один из важнейших факторов прогресса средневекового общества в Китае, как и во всех иных странах мира. Без изучения этого фактора ( в комплексе с другими) невозможно объяснить динамику феодального строя, его внутренних стадий и переходов.
В наши дни научно-теоретическая общественно-политическая актуальность проблематики средневековых народных движений возросло в связи с тем, что в китайской медиевистике как и в других отраслях исторической и иных общественных наук КНР, с конца 50-х годов возобновляли официально санкционированные концепции, в корне расходящиеся с марксистко-ленинской трактовкой кардинальных вопросов теории и истории феодализма.
Словом, ряд проблем истории антифеодальных восстаний даже времен, отделенных от нас столетиями, приобрел сейчас особое значение. Это такие, например, проблемы общего, концептуального и конкретного, но принципиального характера, как роль крестьянства и его классовой борьбы в развитии общества, разнообразие путей, форм и средств народного противодействия феодальному гнету: общее и особенное в истории повстанческих движений в Китае и других странах в эпоху средневековья; роль, которую играли в общем процессе массовой борьбы некитайские народности; общественно- политическое сознание средневекового крестьянства, в частности, место и значение наивно-монархических представлений; понятие “крестьянская война” и т.д.
Историография проблемы религиозного сектантства возникает с конца XVIII – конца XIX в. в ней можно выделить три основных направления.
Обращает на себя внимание следующий парадокс: представители первых двух направлений формально рассматривали тему сектантства под разными углами зрения, на протяжении двухсот лет повторяли интерпретацию официальных правительственных документов. Последние же рассматривали последователей народных сект как политических смутьянов, бунтовщиков, которые использовали некие идеи распространения беспорядков и мятежей. Этим объясняется и тот факт, что ученые останавливались в своих изысканиях, доведя, например, изучение судеб манихейства, буддийского учения “Чистой Земли” Амитабы или культа Майтрейи в Китае до такого момента их “вырождения”, как приобщение к движениям низов, т.е., говоря иначе, до “использования” авторитета той или иной религиозной традиции в политических целях. Фактом “использования”, таким образом “перекрывал” и пути дальнейшего изучения народного сектантства со стороны академического религиоведения.
Практически аналогичным был подход и представителей иного направления, рассматривавшего названную проблему с точки зрения оценки места сектантских движений в политической истории Китая. Исследователи, принадлежащие к самым разным эпохам и научным школам, в конечном счете оперировали одной и той же схемой, согласно которой “главари” восстаний поднимали простой народ, крестьянство, ”используя” религиозные идеи и верования, игравшие соответственно роль “оболочки”.
В итоге оба направления рассматривали тончайший и сложнейший механизм взаимоотношений, взаимопроникновении и слияния глубинных свойств человеческой психики, духовных ценностей и исканий с внешними, социально значимыми акциями достаточно прямолинейно и ограниченно, что делало их далекими от исторически адекватного научного анализа. Только к 70-м годам нашего века стала оформляться принципиально новая трактовка китайских сект, как народных религиозных движений.
Именно так может быть сформирован общий итог попыток создания более точной и емкой типологии китайских народных объединений в работах синологов, занимавшихся проблемами сектантских религий и истории крестьянских движений (в России - В.И.Илюшечкин, Б.М.Новиков, Е.Б.Поршнева, Н.К.Чеканов; за рубежом – Дж.Дардесс, С.Накин, Д.Овермейер, М.Топли, Ж.Шено, Р.Чу Юньдэ). Определение “народные религиозные движения” достаточно полно отражает природу изучаемого феномена, учитывая как его место в социально-политической истории, так и особую роль в развитии духовной традиции народных движений, происхождения и существа характеризующих их идей, а также провозглашаемых ими целей.
Иными словами, исследователи, составляющие это новое, четвертое направление в истории изучения проблемы сект, предлагают рассматривать прежде всего как структуру в китайской религиозной истории, что и определяет их основную социальную функцию. Но одновременно феномен сектантства в силу присущего ему особо тесного слияния простонародно- ориентированной, массовой религии с конкретной исторической ситуацией проявлял свой общественный характер, также и в акциях прямой, насильственной, социально-политической направленности.
Прежде, чем перейти к более детальному и последовательному анализу сущности и процесса формирования названных историографических направлений, необходимо остановиться на вопросе терминологических дефиниций. Слово “секта” (“secta”) латинского происхождения и имеет несколько значений, в том числе “школа”, “учение”, “политическое течение” или “группировка”. Но в данном случае нас интересует наиболее распространенное и основное иго значение – как названия “различных религиозных групп, общин и объединений, отделившихся от господствующих направлений в буддизме, исламе, христианстве и других религиях и находящихся в оппозиции к ним.”1
Синкретизм китайских народных сект определил их “определенность” как от конфуцианства (которое, не являясь религией в общепринятом смысле, тем не менее успешно выполняло функции таковой в качестве государственно-санкционированной, “единственно правильной” идеологии), так и от институ-
ционализованного буддизма и даогизма. По религиозного учения сект может быть названо “ересью”, “еретической религией”, а лица, исповедующие его, - “сектантами” или “еретиками”. Понятие еретичности, не каноничности каких-либо учений, отличных от конфуцианской доктрины, принятой в качестве государственной ортодоксии при династии Хань (около 136 г. до н.э.), восходит к самому Конфуцию, высказавшему известную сентенцию: “Изучение еретических учений поистине вредно ”.1
Таким образом, великий философ проницательно определил основную социальную опасность, таящуюся в еретических учениях, как идеологическую задолго до возникновения каких-либо историографических течений, разнящихся своим толкованием данного вопроса.
Государственно-санкционированный догматизм, констатация нежелательности и вредоносности еретических учений определили зафиксированное в исторических памятниках отношение к ним как к “намеренному обману”, трактовку их лишь как средства закамуфлировать имманентно присуще их стремление к смуте и мятежу. В этом смысле симптоматична следующая оценка, данная официальным историографом в “Саньго чжи” практике ритуального исцеления в даоиской секте “У доу ми дао”, возглавившей народное движение в Сычуани в конце II в.: “На самом деле они не исцеляли болезни; (все это) не более как вредная и лживая болтовня. Но простые люди (были) смущены и одурачены (этим) и следовали за ними с великой преданностью”.2 В результате длительного опыта “разоблачения” и третирования еретических религий постепенно возникли столь характерные для Китая формулы – клише, определенные блоки слов, обязательно используемые во всех соответствующих официальных документах. В них всегда исключались понятия “обман”, “ложность”, “обольщение”, или “соблазн”. Тра
диционным стало употребление и следующих оборотов: “обманывали народ, возжигая ладан”, “вводили в заблуждение людей, использую буддийскую драхму”, а в случае редкого возрастания последователей той или иной секты говорилось, что их “заставляли силой” присоединяться к ней.1
Следующей и завершающей ступенью, логически вытекающей из самой природы враждебности государственной ортодоксии по отношению к народным религиозным сектам, являлось принятие в 1370 г. официального законодательства, запрещающего деятельность последних и санкционирующего “охотничьи” вожделения блюстителей всеобщего единомыслия и порядка. В тексте закона “(о) запрете еретических приемов главарей сект (и) колдунов” предписывалось наказывать всех, кто призывает еретические божества, пишет амулеты и заговаривает воду (для) исцеления или используют дощечки (с изображением) духов …, а также членов всех сообществ, именуемых “Милэфо”, “Байляншэ”, “Цзуньмин”, “Байляньцзяо” и т.д., занимающихся (тем что) соответствует (понятию) ереси.” Позже после появления и широкого распространения литературы: “Следует обезглавить всех, (кто) составляет еретические пророческие книги и учения, используя их, чтобы смущать народ.” Если есть (такие), кто имеет и скрывает еретические книги и не передает их должностным лицам, (они) должны быть наказаны ста ударами (палок) и сосланы на три года.”2 Таким образом, китайские секты представляли собой общественный феномен, объединявший приверженцев определенного вероисповедания, которому был присущ культовый характер, религиозные представления и цели и который определял социальные, этические, психологические и тому подобные аспекты мировосприятия адептов. Во всех приведенных выдержках достаточно двусмысленно проступает четкое понимание того, что именно в сфере духовной, идеологической заключена основная социальная роль “смущающих народ” ересей.
Повстанческая борьба народных масс Китая против гнета феодалов и феодального государства во второй половине X – конца XIV в. нашла разностороннее отражение в многочисленных письменных источников. Сколько-нибудь полных и обстоятельных источниковедческих изысканий по истории антифеодальных восстаний в Китае до сего времени нет. Весьма обширная (преимущественно китайская) литература, относящаяся к этим сюжетам, в большинстве своем не опирается на специальные источниковедческие исследования, на научную критику источников, что, естественно, затрудняет исследование: не соблюдает одно из элементарных исходных условий в разработке исторической проблематики.
В учебнике “История стран Азии и Африки в средние века” есть самостоятельный раздел “Городские восстания в Сунском Китае”.
В “Хрестоматии по истории средних веков” опубликованы материалы из китайских источников о народных восстаниях. В этой рубрике сведены подборки фрагментов из династийской истории “Сун ши” (документ №4) и из летописи “Продолжение Всепроницающего зеркала” (документ №15 и №16) о крестьянских и солдатских выступлениях в Сычуани в 990-х годах, городском восстании 1047- 1048 гг. в Бэйчжоу и восстании под руководством Фан Ла.
Преобладающая часть материалов относиться по времени их создания к X – XIV вв. Иначе говоря, они написаны в большинстве своем либо очевидцами и участниками событий, либо непосредственно после этих событий, по их горячим следам, людьми, имевшими возможность использовать официальные документы и народную молву на первоначальном этапе их бытования, когда их содержание еще не утратило близость к событиям и потому отличается большей обстоятельностью, полнотой и достоверностью. Несомненная ценность таких материалов.
Почти все имеющиеся письменные источники носят официальный характер и обработаны в духе идеологии господствующего класса. Однако письменная история народных выступлений предстает не только со страниц сочинений феодальных кругов, но и в официальном освещении. Крестьянство с средние века всегда оставалось в массе своей неграмотным и уже поэтому не могло проявлять большую активность в источникотворчестве. Лишь в очень редких случаях наука располагает письменными памятниками, созданными от имени крестьянства или непосредственно его представителями, и среди них – документами и другими материалами, исходящими от самих повстанцев, от их руководителей, в числе которых иной раз были люди образованные. Источники этой категории уведомляют о целях и ходе восстаний, о повседневной классовой борьбе, выражают настроения, интересы, чаяния и требования крестьянства. Подобные материалы, кроме того, нередко служат критерием, с которым следует подходить к различным сведениям. Содержащимся в официальных и полуофициальных исторических сочинениях. Так, документальные данные, имевшие своим источником повстанческие круги, противостоят утверждениям официальных сочинений, будто крестьяне участвовали в восстаниях не иначе, как только по принуждению “разбойничьих” главарей. С этой и других сторон данная категория материалов представляет тенденцию в источникотворчестве, отличную от официальной, противоположную ей!
К числу такого рода первостепенных материалов относиться “Воззвание Фан Ла” – пространная речь представителя восстания 1120-1122 гг. на юго-востоке Китая, произнесенная перед сподвижниками накануне отрытого выступления.1
“Воззвание” дошло до нас в составе одного из сочинений видного сунского чиновника, ученного и литератора Хун Мая и претерпело изменения. Тем не менее основное содержание документа, его дух, направленность достаточно отчетливо и полно представляют со страниц книги Хун Май.
Существовала своя документация у оппозиционных тайных обществ, однако она уцелела. Конспиративный характер запрещенных законом религиозно-политических организаций предопределил весьма узкий круг письменных материалов, находившихся в обращении у их членов, а те крайне немногочисленные документы, которыми тайные братства всё же располагали, сохранялись в глубочайшем секрете. Однако главной причиной скудости источников, исходящих непосредственно от нелегальных обществ, являются постоянные преследования и репрессии властей, уничтожавших не только самых еретиков, но и их литературу.
Количественно большую и принципиально – по классовой направленности - иную категорию письменных источников составляют разнообразные документы сунских центральных и местных государственных учреждений и должностных лиц, официальные и частные исторические сочетания различных жанров, созданные в конце X-XIV в. , записки и заметки современников, а также хроники и прочие историографические труды последнего времени.1
В X-XIII вв. в Китае наблюдалось оживление исторической мысли. В императорских столицах работало немало учёных, чьей официальной специальностью являлось историописание. Средневековые учёные мало интересовалось крестьянством, больше всего их занимали деяния “августейших ” особ, государственных мужей и военоначальников, политические события в правящих кругах.
Однако временами крестьянство заставляло историографов заговорить о себе. Это происходило тогда, когда трудовые люди теряли терпение, самовольно вырывались на передний план, поднимались на борьбу с угнетателями и события приобретали грозный для господствующего класса характера. В подобных обстоятельствах на страницы исторических и иных сочинений проникали отголоски народных движений.
В средневековом Китае ученые, начиная с придворных хронистов, писали о восстаниях значительно больше и чаще, чем в других странах, данная тема далеко не всегда считалось запретной; нередко государственная власть, в чьих руках неизменно находились все главные нити историописания, даже способствовала различными средствами распространению сведений о “мятежах”.
Эта социально-дидактическая тенденция в историописании освящалась конфуцианской идеологией. Смысл составления и изучения истории, трактовавшейся исключительно как хранилище человеческого опыта, заключался для конфуцианства в извлечении из прошлого политических и моральных уроков.
Самым слабым моментом в трудах феодальных историков является обычно отсутствие серьезной социальной мотивировки событий, раскрытия, хотя бы намеком, истинных причин того или иного антифеодального выступления. Часто авторы впадают в своего рода “персонификацию” обстоятельств, “объясняющих возникновение восстаний: возлагают вину за восстание на отдельных лиц – “злоумышленников” из крестьянских вожаков, якобы обладавших “буйным” или “злонамеренным” характером, непомерным самолюбием либо “разбойничьим инстинктом”. Мало сведений о внутренней жизни повстанцев, их организации, планах, характере и целях выступлений, конкретном содержании действий, лозунгах и требованиях крестьянских предводителей, попытках практически осуществить эти лозунги и требования. Довольно полно излагаются намерения и мероприятия лишь правительственных карательных войск. 1 Следует отметить, что на русский язык переведено мало источников, что затрудняет работу над данной темой.
В отечественном китаеведении события классовой борьбы трудящихся Китая X –XII вв. впервые стали изучаться после 1917г., когда под влиянием Великого Октября происходил подъем национально-освободительного движения в Китае.
Некоторые классовые выступления крестьян и горожан, упомянуты в историческом очерке из статьи “Китай” второго издания Большой Советской Энциклопедии: движение, поднятое Ван Сяо-бо в 993г; восстание 1000 г. в Сычуани; выступление в провинциях Чженцзян, Фуцзянь, Шаньдун, Хэнань, Шаньш и Цзянш.
X-XII века характеризуются в целом как период обострения классовой борьбы.
В написанных Л.В.Симоновской разделах учебных пособий, изданных в 50-х годах, называется несколько крупных массовых выступлений. Ею поставлены в общей форме основные вопросы истории антифеодальных движений рассматриваемых столетий: причины, характер, цели и движущие силы восстаний, роль и место городских восстаний, идеологии повстанцев, значение деятельности религиозно-политических тайных обществ, коренные причины неудач, историческое значение классовых выступлений трудящихся масс и т.д.
В статье “Китай” “Советской Исторической Энциклопедии” перечислены некоторые из наиболее крупных восстаний, помещены и статьи об отдельных руководителях выступлений: Ван Сяо бо, Сун Цзяне, Фан Ла.
В монографии З.Г.Лапиной о политической борьбе в среде господствующего класса в 30-70-х годах XI в. поставлена важная проблема – вопрос о связи реформаторского движения XI в. с классовыми выступлениями народных масс.
В работах Л.А.Боровковой изложен ход восстания “красных войск”, рассмотрены причины, движущие силы восстания, вопросы связанные с вероучением тайного общества “Байляньцзяо”.
Некоторые вопросы, связанные с вероучением и деятельностью еретических тайных организаций и сект получили освещение в работах Е.Б.Поршневой. Ею были рассмотрены также и особенности поведения восставших крестьян.
В работах Смолина Г.Я. прослежены ведущие тенденции социально-экономической, политической и духовной жизни китайского феодального общества X – XII вв., раскрыты характерные специфические черты положения социальных низов, с тем, чтобы возможно полнее и четче уяснить важнейшие общие и конкретные причины и предпосылки народных повстанческих движений со всеми их отличительными особенностями.

ГЛАВА I. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ КРЕСТЬЯНСТВА

В жизни и борьбе средневекового крестьянства любой страны, даже наиболее развитой, стихийность, бесспорно; преобладала над элементами сознательности и никогда не могла быть преодолена до того момента, пока не стал возможен союз крестьян с буржуазией, а позднее – с пролетариатом. Признание стихийности средневековых народных восстаний, их имманентной, типичной чертой полностью исключает рассмотрение идеологии, лозунгов, субъективных целей крестьян в качестве основы для изучения самих восстаний. Крестьянство – основной в постоянных антагонистических отношениях с господствующим классом, не могло не иметь своих взглядов и представлений, важную роль которых в жизни средневекового общества, в антифеодальном сопротивлении низов ни в коем случае нельзя игнорировать. Противодействие феодальной эксплуатации находило определенное отражение в социальных эмоциях и настроениях, мыслях и понятиях сельского трудового люда. Иногда, но усилиями идеологов, а не самих масс, эти помыслы и устремления получали известную теоретическую разработку, тем самым обретали определенные стимулы и вырастали до прямого идейного сопротивления, что модно видеть в истории Китая на примере тайных еретических организаций. Факты такого прямого идейного противоборства крестьянства феодалам засвидетельствованы конкретными исследованиями российских китаеведов (Л.А.Боровкой, Илюшечкина В.П., Новикова Е.Б., Симоновской Л.В., Смолина Г.Я.).
Религиями средневековых тайных обществ присущи эклектичность, синкретизм, выражавшиеся в частности, в инкорпорировании тех или иных компонентов “чужих” верований и догматов, ритуалов и культов. Среди таких элементов могли быть (как, допустим, в “учении о Свете”) и некоторые конфуцианские установления и нормы, понятия и термины, хотя основная доктрина еретических учений строилась на отвержении конфуцианства как официальной идеологии, Давало себя знать и стремление руководителей и проповедников тайных обществ быстрее и основательнее адаптироваться в иноверной среде и привлечь на свою сторону как можно больше людей, приверженных другим исповеданиям и обрядам. Но главное заключается в том, что вожаки еретических сект признавали и утверждали только за своей религией законное право на абсолютную истинность и непреложность толкование принятых в конфуцианстве идей, понятий и формул, объявляя их интерпретацию конфуцианскими идеологами “ложной”, “неправедной”, “порочной” и заявляя о необходимости её пересмотра и и...
**************************************************************


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.