На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовая Российское миротворчество

Информация:

Тип работы: Курсовая. Добавлен: 29.10.2011. Страниц: 43. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Тема: «Российское миротворчество»
План
Введение.
Глава 1. Развитие представлений о роли миротворческих сил
в урегулировании конфликтов в России.
1.1. Преодоление имперских традиций или «российский изоляционизм».
1.2. Советское наследство.
Глава 2. Первые операции.
2.1. Молдавия. Приднестровье.
2.2. Грузия. Операция в Южной Осетии.
2.3. Таджикистан. Коллективные миротворческие силы в Таджикистане.
2.4. Грузия. Операция в Абхазии.
Заключение.
Литература.


Введение

На территории постсоветского пространства Россией осуществлялось четыре миротворческие операции: в Приднестровье, в Таджикистане, в Южной Осетии и в Абхазии. Условия проведения всех этих операций разнятся между собой не только в силу различий мандатов российских миротворцев, но и, что более значимо, в силу целого комплекса историко-культурных различия регионов, отдаленных друг от друга более чем 3000 км, а также политических и военных особенностей конфликтов на этих территориях.
Российская миротворческая активность определенным образом сдерживает развитие вооруженных конфликтов на постсоветском пространстве, но остановить вооруженные конфликты изолированно от международных институтов не способны ни Россия, ни СНГ, под флагом которого стремятся сегодня выступать российские политики. Следует также подчеркнуть, что миротворческая активность в СНГ является важным элементом национальной безопасности России и, в конечном счете, служит поддержанию внутренней стабильности в стране.
Задача данной работы исключительно исследование развития в России подходов к миротворчеству на территории бывшего СССР с помощью миротворческих сил с кратким последовательным анализом того опыта, который получен российскими войсками в рамках миротворческих операций. Роль других контингентов российских Вооруженных Сил подробно рассматривается лишь в тех случаях, когда их действия смыкаются с действиями военных миротворческих контингентов либо иллюстрируют ход общего развития событий. Вопрос об участии российских контингентов и отдельных наблюдателей в операциях за пределами постсоветского пространства не затрагивается. Мы также оставим в стороне оценку действий российских миротворцев с точки зрения норм гуманитарного права, хотя, по мнению автора, принимая участие в конфликте, даже в качестве третьей нейтральной силы, они становятся стороной конфликта и обязаны следовать праву и обычаям войны.
Как общая концепция безопасности, так и набор идей, связанных с осуществлением Россией ее миротворческой активности, до настоящего времени реально не сформированы. Опубликованные документы Совета Безопасности и его структур носят чисто декларативный характер и не способны четко указать на приоритеты российской внешней политики в СНГ. Как и раньше, большинство решений в этой области носит случайный, реактивный характер, осложненный отпечатком субъективных отношений. Поэтому попытка периодизации становления России как страны пытающейся поддерживать стабильность на постсоветском пространстве неизбежно будет носить условный характер и указанные в работе временные рамки не следует воспринимать как рубежи, отделяющие один тип деятельности миротворцев от другого, кардинально отличного. Однако в разные периоды развития российской миротворческой активности можно выделить преобладающие тенденции, характеризующие сложившиеся на тот момент обобщенные представления о способах разрешения вооруженных конфликтов и о роли миротворческих сил в этом процессе. Оценка и сопоставление реализованных при этом миротворческих операций является интересным и перспективным путем изучения возможного применения миротворческих сил в современном мире.
В первый период миротворческой активности России, относящийся ко времени дезинтеграции СССР и становлению России как самостоятельного государства, основным методом миротворчества признавались политические, переговорные пути разрешения кризиса при возможно более полном участии международных институтов. Начало этого периода можно отнести к весне 1991 г., к моменту подписания Казбегского протокола между Россией и Грузией. И хотя после формального завершения распада СССР в политической риторике некоторых высокопоставленных российских военных стали звучать угрозы применения силы, возможность ее использования даже внутри страны блокировалась сложившимся общественным мнением1. К сожалению, в других бывших союзных республиках общественное мнение складывалось иным образом. С исчезновением давления союзного руководства накопившиеся противоречия вызвали в 1992 г. резкое обострение конфликтов с вовлечением в них значительных масс населения. Миротворческим операциям России еще не предавалась самостоятельная роль в миротворческом процессе.
Начало следующего периода можно отнести к концу 1992 — началу 1993 г. После относительно удачных первых шагов при проведении операций миротворческими силами в Приднестровье и в Южной Осетии, после попытки возрождения великодержавной идеологии в стенах Кремля произошло изменение подхода к разрешению вооруженных конфликтов, характеризующееся переоценкой роли силовых методов — своего рода метод «принуждения силой» в постсоветской интерпретации. Последовавшая затем пробуксовка миротворческого процесса в Таджикистане и отсутствие значимого улучшения ситуации в зонах «старых» конфликтов, твердая позиция западных стран, не согласившихся признавать особые права России на территории бывшего СССР, — все это привело в 1994 г. к возвращению интереса России к дипломатическим усилиям, направленным на разрешение конфликтов и совместным действиям с другими странами СНГ. Однако существенных изменений взглядов российского руководства на использование миротворческих сил в странах СНГ с тех пор не произошло, и при проведении военной кампании в Чечне миротворческий опыт российских военных не был затребован.


1. РАЗВИТИЕ В РОССИИ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О РОЛИ МИРОТВОРЧЕСКИХ
СИЛ В УРЕГУЛИРОВАНИИ КОНФЛИКТОВ

1.1. Преодоление имперских традиций или «российский изоляционизм»

В ходе процесса дезинтеграции СССР, предшествовавшего его официальным похоронам в Беловежской пуще в декабре 1991 г., проблема поиска контингентов миротворческих сил для зон этнических конфликтов на первый взгляд не возникала ни перед руководством Советского Союза, ни перед руководством отдельных республик, входивших в его состав. Помимо единых Вооруженных Сил, подчинявшихся Президенту Советского Союза Михаилу Горбачеву как Верховному Главнокомандующему, в распоряжении Кремля находились силы Внутренних Войск Министерства внутренних дел, подготовленные для подавления внутренних беспорядков в стране. На первом этапе перестройки подразделения Внутренних Войск МВД и приданные им элитные подразделения воздушно-десантных войск Министерства обороны достаточно успешно осуществляли задачи по сдерживанию конфликтов в их очагах.
Попытки же пойти дальше и перейти к мирному строительству и воссозданию общественных структур оказывались безрезультатными. Наиболее ярким примером этого был опыт союзной администрации в Нагорном Карабахе под руководством А.Вольского в 1989 г, которой удалось на время своего существования не допустить разрастания вооруженной борьбы, предотвратить попытки силового разрешения конфликта со стороны азербайджанских властей и установить относительный порядок на улицах столицы и дорогах автономии, но не удалось достичь никаких успехов в деле примирения армян и азербайджанцев.
Однако, как это ни парадоксально, мирное разрешение конфликтов не было выгодно кремлевскому руководству. Одной из важнейших частей общеполитической игры в Советском Союзе того периода было противопоставление республиканских государственных структур в недавнем прошлом полудекоративных — союзной центральной власти. В первую очередь через захват власти на республиканском уровне альянсом демократических и националистических движений и перехват полномочий центрального правительства шло преобразование советского властного аппарата. Возможной контригрой центрального правительства стала поддержка возникших сепаратистских движений внутри республик и в силу этого сохранение напряженности между территориями населенными этническими меньшинствами и республиканскими правительствами. Почувствовав эту поддержку представители этнических меньшинств в большинстве республик стали выдвигать лозунги сохранения Союза, а в ряде случаев —присоединения своих территорий к РСФСР.
В то время как в столицах республик попытки выступления против властей и подчас возникающие при этом массовые беспорядки приводили к жесткой и эффективной силовой реакции войск по приказу центрального руководства (в Алма-Ате, Ереване, Тбилиси, Душанбе и Баку), действия этнических парамилитарных групп в зонах повышенной напряженности зачастую получали поддержку от расквартированных на их территориях советских частей. Эта поддержка включала в себя не только тайную продажу вооружений, на что воинское начальство снисходительно закрывало глаза, но и в некоторых случаях даже участие отдельных военнослужащих как наемников в боевых столкновениях.
Отдельные детали этой картины проступали во время конфликтов в Приднестровье, в Нагорном Карабахе 2 и в Южной Осетии. При этом общим правилом становилась та ситуация, когда расположенная на какой-либо территории воинская часть становилась «сверхлояльна» местному населению. Независимым наблюдателям удавалось зафиксировать факты поддержки обеих враждующих сторон военнослужащими различных советских частей.
В сложившейся обстановке, когда союзный центр не давал вооруженным конфликтам выходить за предписанные им рамки, но и не стремился “принуждать” противоборствующие стороны к миру, группа реформаторски настроенных помощников Бориса Ельцина предприняла первую в истории новой России попытку к проведению миротворческой операции. В результате их усилий в марте 1991 г. на границе Грузии и России Председатели Верховных Советов республик З.Гамсахурдия и Б.Ельцин подписали протокол об урегулировании ситуации в Южной Осетии. К этому моменту фаза активных боевых действий между осетинскими и грузинскими формированиями закончилась и возникли условия для урегулирования конфликта. Предложенное в протоколе решение предусматривало введение на территорию Южной Осетии совместного контингента российских и грузинских добровольцов общей численностью около 400 человек. Отсутствие опыта, а возможно и понимания российским руководителем масштаба предполагаемой операции привели к тому, что таким незначительным силам были поставлены самые широкие задачи по поддержанию мира, включая проведение мероприятий по изъятию оружия у населения. Недостаточно продуманный протокол справедливо вызвал широкие протесты различных политических сил России, в том числе и со стороны демократической интеллигенции до того без возражений поддерживавшей будущего Президента России3. В итоге Верховный Совет РСФСР заблокировал проведение миротворческой операции. Идеи активной роли России в урегулировании политических конфликтов на территории Советского Союза были дискредитированы, авторитет лоббировавших эти идеи и готовивших соглашение помощников Президента был подорван. С этого дня идеология политики «российского изоляционизма» в общесоюзных делах стала преобладающей для московского демократического истеблишмента.
Предполагалось, что демонстративный отказ от имперского наследия России, принятие первой в Советском Союзе «Декларации о суверенитете», многочисленные заявления о поддержке стремлений к суверенитету советских республик, в первую очередь Прибалтики, призывы Ельцина к российским автономиям «брать столько суверенитета, сколько проглотите» и бескомпромиссная борьба с союзным правительством М.Горбачева, — все это должно было не только обеспечить поддержку руководителями союзных республик борьбы российских лидеров за переезд из московского Белого Дома Правительства РСФСР в Кремль, но и создать дружеские отношения с руководством других республик Советского Союза. Следует признать, что эти надежды в дальнейшем не оправдались. Показательно, что во время консервативного путча в августе 1991 г. реально только руководители прибалтийских республик оказали поддержку российским лидерам в борьбе с пошедшей ва-банк высшей коммунистической номенклатурой.
Последовавшие за тем Беловежские и Алма-Атинские соглашения, завершившие существование Советского Союза, не создали механизмов урегулирования конфликтов на территории бывшего СССР. В этой области единственным позитивным результатом переговоров стало определение судьбы советского ядерного и химического оружия. Принятые тогда решения позволили наметить реализованные в последствии меры по его уничтожению или вывозу в Россию и исключить его использование в конфликтах на постсоветском пространстве.
Когда Российская Федерация заявила о себе как о правопреемнице СССР, то никто из ее руководителей не осознавал степени ее ответственности за происходящее вне границ новой страны. Склады советского оружия в бывших братских республиках захватывали неизвестные лица, правительства новых независимых государств при этом не признавали своей связи с этими захватами, но и не проводили серьезных расследований. Советские воинские части, большей частью принявшие российскую присягу, с трудом выходили в Россию, иногда теряя при этом свою технику и вооружение. Например, в 1992 г. при выводе из Нагорного Карабаха мотострелкового полка, ставшего таким образом российским, его боевая техника была захвачена армянскими формированиями. Специальным группам российских десантников пришлось выявлять и взрывать российские танки и бронемашины. В других случаях российские войска оставались в местах своей старой дислокации, не имея ни четкой правовой базы для своих действий, ни представления о своем будущем.
Министерство обороны России не могло обеспечить контроль за действиями подчиненных ему войск в «ближнем зарубежье». Личный состав изолированных российских частей, в том числе офицеры и прапорщики, пополнялся выходцами из местного населения. Оторванные от Москвы части продолжали оказывать помощь существующим вооруженным формированиям. Командиры закрывали глаза на действия своих подчиненных и пытались проводить самостоятельную политику в отношении местного населения. Небывалый размах приобрела коррупция.
На примере 201-й дивизии, расквартированной в Таджикистане, было видно, как еще до начала гражданской войны 1992 г., дезорганизованные российские войска становились источником вооружений для обеих конфликтующих сторон. Один из представителей российских властей, в числе прочего курировавший состояние российских войск в Таджикистане, достаточно лаконично оценил в 1993 г. итоги двухлетней коррупции в 201-й дивизии словами: «Разворовано все»4 . При этом следует отметить, что даже в таком виде 201-я дивизия во время гражданской войны, сыграла роль буфера при столкновениях и в ее городках последовательно укрывались беженцы, спасавшиеся то от одной, то от другой стороны.
В первое время после распада СССР руководство России не уделяло существенного внимания развитию отношений с новыми независимыми государствами. Действия Кремля, в том числе и попытки участия в урегулировании вооруженных конфликтов, носили случайный, реактивный характер (ad hoc). В рамках своей общеполитической стратегии Россия декларировала основную роль международных коллективных организаций в деле установления добрососедских отношений между новыми независимыми государствами. Разрабатывалась концепция общего для всего СНГ соглашения по проведению операций по установлению мира. Впрочем, порывы «юношеского романтизма» первого года российской внешней политики легко сочетались с угрозами соседям и заявлениями о поддержке русскоязычного населения Верховным Советом РСФСР. Пассивность Кремля в «ближнем зарубежье» стала предметом постоянных нападок оппозиции. Многократно возрос поток беженцев в Россию из других стран постсоветского пространства. В условиях проведения радикальной экономической реформы политическая стабильно...
**************************************************************


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.