На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом Власть и политика в общественном процессе

Информация:

Тип работы: Диплом. Добавлен: 10.03.2012. Страниц: 138. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Власть и политика в общественном процессе
Отношения политики и власти

XX в. сломал тысячелетнюю традицию: толковать политику как исследование государства, а государство воспринимать как политику (Платоновская «Республика» и Аристотелевская «По¬литика»). Традиция, однако, сохранилась в скрытом виде: поли¬тическое исследование сосредоточилось на проблеме власти1. Проблема власти вышла на передний план, но в новом осмыс¬лении. «Мы присутствуем в настоящее время при подлинном взрыве интереса к проблемам власти. Нам кажется неотложным делом выяснить причины такой вспышки и ее особенности», — писал французский исследователь Ж.Греш2. Французский же полити¬ческий философ Ж.Френд, один из тех, кто пытается использо¬вать первый путь анализа, отмечает в этой связи: «Понятие вла¬сти в наши дни на первом плане рефлексии, и через него многие авторы пытаются постичь понятие самой политики»3. Начнем с этой темы и мы. Постараемся объяснить эту тенденцию.
Предпосылкой философского исследования власти служит решение вопроса о ее сущности, настолько общей, что стано¬вится возможным ее философский анализ, и настолько авто¬номной, что этот анализ можно вести, условно отвлекаясь от других общественных и политических феноменов. Если же при¬знать, что власть вторичное, производное явление, если она ат-
1 Тенденция эта наметилась, точнее говоря, уже с начала Нового времени, с
появлением труда Н.Макиавелли «Государь» (1513 г.) и произведений Т.Гоббса
«О гражданстве» (1642 г.) и «Левиафан» (1651 г.).
2 Greisch J. Lepouvoirdes signes, les insignes du pouvoir//Lepouvoir. P., 1978. P. 176.
3 Freund J. Lessence du politique. P., 1965. P. 247.
14

рибутивна, то она должна рассматриваться вместе с другими политическими и общественными процессами, как некий их признак, свойство, проявление, но не их причина. Так обычно рассматривается, например, политическая или экономическая власть в политическом или в экономическом процессах. При¬няв эту точку зрения, можно с определенными конкретными целями выделить для исследования один из видов власти в од-ном из соответствующих процессов, скажем, политическом. Для нас в этой работе он и будет основным предметом исследова¬ния. Во многих, собственно, в большинстве случаев именно так и поступают в политических изысканиях. Другие работы посвя¬щаются, скажем, роли власти в экономическом управлении и т.д. до бесконечности. Для политологии, социологии власти и по¬литики такой подход естественен и даже неизбежен. Однако философское исследование по ряду причин не может им огра-ничиться. Политический процесс в обществе не самоцелей. Он имеет организующие, управляющие функции и связан с други¬ми общественными процессами — экономическими, культурными и прочими. Или иначе говоря, он входит в системную совокуп¬ность общественных процессов. Соответственно и политичес¬кая власть слита с иными видами власти. Если политическая власть призвана осуществлять те или иные цели политики, то делает это она через посредство других видов власти, оперирую¬щих в иных процессах. 1. Существует множество проявлений власти во всех видах деятельности, общении людей и социальных институтов. Политическая — лишь одна из них. 2. Значит, мож¬но объединить их в некую совокупную «власть» как универсаль¬ное общественное явление, но при этом решить вопрос: имеем ли мы дело с совокупностью множества различных властей, в лучшем случае некое суммированное целое, или с некой целос¬тной общественной сущностью, универсальным, общественным началом. 3. Многообразны и функции власти — объединяются ли они тоже. Такое обобщенное понимание способствует и бо¬лее верному и полному пониманию политики. Речь при этом идет не о точном понимании политики в собственном смысле слова («политическая политика») и о ее расширительном толко¬вании (множестве всевозможных политик — экономической, социальной, военной и т.д. и т.п.), а о такой же возможности дать политике универсальное определение общественной сущ¬ности, равносильной власти. Редуцировать функции политичес¬кой власти к «чистой политике» значит ограничить политические явления государственно-бюрократической деятельностью и к тому же — свести ее к областям либо внешней, либо внутрен¬ней политики, либо уровням конституционно-законодательной или административной деятельности и т.д. Такая редукция оз¬начает, помимо того, изоляцию от проблемы обратных связей в политике или, иначе, отношений между институтами и их об¬щественным окружением. Отпадает при этом анализ исполне¬ния, эффективности политического процесса, интерьоризации управляющих импульсов власти, а также целый спектр проблем целеполагания, средств и методов и т.д. Не случайно ни один самый последовательный и прямолинейный институционализм не обходится без анализа условий, задач, ресурсов, средств ис¬полнения политических решений, как и процесса принятия са¬мих этих решений.
Различия между политической и неполитической властью к тому же не столь очевидны, как может показаться. Известны две полярные точки зрения на политику, согласно одной из ко¬торых она возможна только как специфическое отношение между государствами, классами, социальными слоями и группами, меж¬ду центральными институтами власти, государством и обществом, по наиболее общим вопросам их взаимодействия, и другой, в соответствии с которой политика как регулирующая и органи¬зующая деятельность возможна на всех уровнях отношений в обществе, во всех видах отношений. Иначе говоря, политика либо однопланова, либо многофункциональна, многозначна.
В пользу первого подхода свидетельствует этимология самого слова «политика» — всего, что относится к полису, городу-госу¬дарству античного мира. От Аристотелевской «Политики» идет традиция анализа «политического общества», то есть общества с центральной властью, классовыми отношениями, управлением общими делами и т.п. Но это не более чем традиция. В ее рамках давно образовались новые представления о политике, о ее старых и новых специфических сферах (в которых также имеет место уп¬равление, регулирование, организация и т.п.): экономическая по-литика, научная, культурная и мн. др. Такие «политики» тоже охватывают любые социальные целостности или их значитель¬ные части. Но тенденция развивается, и понятие «политики» распространяется, как известно, на многие, практически любые отношения: «политика» отца по отношению к воспитанию де¬тей, «политика» директора по отношению к подчиненным и т.д. и т.п. Метафоричность такой терминологии не говорит против возможности трактовать политику очень широко, что, по сути, свидетельствует в пользу второй точки зрения на нее.
Этот второй взгляд имеет и более фундаментальные осно¬вания. Анализ политики как деятельности и как процесса пока¬зывает, что любая самая «неполитическая» политика обусловле¬на возникновением интереса, формулировкой целей, мобилиза¬цией средств для их реализации, сопровождается, иначе говоря, процессами целеполагания и последующей деятельности — все¬ми признаками политического процесса, включая применение или использование власти. Поэтому возможно перенесение по-нятия политики на практически бесконечный ряд действий и отношений, процессов и событий в обществе.
В этом смысле самым полным представлением о политике будет осуществление какого-либо целенаправленного действия, связанного с возникновением замысла и его выражения в фор¬ме проекта, связанного с выбором и принятием соответствую¬щих решений, преодолением препятствий, привлечением сто¬ронников и борьбой с противниками, мобилизацией ресурсов в расчете на получение желаемого результата в нужное время и в должном месте.
Речь при этом не идет, как нередко полагают, о «конкрет¬ном и расширительном, метафизическом» понимании полити¬ки (как и власти), а об обратном: полном, сущностном ее пони¬мании или редуцированном понимании применительно к соб¬ственно политической сфере4. Об этом стоит сказать еще хотя бы несколько слов.
Политика не занимает в совокупности общественных сис¬тем ни центрального, ни главенствующего места (как, отметим еще раз, и любая другая система) по той простой причине, что не заменяет ни одну из них и не решает их специфические зада¬чи (научные, моральные, экономические и пр.). Ее особое по¬ложение в сочетании всех этих систем объясняется ее функцио-нальной спецификой (помимо решения собственно политичес¬ких задач): регулировать отношения других систем, и тем обстоятельством, что каждая из них вырабатывает свою собствен¬ную («неполитическую») политику с собственными организа¬циями и регулятивно-контрольными функциями. При опреде¬ленных условиях эти функции могут приобретать собственно политическое значение (неудачная аграрная или военная поли¬тика, например).
Принципиален и вопрос о соотношении политики и влас¬ти. Если они автономны в обществе и независимы друг от друга, их можно анализировать порознь. Если они невозможны друг без друга, то природа их отношений нуждается в более полном определении, скажем, в доказательстве того, что они нераздели¬мы и взаимообусловлены. Однако равенство этих двух обще-ственных сущностей и симметрия их отношений неочевидны, и в политической науке и философии нередко возникают дискус¬сии о первичности одного из этих двух начал, либо о возможно¬сти их отождествить. Власть несомненно представляет собой средство осуществления политики, но она инструментальна, служебна и по отношению к обществу, так же, как и политика. Политика со всеми ее инструментальными организационно-кон¬трольными функциями неосуществима помимо власти. Поэто¬му взаимоотношения этих двух начал не сводятся к простому взаимодействию: власть — это воплощенная политика, способ ее существования в обществе. Однако и такого рода функцио¬нальная связь не убеждает в первичности политики по отноше¬нию к власти, ибо созданная или захваченная для осуществле¬ния какой-либо политики власть сама порождает политику, и таким образом политика оказывается не только условием влас¬ти, но и средством ее существования, средством осуществления власти. Поэтому вернее будет считать, что политика и власть связаны круговой причинно-следственной зависимостью. Воп¬рос этот важен не только для анализа теоретических проблем политики, но и для понимания конкретных проблем полити¬ческой практики.

Власть как общественное явление

Власть совместно с политикой образует формирующую об¬щество организационную и регулятивно-контрольную обще¬ственную систему, функционирующую во взаимодействии с дру¬гими системами таких же масштабов, о которых уже шла речь: экономикой, правом, наукой (знанием), культурой, моралью, идеологией, религией.
Слитность политики и власти не мешает, как мы уже виде¬ли, рассматривать их порознь, подобно тому, как мы можем поворачивать в руках монету и разглядывать то одну, то другую ее сторону, сознавая, что они равно принадлежат одному и тому же металлическому телу. Такой же анализ политического тела «политика/власть» оказался чрезвычайно плодотворным и мо¬жет считаться заслугой политической мысли XX в. при условии, что он остается аналитическим приемом, а не принципиальной позицией исследователя. Тогда власть может быть изолирована как некая относительно автономная общественная сущность, обладающая специфическими свойствами, широким диапазо¬ном типов и форм (от политической до экономической, юриди¬ческой, семейной и т.п., от общественной до коллективной, груп¬повой и индивидуальной). Следовательно, возможна специфи¬ческая теория и философия власти.
Политическая наука обращается к изучению власти с впол¬не конкретными целями (изучение институтов, тех или иных, например, организационных процессов и пр.). Для нее обособ¬ление власти в качестве самостоятельного предмета исследова¬ния не составляет проблемы.
Политическая философия обособливает власть в качестве самостоятельного предмета исследования и философской про¬блемы несколькими различными путями. Во-первых, слиянием власти с политикой во всех их проявлениях. Во-вторых, полным отделением феномена власти от всех других равно автономных сущностей, характеризующих отношения в обществе, не исклю¬чая и политики, и, в-третьих, отождествлением власти с рядом таких сущностей или наделением их функциями власти. Имеет¬ся в виду при этом, что автономность власти и политики не исключает их включения в другие автономные явления, сущно¬сти другой природы и иного происхождения. Во всех случаях власть (или политика вместе с властью) характеризуется как
19

первичное общественное явление, социальная обусловленность которого скрыта в самой природе человека и человеческого об¬щежития. Не последнюю роль в автономизации феномена влас¬ти в качестве предмета философского исследования играет и представление о ее первостепенном общественном значении.
Возникает также вопрос, с какими целями и до каких пре¬делов возможно разделение политических и иных процессов и властей и автономный анализ власти, отделенной от политики. Это, следовательно, вопрос о соотношении власти и политики какого-либо конкретного общественного процесса, в котором она функционирует, хотя они и рассматриваются как автоном¬ные общественные сущности. Наконец, это вопрос и философ¬ского понимания самой политики.
Философское исследование власти и политики непродук¬тивно без достаточно широкого подхода к этим явлениям. Зада¬ча поэтому в том, чтобы определить само понимание этих явле¬ний, и в этом отношении философский анализ будет существенно отличаться от специально-научного, в частности, политологи¬ческого. Иначе говоря, для нас существует много разных «влас-тей» и много «политик», либо одно универсальное, всеохваты¬вающее, предельно обобщенное понятие политики и такое же (по типу) понятие власти. Поиски зарубежной политической философии идут по двум этим направлениям, которые и будут в дальнейшем рассмотрены, но с акцентом на втором.
Исследовать власть помимо политики пытались множество раз. Нетрудно убедиться, что все неполитические определения власти одновременно являются и несодержательными, говоря¬щими о принадлежности и распределении власти и связанных с ней отношений, или реляционными, в которых раскрываются направление и механизм этих отношений, или, в лучшем слу¬чае, функциональными, приближающимися к содержательному определению. Иначе и точнее говоря, все это — попытки выя¬вить собственное содержание власти в ее структурном (связан¬ном с другими элементами общественной системы) статусе. Сами по себе они заслуживают внимания, поскольку отражают, в ча¬стности, социальные аспекты власти (ее принадлежность), свя¬зывают ее с деятельностью (социальным действием, по Веберу), что очень важно, с определенным отношением (руководство — исполнение, давление — подчинение и т.п.).
20

Определение власти
Приходится констатировать, что сколько-нибудь полной и непротиворечивой философской концепции власти западная политическая философия пока не разработала, несмотря на дав¬нюю традицию концептуальных и типологических исследова¬ний явлений политики. Не лучше выглядит эта проблематика и в современной отечественной литературе5 Более того, немало было сделано, чтобы запутать и без того объективно сложную проблему объяснения власти. Многочисленные попытки клас¬сифицировать ее определения мало способствуют прояснению этой характерной интеллектуальной ситуации.
Классификационный и типологический труд мало-помалу взяли на себя социология и политология. Они же произвели наибольшее количество определений власти. Возникла оппози¬ция двух подходов: конкретно-политического, ориентирующе¬гося на внешне выраженные признаки власти, и собственно философского, так или иначе избегающего всякой типологии и отвергающего субстанциональные и функциональные концеп¬ций6, в которых власть представлялась видимой, законодатель¬ной, проявляющей себя запретами, своей оппозицией поддан¬ным, тогда как для философа, особенно такого, как М.Фуко, например, власть невидима, видны только ее проявления, про¬цедуры, стратегии (в речи, дисциплине).
Возникает тем самым более сложный, чем систематизация типов власти, подход к ней: стремление обнаружить некую уни¬версальную природу власти, ее первооснову и разрабатывать типо¬логию уже не самой власти, а ее проявлений, признаков и т.п.
Близки к такой универсалистской позиции и другие иссле¬дователи, не только последователи, но и предшественники Фуко. Для Вебера уже существует всеобщий смысл власти — волевое отношение (реляционная концепция власти, идущая от Вебе¬ра). Френд выделяет другое, но очень близкое к веберовскому всеобщее начало власти — «командование». Затем уже он анали¬зирует проявления или формы власти: правление, порядок, по-
5 См., например, обзорные работы: Власть многоликая. М.: Росс, философ,
общ., 1992; Спиридонова. Бюрократия и реформа. М.: ИФРАН, 1997.
6 См.: Lepouvoirpolitique/Ed. par P. Birnbaum. P., 1975.
21

виновение, институты, организацию и самоорганизацию обще¬ства. Идею волевого импульса, определяющего феномен власти (ее порождение), Френд дополняет ее вторым сущностным на¬чалом — повиновением (обратной связью или ответной реакци¬ей, как теперь сказали бы мы). Таким образом, власть в этой концепции — универсальное и сложное общественное, произ-водное от двуединого тоже универсального и нераздельного на¬чала: командование — повиновение, составляющего сущность власти. Пуланзас вьщеляет единые политико-идеологические основы власти и только вслед за тем вьщеляет различные ее виды, такие как власть собственности, власть на основе эксплуатации, власть как способность применять средства производства, как возможность обращать их в дело. «Экономический процесс» и производственные отношения образуют «сеть видов власти»7.
Наконец, целые философские и научные школы исследова¬ний власти поведенческих (бихевиоральных, от англ. behaviour — поведение) и психологических (или как их часто называют у нас, психологизаторских) направлений включаются в ту же ис¬следовательскую схему: сочетание некой общей универсальной основы (сознания и познания) власти и типологию ее внутрен¬них и внешних форм, функций и других выражений от подсоз¬нания и сознания до практики теоретического и предметного действия. Психология политики, власти составила, как извест¬но, целое направление политического знания, которым были увлечены и «чистые» политологи (лидером которых был Г.Лас-суэлл8) и философы психоаналитической ориентации (в част¬ности, крупнейшие из них — Э.Фромм, КТ.Юнг)9. Психологи¬ческие основы власти многообразны, отмечает П.Бирнбаум. Это преданность, интерес, привычка, апатия. Власть — это также система ценностей: идей, вещей, которые сами по себе не обла¬дают властью, но могут стать ее инструментами, если, с одной
Poulanzas N. Lepouvoir, lEtat, le socialisme. P. 39-40.
См., в частности: Lasswell H. Psychology and politics. N.Y., 1960. (Первое издание 1930 г.), а также другие его работы и труды иных представителей бихевиоральной школы. См. подробнее о ней: Алюшин АЛ., Порус В.Н.Ъластъ и политический реализм // Власть. Очерки совр. полит, философии Запада. М., 1989. С. 95-127; Аетономова Н.С. Власть в психоанализе и психоанализ власти // Там же. С. 256-294. См. содержательную статью о психоанализе в политическом исследовании: Ашап Р.
Psychanalyse et science politique: la quenelle des frontieres //Connaissance du politique. P. 9-43.
22

стороны, обладатель власти может придать им политический смысл, и если те, на кого распространяется власть, со своей стороны готовы воспринять этот смысл10.
Тем не менее в политических исследованиях, философских и особенно научных преобладает субстанциональная концеп¬ция власти, выделяющая ее институциональные, материализо¬ванные в аппаратах, информации, в различных политических и неполитических сферах. Она встретила и наиболее неприязнен¬ную критику философствующих исследователей политики.
Многообразие феномена власти — причина его нескончае¬мых разночтений. Распространено мнение, что власть можно истолковать самыми различными способами в зависимости от свободно избранного исходного признака. «Власть, — пишет С.Дж.Бенн, — часто объясняется как отношение... Мы говорим, следовательно, о распоряжении властью, о власти речи, о стрем¬лении к власти как к средству последующего удовольствия (Гоббс) или о власти как о «производстве желаемых результатов (Рас¬сел)»11 . И потому не удивительно, что при подобной методоло¬гии в истории политической мысли легко обнаружить самые разные взгляды на власть в зависимости от выбора из многих ее признаков одного признанного релевантным. Этот разнобой наследовала и современная философия и политическая теория. Возникла поэтому потребность в классификации самих теорий определения власти. В классификаторских (преимущественно по-литологических) подходах нет недостатка, но нет также ни полно¬ты, ни достаточной методологической принципиальности. Однако они могут быть резюмированы ради некоторых вьшодов, представ¬ляющих интерес для философской типологии власти.
Основные определения власти производятся по следующим признакам:
1. Области функционирования. Различаются политическая, идеологическая, социальная, экономическая, юридическая и др. виды власти. В прошлом различали светскую и духовную (рели¬гиозную) власти. Это же деление Н.Боббио связывает с разли¬чием в средствах, применяемых властью: обладание средствами производства, физического принуждения12, идейного влияния
Birnbaum P. Op. cit. P. 51.
Вепп S.J. Power. The enciclopedia of philosophy. Vol. 6. N.Y., 1967. P. 424.
Об этом признаке политической власти говорит и М.Вебер. (см.: Weber M.
Wirtschaft und Gesellschaft. Tubingen, 1956. Bd. 1).
23

и т.п., что весьма непоследовательно, ибо средство — универ¬сальный атрибут власти, любой власти, а следовательно, следо¬вало бы особо классифицировать феномен власти по этому при¬знаку. Однако сами средства также классифицируются и не могут быть предельным критерием различения видов власти, не говоря о том, что они сходны и повторяются во всех ее проявлениях.
2. По объему прерогатив различаются государственная, меж¬
дународная, семейная и т.п. власти.
3. По субъекту власти: групповая олигархическая и полиар-
хическая, классовая, партийная, народная, личная (например,
президентская, власть отца, учителя и т.п.).
4. По формальным структурным признакам различается
институциональная и неинституциональная, единоначалие (мо-
нократия) и единовластие (монархия) и двое- либо многовлас¬
тие (диархия либо олигархия и полиархия).
5. По методам различаются применение силы и насилия,
подавления воли или какие-либо другие формы принуждения,
убеждения и т.п. Различие методов дало основание для различе¬
ния власти и авторитета (власти влияния, способности личнос¬
ти или группы воздействовать на поведение других благодаря
достоинствам характера, заслугам и другим качествам власти).
По этому же признаку, но с более выраженной культурной орга¬
низацией, можно различать харизматическую власть, а также
традиционную, идущую от унаследованной системы ценностей
и общественных отношений прошлого (от кровно-родственных,
племенных, возрастных отношений, от унаследованной культу¬
ры). Именно такая власть бывает в соответствующей среде наи¬
более авторитетной. Распоряжения такой власти обязательны.
Они принимаются беспрекословно и добровольно, в отличие от
других видов власти. Источники авторитетной власти, или авто¬
ритета, как принято ее именовать, могут быть самыми различ¬
ными и не связанными с традицией. Ими могут быть знание,
заслуги, опыт субъекта власти. Во всяком случае авторитет —
это особая форма добровольного и порой неощутимого при¬
нуждения, эффективный и экономичный способ добиться по¬
ведения, дающего полезные последствия, дисциплину — цель
любой власти.
6. По характеру субъекта или власти носителя (а также и по
существующему строю общества) — монархическая, самодержав¬
ная, деспотическая, авторитарная, диктаторская, лидерская.
24

7. По объему власти ее носителя (или же субъекта-носите¬
ля, если они совпадают) — единоличная, коллегиальная, груп¬
повая. На государственном уровне такое деление может совпа¬
дать с типом общественного строя или правления: монархичес¬
кой, самодержавной, полиархической, олигархической,
демократической властью.
8. По режиму правления и форме государственного строя —
монархическая, республиканская, либеральная, демократичес¬
кая, авторитарная, тоталитарная, бюрократическая и т.п.
9. По социальному типу — феодальная, капиталистическая,
(буржуазная) социалистическая (как проект или идеал) и др.
Наконец, из этих толкований власти (а они, как мы видели, пересекаются) могут быть получены комбинированные типы и определения, которые сводятся к одному общему признаку вла¬сти всех типов — отношению13. Но само это отношение пони¬мается разными исследователями различным образом.
Некоторые попытки философского анализа вопреки ожи¬даниям лишь усугубляют смешение понятий власти. Так, Ф.Е.Оппенгейм полагает, что понятие власти включает три от¬ношения: а) власть заставить кого-либо сделать что-то; б) власть сделать что-то; в) власть над чем-то (или кем-то)14, объединяя, таким образом, отношение, деятельность и обладание. Оппен-гейм не открыл этой типологией ничего нового, но отразил ув¬лечение политико-философской метафорой.
Реальная многозначность власти, отраженная в языке, сти¬мулирует семантические и терминологические смешения. Влас¬тью именуется ее носитель — лицо, институт, верховная власть любого содержания, органы, аппараты этой власти и т.п. Воз¬можность именовать властью организации, учреждения создает мнение, что властью может быть вещь.
Существуют и объективные предпосылки метафорики. Так, обладание властью подразумевает свойство, способность, волю быть властью и осуществить ее, «иметь силу властвовать». Обла¬дание и способность осуществлять власть отождествляются, как
«...Власть может быть определена, — пишет Н.Боббио, — как отношение между двумя субъектами, из которых один навязывает другому свою волю и определяет его волю, не взирая на средства» (Dizionario di politica / Dir. da N.Bobbio, N.Matteucci. Torino, 1976. P. 729). Oppenheim F.S. Practical concepts. A reconstruction. Oxford, 1981.
25

и проявления силы, воли, эмоций и прочих качеств, способных воздействовать на людей. И они же определяются как власть15.
Таким образом, для понимания власти предстоит решить, есть ли власть и вещь и отношение (проявление ее свойств, об¬ращенное к определенному объекту, определяемой цели). Что отношение заложено во всех упоминавшихся выше истолкова¬ниях власти, по-видимому, очевидно.
Решение аналогичного вопроса в области политической экономики, как известно, принадлежит Марксу. Исследуя ка¬питал, Маркс показал его как общественное отношение. Власть также есть общественное отношение. Понимание власти как лица, ее источника, политической силы, организации, и толко¬вание ее, конечно, условное как вещи, вполне обосновано16, но лишь в рамках отношения, которое только и превращает пред¬мет этого наименования в действительную власть.
Приняв такое толкование власти, нужно его уточнить. Преж¬де всего отпадает «власть над вещами». Такая власть — не более чем метафора владения и распоряжения, переносное значение способности воздействовать на вещество природы (естествен¬ной или искусственной, рукотворной). Власть — субъект-объек¬тное отношение и потому оно асимметрично, но это взаимное отношение, хотя и неравное. Такое отношение включает реали¬зацию исходящих от субъекта власти побуждений и обратную
Язык или, точнее, языки, по крайней мере, индоевропейские языки отражают связь этих трех явлений — носитель власти, его способность властвовать и властвование в многозначной семантике слова «власть»: французского pouvoir, немецкого macht, английского power и тд. Все они равно обозначают и вещь, и ее свойство — силу, способность и функцию власти. Однако язык отрицает и различие между вещью (лицом) и свойством — реализацией. Отсюда различие между понятиями власть и власти («гражданские власти»), 1е
pouvoir- les pouvoirs, lautorite- les autorites, autority - autorities. Форма
множественного числа означает в этом ряду конкретное понятие органа власти, учреждения, предмета, множественном числе — отвлеченном понятии свойства и функции. В немецком языке это различие еще очевиднее, ср. Macht, Gewalt, Behorden. Словосочетания еще больше обозначают такое различие, ср. «органы власти».
С той оговоркой, что субъект власти материализован лишь в людях, ее носителях, в отличие от капитала, материализованного в орудиях и средствах производства, в финансах, производственных связях и в людях — участниках производства. Власть, следовательно, еще менее «вещь», чем капитал.
26

связь объект — субъект. Вне этой связи власть субъекта не суще¬ствует (будем ли мы толковать его как вещь или нет). Рассмот¬рим эту проблему подробнее.
Метафоры власти
Как уже отмечалось, явление власти реляционно, оно ос¬новано на ее функции — связывать субъект и объект (или вто¬рой, пассивный, повинующийся субъект) особым волевым от¬ношением. Такое отношение состоит в побуждении к действию, которое должен произвести объект отношения по желанию субъекта власти. Поэтому в собственном смысле слова понятие власти применимо к отношениям между людьми или группами людей, обществом и его частями, т.е. субъектами, наделенными сознанием и волей, способностью к деятельности. Важен при этом вопрос, что или кто является объектом отношения власти, когда ее субъект выражает свою волю и на кого она распростра¬няется 17. Полная субъект-объектная «формула власти» может быть сокращена и какое значение имеет такое сокращение, сле¬дует пояснить — это одна из важных и мало разработанных про¬блем политической философии.
Поскольку власть — идеальное волевое, эмоциональное от¬ношение и не может сама производить какое-либо действие, и это действие, как мы уже говорили, производят две стороны этого отношения, одна — побуждающая к действию, другая — производящая его, уточним это определение ответом на вопрос: почему и в теоретическом и тем более в обыденном сознании представление о власти, как влиянии, воздействии, побуждении распространяется на отношение между наделенным сознанием субъектом — человеком с окружающим его предметным миром (власть как владение, обладание, как право собственности — «власть над вещами») и миром духовным — над собственной деятельностью, волей, сознанием человека («иметь власть сде-
Пример безоговорочного признания всех метафор власти и даже ее типологии на метафорической основе — работа Ф.Оппенгейма о понятии политики
(СМ.: Oppenheim F.S. Op. cit.).
27

лать что-либо», «иметь власть над своими эмоциями, владеть ими» и т.п.), т.е. на объекты, неспособные воплотить волевое побуждение к действию, которое на деле осуществляет сам субъект. Момент обладания и вытекающего из него права, рас¬поряжения, надо сказать, присутствует в скрытом, а нередко и в достаточно явном виде в любом акте власти, в возможности вла¬сти, обладании волей объекта, исполнителя желания автора во¬левого импульса. Не случайно и сама возможность осуществ¬лять власть обусловлена обладанием, соответствующим положе¬нием по отношению к объекту, статусом, правом, преимуществом. Осуществление власти несет в себе представление об обладании ею как особым свойством или функцией, которая материализу¬ется в ролевых статусах человека, постах, должностях и иных институциональных формах. Отсюда и легкость отождествления власти не только с этими действительными ее формами, но и с превращенными — знатностью, богатством, привилегиями. Они же, в свою очередь, стимулируют другие, социальные и полити¬ческие превращения власти — деспотические, авторитарные и пр. Таким образом, метафора власти, ее неподлинный образ имеет глубокий социальный смысл. Она еще очевиднее, когда не объек¬том, а субъектом отношения власти оказывается неодушевлен-ный предмет, вещь или отвлеченное понятие («власть денег», «власть искусства» и т.п.). Такая метафора возможна и понятна, как и в первом случае, только потому, что в подобной формуле подразумевается субъект, обладающий деньгами, владеющий искусством, и объект, наделенный сознанием и способностью реагировать на его собственное восприятие окружения, как на побуждение к действию (богатство, искусство). Поэтому и воз¬можны представления о власти перс...
**************************************************************


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.