Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовая Понятие ответственности из деликта в общем праве

Информация:

Тип работы: Курсовая. Добавлен: 03.07.2012. Страниц: 50. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение
1. Oосновные теории деликтной ответственности
2. Основания ответственности за деликт
3. Процесс специализации
Заключение
Литература


Введение

Ответственность, возникающая из договора, более или менее точно зафиксирована соглашением вовлечённых в него сторон; ответственность же, возникающая из деликта, не зависит от какого-либо заранее выраженного согласия совершающего правонарушение возместить потери, причинённые его деянием. Если А после заключённого им обязывающего соглашения уплатить некоторую денежную сумму в определённый день или прочитать лекцию в определённый вечер пренебрегает этим, убытки, которые он должен возместить, взыскиваются в судебном порядке в соответствии с выраженным им согласием о том, что весь или часть ущерба, который может быть причинён его необязательностью, падёт на него самого. Но когда А нападает или устно оскорбляет своего ближнего либо присваивает его собственность, им причиняется ущерб, который он никогда не соглашался возместить, и если право заставляет его выплатить в возмещение денежную сумму, то основание для такой выплаты должно находиться в некоем обобщённом взгляде на поведение, которого каждый может справедливо ожидать и требовать от любого другого, согласен ли последний с этим или нет.
Такой обобщённый взгляд очень трудно сформулировать. Право зарождалось не с теории; оно никогда не разрабатывало её. Точка, с которой право стартовало, и та, которой, как я попытаюсь показать, оно достигло, лежат в разных плоскостях. В движении от одной к другой следует ожидать, что его развитие с необходимостью неравномерно, и направление последнего не всегда очевидно. Всё, что можно сделать, – показать тенденцию и найти ей оправдание. Тенденция, которая нас больше всего интересует, – вопрос факта, выводимого из прецедентов. Но трудность в описании её многократно умножается тем обстоятельством, что до недавнего времени к материальному праву подходили только через формы иска. Обсуждение законодательных принципов затемнялось спорами относительно границ между иском о нарушении права и деликтным иском по конкретным обстоятельствам дела или относительно области главного факта, составляющего предмет спора. Вместо теории деликта мы имеем теорию иска о нарушении права. И даже внутри такой ограниченной области прецеденты времён выездных судебных сессий применялись без мысли о том, что они связаны с давно забытой судебной процедурой. Всем этим и определяется актуальность настоящей курсовой работы.
Цель курсовой работы – анализ концепции ответственности из деликта в общем праве.
• рассмотреть основные теории деликтной ответственности
• изучить основания ответственности за деликт
• проанализировать процесс специализации


1. Oосновные теории деликтной ответственности

В общем праве существуют две теории ответственности за ненамеренное причинение ущерба. Обе признаются правильными подразумеваемым согласием популярных учебников с ними, но ни одна из них не желает вдаваться в правдоподобие и схожесть правовых источников.
Первая из них – теория Остина. По Остину, характерная особенность права, называемого так в узком смысле слова, – санкция или вред, которым грозит или который причиняется верховной властью за неповиновение её предписаниям. Так как по большей части право за своё нарушение делает человека только гражданско-ответственным, Остин вынужден рассматривать ответственность в виде иска как санкцию или, иными словами, как наказание за неповиновение. В соответствии с господствующими взглядами на уголовное право из этого следует то, что такая ответственность должна основываться лишь на личной небрежной вине, и Остин принимает такой вывод с его логическими следствиями, одно из которых заключается в том, что небрежность означает психическое состояние стороны. Настолько, насколько это будет необходимо, мы позже обратимся к этим воззрениям.
Другая теория прямо противоположна первой. Кажется, что она воспринимается рядом наиболее великих специалистов по общему праву, что требует серьёзного обсуждения, прежде чем её можно отвергнуть в пользу некоего третьего мнения, которое реально выдвинуть. В соответствии с этим взглядом, формулируя его широко, в общем праве человек считается действующим на свой риск. Можно было бы сказать в виде противопоставления, что он никогда не ответственен за бездействия, если это не является последствием некоей принятой добровольно обязанности. Но полное и достаточное основание для той ответственности, которой он подвергается вне последнего вида, предполагается существующим в том, что он добровольно действовал и что причинены убытки. Если действие было добровольным, то всецело несущественным является то, что вред, который последовал из него, не связан ни с намерением, ни с небрежностью действовавшего.
С целью отдать должное такому взгляду на обсуждаемый предмет мы должны вспомнить, что отмена форм пледирования общего права не изменила норм материального права. Как следствие, несмотря на то, что адвокаты сегодня и ссылаются обычно на намерение или небрежность, всё, что было бы прежде достаточно для обвинения ответчика по иску о нарушении права, всё ещё достаточно и сейчас, несмотря на тот факт, что древняя форма иска и вступительного судебного заявления в пледировании исчезла.
Во-первых, говорится, рассмотрим в общем защиту, предоставляемую собственности правом, как внутри, так и вне границ последнего из упомянутых исков. Если человек, с какой бы невиновной ошибкой он не действовал, пересекает границы своего соседа или если принадлежащий ему крупный рогатый скот бредёт в поля соседа, то говорится, что он ответственен по иску об убытках из противоправного нарушения права владения недвижимостью. Если аукционист, будучи добросовестен так, как только возможно, при обычном ходе своего бизнеса продаёт вещи, присланные к нему с целью продажи, он может быть обязан выплатить их полную стоимость, если их собственником окажется третье лицо, хотя бы он и переплатил тем самым сверх выручки и не имел средств добиться возмещения.
Теперь, вместо собственности истца, предположим, что иск заключается в прямом применении силы к телу истца телом ответчика: здесь отстаивается позиция, что, так как право не может быть менее внимательно к личности своих субъектов, чем к их собственности, то единственные возможные защиты сходны с теми, которые предоставлялись бы обвинённому в нарушении права владения недвижимым имуществом Вы можете доказать, что нарушения права не было, доказав, что ответчик не совершал действия: как если он упал со своей лошади на истца или если третье лицо схватило его руку и нанесло ею удар истцу. В таких ситуациях тело ответчика – пассивный инструмент внешней силы, и телесное движение, имеющее место около истца, вообще не является действием ответчика. Точно также вы можете доказать обстоятельство, исключающее противоправность или виновность, в поведении относительно самого истца. Но если не доказано такое обстоятельство, исключающее виновность, и ответчик действовал добровольно, он должен нести ответственность за последствия, каким бы наименьшим образом они бы ни входили в его намерение и как бы ни были непредвиденны. Если, например, подвергаясь нападению третьего лица, ответчик поднял свою трость и случайно поразил истца, который стоял позади него, то в соответствии с данным взглядом он ответственен безотносительно к тому, проявлена ли им по отношению к стороне, которой причинён вред, какая-нибудь небрежность.
Доводы в поддержку рассматриваемой доктрины выводятся по большей части из прецедентов, но иногда она полагается защищаемой как теоретически правильная. Каждый человек, говорится, имеет относительно своей личности и прочего абсолютное право быть свободным от вреда, причиняемого руками его ближних. В предложенных случаях истец не делал ничего; ответчик же, с другой стороны, избрал действие. Выбирая между двумя сторонами, мы получаем, что должна скорее пострадать та, добровольное поведение которой причинило убытки, чем та, которая не принимала участия в их причинении.
Между двумя крайностями этой дилеммы следует найти некую среднюю точку.
Стандарты права – это стандарты всеобщего применения. Право не принимает во внимание бесконечные вариации темперамента, интеллекта и образования, которые делают внутренний характер конкретного деяния столь различным в различных людях. Оно не пытается увидеть людей так, как их видит Господь Бог, по более чем одной достаточной причине. Во-первых, по сравнению с невозможностью выяснения знания права человеком (о чём говорилось при объяснении того, что называется презумпцией, что каждый человек знает право) куда более очевидна невозможность точно измерить его способности и недостатки. Но более удовлетворительное объяснение заключается в том, что когда люди живут в обществе, определённая усреднённость поведения, жертва индивидуальными особенностями, выходящими за некую точку, необходима для общего блага. Если, к примеру, человек рождён вспыльчивым и неуклюжим, всегда сталкивается со случайностями и причиняет вред самому себе или своим ближним, то его врождённые дефекты, несомненно, будут учтены на небесном суде; но, с другой стороны, такими ошибками по сравнению с происходящими из виновного пренебрежения причиняется не меньшее беспокойство его ближним. Последние, соответственно, требуют от него, на его собственный риск, достигнуть их стандарта, и суды, которые основаны ими, отказываются принять во внимание его личные характеристики.
То, что ответственность обычно определяется правом через упречность, как принцип подвергается ограничению, заключающемуся в том, что правом не принимаются во внимание мелкие различия характера. Другими словами, право анализирует, что было бы упречным в обывателе, человеке обычного интеллекта и осмотрительности, и определяет посредством этого ответственность. Если мы падаем ниже надлежащего уровня в отмеченных способностях, то это наше несчастье, причём такое, что мы должны обладать ими на свой риск по причинам, только что изложенным. Но в теории права тот, кто разумен и осмотрителен, не действует на свой риск. Наоборот, только когда он оказывается не в состоянии проявить способности предвидения, которыми он одарён, или использует их с дурным намерением, последствия вменяются ему в ответственность.
Существуют исключения из принципа предположения каждого человека обладающим обычными умственными способностями для избежания ущерба его ближним, иллюстрирующие норму, а также моральное основание ответственности в целом. Когда человек обладает отчётливым дефектом такой природы, что все могут признать его как делающий невозможными определённые предосторожности, он не будет ответственен за непринятие их. От слепого не требуется видеть на его риск, и хотя он, несомненно, обязан учитывать свой физический недостаток при определении своего поведения, тем не менее, если он должным образом ведёт себя в определённой ситуации, то пренебрежение предосторожностями, требующими зрения, не помешало бы получению им возмещения за вред, причинённый ему лично, и, можно предположить, не сделало бы его ответственным за причинение вреда другим. Аналогично считается, что когда истец – ребёнок очень нежного возраста, то он единственно обязан принять те меры предосторожности, на которые способно дитя; точно такой же принцип может быть осторожно применён, когда ребёнок является ответчиком.49 Невменяемость – более трудный предмет при его изучении, и невозможно установить общей нормы относительно неё. Несомненно, что во многих ситуациях лицо может быть невменяемо и всё же всецело способно к принятию мер предосторожности или к подпаданию под воздействие мотивов, диктуемых ситуацией. Но если существует невменяемость определённого типа, очевидно делающая несчастного неспособным к подчинению норме, которая им нарушена, то здравый смысл требует допущения первой как обстоятельства, исключающего виновность.
Приняв во внимание только что приведённые характеристики вместе с отмеченным ранее общим положением, можно допустить теперь, что, с одной стороны, право предполагает человека обладающим или требует от человека обладать обычными умственными способностями во избежание причинения ущерба его ближним, если не доказана ясная и очевидная неспособность такого обладания; но, с другой стороны, оно обычно не считает его ответственным за ненамеренное причинение вреда, если, обладая такими умственными способностями, он не мог или не должен был предвидеть опасность или, другими словами, если человек обычного интеллекта и предусмотрительности был бы не упречен за действия, какие совершены первым. Следующая проблема заключается в том, что всё ли, что праву следует сказать относительно рассматриваемого вопроса, заключено в таком неопределённом критерии, или, формулируя ту же самую проблему в иной форме, кем такой критерий должен применяться.
Несмотря на тот факт, что основания правовой ответственности являются моральными в той мере, в какой это показано выше, необходимо помнить, что право действует лишь внутри сферы чувств. Если внешний феномен, очевидные действия и бездействия, такой, как требуется правом, последнее всецело безразлично к внутреннему феномену совести. Человек может обладать душой чёрной настолько, насколько он сам того пожелает, если поведение его находится в пределах норм. Другими словами, стандарты права – внешние стандарты, и, сколь бы много не принималось им во внимание моральных соображений, оно делает так только с целью проведения линии между такими телесными движениями и прочим, какие им позволяются, и такими, которые нет. Что право в действительности запрещает – и единственная вещь, которую оно запрещает, – так это деяние на запретной стороне от линии, будь такое деяние упречным или иным.
Кроме того, любой легальный стандарт должен, в теории, быть таким, который применялся бы ко всем, специально не исключённым, людям при совпадающих обстоятельствах. Ни в коем разе нет намерения нападать со всем могуществом общества на индивида случайно или по прихоти какой-либо части человечества: то есть стандарт должен быть зафиксированным. Несомненно, в действительности в зависимости от различных чувств различных составов присяжных один человек может быть обязан отплатить, а другой может избегнуть этого, но это просто показывает, что право не достигает своих целей с совершенностью. Теория (или намерение) права состоит вовсе не в том, что критерием должны быть чувства одобрения или порицания, которые могут питаться отдельными двенадцатью людьми. Они, предполагается, оставляют свои черты характера по ту сторону скамьи и представляют чувства общества. Идеальный средний осмотрительный человек, чей эквивалент присяжные, как полагается, представляют во многих ситуациях и чья виновность или невиновность предполагается критерием, – константа, и его поведение при данных обстоятельствах является теоретически всегда одним и тем же.
В довершение, любой легальный стандарт должен, в теории, быть способен к познанию. Когда человек обязан возместить убытки, он полагается нарушившим право, а далее он полагается знающим, в чём последнее заключается.

2.Основания ответственности за деликт

Более сложный вопрос достаётся нам для обсуждения, когда мы обращаемся к основаниям ответственности из деликта.
Я начну с древнего и важного дела, которое заключалось в иске об убытках из противоправного нарушения права владения недвижимостью. Ответчик, делая заявление в защиту от иска, утверждал, что, владея на праве собственности примыкающими землями, отгороженными колючей живой изгородью, он срубил колючки, которые, против его воли, упали на земли истца, и он, ответчик, незамедлительно вторгнулся на вышеуказанные земли и собрал колючки, в чём и заключается нарушение права, в котором он обвинён. По выслушивании возражений о весомости для дела доводов противной стороны решение было вынесено в пользу истца. Представители истца предложили на рассмотрение суда ситуации, которые часто повторялись. Один из них, Фейэрфакс, сказал: “Существует различие между деянием, образующим фелонию, и деянием, образующим нарушение права. … Если некто срубает деревья, и сучья падают на человека и причиняют ему ранение, то в этом случае последний обладает правом на иск о нарушении права и т.д.; также, сэр, если некто стреляет на стрельбище и дрогнут его руки, держащие лук, что повлечёт смерть человека, ipso invito, то, как считается, это не является фелонией и т.д.; но если он причиняет рану кому-либо выстрелом, то последний обладает обоснованным правом на иск о нарушении права против первого, хотя выстрел и был правомерным, и вред, причинённый другому, был нанесён против воли первого и т.п.; и, таким образом, в настоящем деле и т.д.” Брайан, другой представитель истца, формулирует доктрину в целом и использует в равной мере привычные примеры: “Когда некто совершает что-либо, он обязан совершать это таким способом, чтобы через его действие не причинялся ущерб или убытки и т.п. Так, если я строю дом и поднимаемая балка срывается и концом своим падает на дом соседа моего и разрушает дом его, он обладает обоснованным правом на иск и т.д., хотя возведение дома и было правомерным и балка упала me invito и т.д. И точно также, если некто нападает на меня и я, не в состоянии сбежать, в состоянии самообороны поднимаю свою трость, чтобы ударить его, и, поднимая её, поражаю человека, стоящего позади меня, то в таком случае последний обладает правом на иск против меня, хотя поднятие мною трости и было в состоянии самообороны правомерным, и поразил его я me invito и т.д.; и, таким образом, в настоящем деле и т.д.”
“Судья Литтлтон высказался относительно дела аналогичным образом: если человеку причинены убытки, они должны быть ему компенсированы. … Если ваш крупный рогатый скот забредает на мои земли и съедает мою траву, то, несмотря на то, что вы незамедлительно пришли и изгнали его прочь, вы должны, хотя бы и приблизительно, произвести возмещение за содеянное вашими животными. … И, сэр, если бы в праве существовала норма, что человек может вторгнуться и забрать колючки, то по тому же самому основанию, если бы он срубил большое дерево, он мог бы прийти со своими телегами и лошадьми, чтобы увезти деревья, для чего нет основания, ибо, возможно, у человека произрастает зерно или иные посевы и т.п. – для настоящего же дела и не требуется большего, ибо право всецело одинаково и в больших вещах, и в меньших. … Главный судья Чоук высказал аналогичную позицию: когда основа содеянного была неправомерной, то, что зависит от неё, неправомерно; когда человек срубает колючки и они падают на мою землю, это падение не являлось правомерным и, следовательно, его вторжение с целью унести их неправомерно. Что же до того, что было сказано об их падении ipso invito, то это не является заявлением в защиту от иска, ибо он должен доказать, что он не мог сделать это каким-либо иным способом или что он сделал всё, что было в его власти, чтобы не произошло случившееся.”
По прошествии сорока лет “Ежегодники”7 содержат отчёт судьи Реда, который воспринимает аргументы Фейэрфакса в последнем деле. В иске о нарушении права, говорится им, “намерение не может быть толкуемым; но в фелонии оно должно быть таковым. Так, когда человек стреляет на стрельбище и убивает человека, содеянное не является фелонией et il ser come n’avoit l’entent de luy tuer; и точно также не является фелонией для мастера по укладке черепицы невольно камнем убить человека.8 Но когда человек стреляет на стрельбище и ранит человека, хотя бы и против своей воли, его следует назвать нарушителем права вопреки его намерению.”
Существует серия более поздних дел о выстрелах: Weaver v. Ward, Dickenson v. Watson и Underwood v. Hewson, которым последовал Апелляционный Суд Нью-Йорка в деле Castle v. Duryee, где были признаны неудовлетворительными защиты, выдвинутые с целью доказать, что убытки были причинены случайно, в силу несчастья и против воли ответчика.
В правление королевы Елизаветы была сформулирована следующая судебная позиция: когда человек из огнестрельного оружия у двери своего дома стреляет в домашнюю птицу, вследствие чего поджигает свой собственный дом и дом своего соседа, то для него, являющегося в большинстве случаев ответственным по деликтному иску по конкретным обстоятельствам дела, вступительное судебное заявление в пледировании – “а именно, за небрежно совершённый им поджог” – не основывается на обычае королевства, “ибо вред здесь тот же самый, хотя это несчастье и произошло не в силу общей небрежнос...
**************************************************************


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.