На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Диплом философская проблематика и система образов рассказа Л. Андреева «Иуда Искариот»

Информация:

Тип работы: Диплом. Добавлен: 03.07.2012. Страниц: 79. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ.............................................................................................................3

ГЛАВА I. Становление художественного метода Л.Андреева
1.1. Жизненный путь писателя........................................................................8
1.2. Место рассказа «Иуда Искариот» в творчестве Л. Андреева...........18

ГЛАВА 2. Истоки и интерпретация сюжета о предательстве Иуды Искариота в мировой культуре
2.1. Библейская первооснова сюжета, архитипические черты образов и их символическая функция...............................................................................27
2.2. Переосмысление евангельской идеи и образа предателя Иуды в литературной традиции.....................................................................................38

ГЛАВА 3. Специфика философской проблематики и системы образов рассказа Л. Андреева «Иуда Искариот»
3.1. Основные морально-нравственные идеи рассказа и характер их подачи в рассказе.................................................................................................47
3.2. Своеобразие системы образов «Иуды Искариота»................................56

ЗАКЛЮЧЕНИЕ...................................................................................................76

ЛИТЕРАТУРА.....................................................................................................78


ВВЕДЕНИЕ


Творчество Л. Андреева актуально для любого времени и любой эпохи, несмотря на то, что пик его популярности приходился на далекие 1902 - 1908 годы, когда были написаны и опубликованы основные произведения: «Жизнь Василия Фивейского» и «Тьма», «Иуда Искариот» и «Жизнь человека». Несомненно и то, что писатель был одним из самых издаваемых и читаемых авторов России. Его популярность была сравнима с популярностью Горького, по тиражам он вряд ли уступал Толстому и Достоевскому. Но даже в годы творческого расцвета Леонид Андреев продолжал оставаться объектом нападок критиков и самых разных публицистов, обвинявших его в анархизме и безбожии, в отсутствии чувства меры и в слишком пристальном внимании к психопатологии.
Время все расставило по своим местам и у потомков и сегодняшних исследователей творчества Л. Андреева не вызывает сомнений ни его художественная ценность его творчества, ни их глубина затрагиваемых в них философских и морально-этических вопросов. Литературоведы отмечают своеобразие эстетического метода писателя: его художественный мир — предчувствие и предвестие эстетических систем столетия, искания и страдания его героев - пророческий знак грядущих катастроф, многие из них происходят в сфере сознания. Социально-исторический и литературно-философский процессы ушедшего века косвенно оправдали парадоксальный и во многом провокационный метод Леонида Андреева, показали, что его как будто бы искусственный трагизм - свойство времени, а не произвол играющего художника. А потому, затрагиваемые писателем философские проблемы и изображаемые характеры являются как отражением времени и эпохи, в которую он жил и творил, так и так и несут в себе концепцию «вечных» тем и общечеловеческих идей. Этим и характеризуется актуальность нашей работы, поскольку в небольшом рассказе «Иуда Искариот», как становится уже из названия, данные темы являются центральными.
Об Андрееве написано достаточно много работ. При жизни Андреева о нем писали очень часто, особенно в 1903 - 1908 годах, когда его талант достиг кульминационной высоты. Мы в своей работе опирались прежде всего на исследования, посвященные философской проблематике произведений Л. Андреева и непосредственного его рассказа «Иуда Искариот».
Это прежде всего статьи Мережковского, Волошина и Блока, в творчестве которых философская проблематика также занимает видное место.
Мережковский, видя в Андрееве важный знак времени, посвятил его творчеству две статьи.
Первая - «В обезьяньих лапах» (1907). Здесь рассматриваются «Жизнь Василия Фивейского», «Иуда Искариот», а также три драмы - «К звездам», «Савва» и «Жизнь человека». В мысли о нигилизме андреевского мира Мережковского укрепляет рассмотрение «Иуды Искариота» как повествования о не воскресшем Христе и пришествии Антихриста в образе Иуды.
М. Волошин в своих работах, посвященных творчеству Л.Андреева, критикует его подход к евангельским сюжетам в рассказах «Елеазар» и «Иуда Искариот». «Художник не имеет права безнаказанно и бессмысленно истязать своего читателя», - пишет Волошин, категорически не согласный с превращением светлой евангельской трагедии в явление «ужаса трупа» («Елеазар») и «Христа-манекена» («Иуда Искариот»).
Более корректен в своих суждениях Александр Блок. Он пишет об Андрееве («Памяти Леонида Андреева») в 1919 году после смерти писателя, на закате своей жизни, наконец, после того, как в России свершилась и успела проявить себя революция, поставив человека перед реальной трагедией истории.
Советское литературоведение (конец 50-х - 80-е годы), несмотря на вынужденный социологический и идеологический контексты, стремилось к максимально объективному прочтению творчества Леонида Андреева и в целом оценило его как талантливого художника, вполне адекватно переживавшего кризис своего времени и отразившего его в сложных, противоречивых образах на границе реализма и модернизма. Наиболее интересно и емко эта мысль выражена в работе В.А.Келдыша «Реализм и модернизм». Кроме того, мы можем отметить работы К.Д. Муратовой, Ю.А. Бабичевой, В.И. Беззубова, С.Ю. Ясенского, Л.А. Иезуитовой, Ю.Н. Чирвы, М.Я. Ермаковой.
Интенсивно изучается творчество Л.Андреева и в 90-е годы прошлого века. Наиболее полное представление о нем дает межвузовский сборник научных трудов «Эстетика диссонансов. О творчестве Л.Н. Андреева», изданный в Орле к 125 - летию со дня рождения писателя в 1996 году. Его содержание позволяет судить о главных тенденциях изучения андреевского творчества. Это: творчество Андреева в контексте русской классики; Андреев и XX век: проблема влияний и типологических контактов; Андреев и зарубежная литература: проблема единого мировоззренческого и эстетического пространства; философские основы андреевского метода; религиозный подтекст творчества Андреева; поэтика и ее лингвистические аспекты; творчество Андреева в современной российской школе.
Философскую проблематику произведений Л.Андреева в указанный период рассматривает в своей работе «Леонид Андреев и пантрагическое в культуре XX века» И.Ю. Искржицкая. Непосредственно рассказ «Иуда Искариот» делает объектом анализа Н.Н. Арсентьева в одной из глав, которая называется «Концепция утопического сознания в творчестве Леонида Андреева», своей монографии «Становление антиутопического жанра в русской литературе».
Активно изучается творчество Андреева орловскими учеными. Здесь были проведены конференции и изданы межвузовские сборники в 70-е и 80-е годы, на базе Орловского пединститута была подготовлена к изданию монография Е.А. Михеичевой «О психологизме Леонида Андреева».
О том, что в последнее время проблема философских исканий в творчестве Леонида Андреева ставится все чаще, свидетельствует и объемная глава в монографии Л.А. Колобаевой «Концепция личности в русской литературе рубежа XIX - XX веков». Здесь Андреев оказывается в интересном и закономерном контексте: Шестов, Ремизов, Камю.
Однако, несмотря на обилие работ, мы считаем, что Леонид Андреев — художник, творчество которого не может быть изучено до конца, как невозможно охватить разом всю философскую глубину его произведений. Поэтому нами и был выбран для анализа один из его рассказов «Иуда Искариот» как наиболее показательный для художественно-нравственной системы писателя.
Таким образом, цель нашей работы - анализ рассказа Леонида Андреева (1898-1907) «Иуда Искариот» в контексте философской проблематики и комплексное рассмотрение системы образов в произведении, подчиненной выражению морально-нравственной позиции автора.
Объект изучения – философская проблематика и организация системы образов в рассказе Л. Андреева.
Предмет – постановка морально-нравственных вопрос в произведении.
Задачи:
- изучение основных периодов творчества Л. Андреева и выявление в нем места рассказа «Иуда Искариот»;
- рассмотрение евангельских истоков проблематики рассказа и их преломления в мировой культуре;
- выявление специфики образной системы рассказа писателя;
- анализ особенностей морально-нравственной позиции автора в рассказе;
- синтез выводов о художественной и философской ценности «Иуды Искариота».
Практическая значимость нашей работы заключается в том, что, материалы и основные положения, изложенные в ней, могут быть использованы при разработке лекционно-практических курсов и спецкурсов, посвященных изучению литературы начала XX века. Архетипическая проблематика работы может заинтересовать специалистов в области культурологии, религиоведения, философии и психологии.


ГЛАВА I. Становление художественного метода Л.Андреева

1.1. Жизненный путь писателя

Долгое время творчество и личность писателя Л. Андреева предавались забвению, «второе пришествие» его произошло в 1930-м году с выходом сборника рассказов. А между тем, многогранная философская система писателя и его несомненный художественный талант явно не заслуживают пренебрежения. Кроме того, с первых шагов в литературе Леонид Николаевич Андреев вызвал острый и неоднородный интерес к себе. Начав печататься с конца 1890-х гг., к середине первого десятилетия XX в. он достиг зенита славы, стал чуть ли не самым модным писателем тех лет. Но известность некоторых его сочинений носила почти скандальный характер: Андреева обвиняли в склонности к порнографии, психопатологии, в отрицании человеческого разума.
Бытовала и другая ошибочная точка зрения. В творчестве молодого писателя находили равнодушие к действительности, «устремленность к космосу». Тогда как все образы и мотивы его произведений, даже условные, абстрагированные, были рождены восприятием конкретной эпохи.
Непрекращающаяся полемика, пусть с перегибами в оценках, свидетельствовала о властном притяжении к Андрееву. Вместе с тем, конечно, и о неоднозначности его художественного мира.
Такая особенность индивидуальности писателя в известной мере была обусловлена обстоятельствами его жизни. Он был старшим в многодетной семье орловского чиновника. Жили они более чем скромно. Юношей Андреев был смелым, энергичным (на спор пролежал между рельсами под грохочущим над ним поездом). Однако уже в те годы его посещали приступы депрессии. Видимо, болезненно отзывалась безрадостная обстановка: пошлой провинции, унижений бедности, мещанского быта в родном доме. В трудную минуту Андреев даже решил умереть: случай спас его. Тягостное самочувствие помогала преодолеть редкая душевная близость с матерью, Анастасией Николаевной, свято верившей в избраннический путь, счастливую звезду сына. Эта обоюдная нежная привязанность продолжалась до последних дней Андреева. Его смерть Анастасия Николаевна просто отказалась принять за реальность и через год последовала за дорогим Ленушей.
Сложность собственных переживаний, контрасты внутренних побуждений дали Андрееву первое представление о взлетах и безднах человеческой души. Возникают мучительные вопросы о сущности жизни, интерес к философии, прежде всего трудам А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, Э. Гартмана. Их смелые рассуждения о противоречиях воли и разума во многом усиливают пессимистическое мироощущение Андреева, вызывая тем не менее и полемические раздумья в пользу человека.
Интерес к общественным наукам приводит после окончания орловской гимназии на юридический факультет Московского университета. К тому времени Андреев (после смерти отца) становится главой семьи. По окончании курса (1897) занимается адвокатской практикой и публикует судебные очерки, фельетоны, чаще в газете «Курьер».
С конца 1890-х гг. у Андреева завязываются контакты с писателями. Его первый рассказ «Баргамот и Гараська» (1898) высоко оценил М. Горький, привлек автора к сотрудничеству в известных журналах «Жизнь», «Журнал для всех», познакомил с членами литературного кружка, получившего название «Среды». Здесь Андреев сблизился со своими сверстниками Н. Телешовым, Ив. Буниным, А. Куприным, став одним из самых активных участников этих собраний. Успешно вошел Андреев и в творческий коллектив, сгруппированный Горьким под эгидой издательства «Знание».
И все же нельзя сказать, что Андреев обрел верных соратников. Начавшаяся теплая дружба с Горьким очень скоро обернулась резкими идейными разногласиями между ними. Бунину, Куприну тоже оказались чуждыми художественные искания Андреева. На какой-то период его творчество взволновало А. Блока; состоялось их знакомство, однако тесного общения не получилось. Писатель стал явственно ощущать пустоту вокруг себя. «Кто я?- спросит он позднее.- Для благородно-рожденных декадентов - презренный реалист; для наследственных реалистов - подозрительный символист». Растерянность Андреева была понятна: многих писателей реалистического направления - Чехова, Гаршина, Толстого, Достоевского - он высоко ценил как своих учителей; но он остро чувствовал и свою оторванность от литературных традиций XIX века. Новая эпоха - эпоха отчаяния и надежд - диктовала новое содержание его творчеству и требовала для этого содержания новых форм. Но не социальные потрясения были основным источником той тревоги, того «безумия и ужаса», которые наполняли андреевские произведения. Квинтэссенция умонастроений Андреева - это трагедия одинокой личности, которую утрата веры в Бога - величайшая утрата этой эпохи - поставила перед лицом Абсурда.
Еще на «Средах» Андрееву дали меткое прозвище, «переселив» по его же просьбе с «Ново-Проектированного переулка» на «Ваганьково кладбище». Так был зафиксирован интерес писателя к проблемам смерти и новым литературным формам. Не менее глубоко, чем потустороннее, он чувствовал тайну жизни.
В ранней прозе Андреева сразу увидели традицию Чехова в изображении «маленького человека». По выбору героя, степени его обездоленности, по демократизму авторской позиции такие андреевские рассказы, как «Баргамот и Гараська», «Петька на даче» (1899), «Ангелочек» (1899), вполне соотносимы с чеховскими. Но младший из современников Андреев не раз говорил о проявлении «глубин человеческих неожиданно для нас самих», о «глубокой тайне» самой жизни . Но глубинное, тайное связывал в своем творчестве с духовной атмосферой времени, какую-то ее тенденцию «выверяя» в переживаниях личности. Душа героя становилась вместилищем тех или иных общих страданий, дерзаний, побуждений. Андреев оставался равнодушным к социальным процессам, его интересовало их отражение во внутреннем бытии людей. Поэтому писателя упрекали в абстрактном истолковании важных общественных событий. А он создавал психологический документ эпохи.
В. Л. Андреев, старший сын писателя, передал слова отца, произнесенные в 1916 г.: «Есть вещи, которые в некоторые периоды истории перестают действовать. Вот, например, сейчас «Красный смех» не должен действовать и не действует так, как действовал в 1904 году». В этом рассказе все лица и сцены даны обобщенно, как символ бессмысленной бойни, повального сумасшествия ее участников, всей земли, потерявшей «песни и цветы». Фактов русско-японской войны нет, но есть экспрессивно выраженное общее чувство ужаса, более того, предвосхищение преступлений милитаризма — красный, кровавый смех смерти. Рассказ воистину поразил современников событий 1903-1904 гг. болезненностью эмоций, пугающими красками пылающего огня, гнойных ран, трупов. И образ «красного смеха», преодолев границы конкретного времени, стал обозначением безумия любого кровопролития.
С верой в непогрешимое совершенство строителей новой жизни, в их действенное влияние на бессознательную человеческую массу принял Андреев первую русскую революцию. В. Вересаеву он писал: «И благодатный дождь революции. С тех пор дышишь, с тех пор все новое, еще не осознанное, но огромное, радостно страшное, героическое. Новая Россия. Все пришло в движение». Взрыв мертвой, застойной атмосферы приветствовал писатель. И сам с живостью принял участие в демонстрациях и митингах. Сочувствуя освободительному движению, Андреев предоставил свою квартиру членам ЦК РСДРП для заседания, за что был арестован и заключен в Таганскую тюрьму. Находясь там, отозвался радостным удивлением на события в северной столице: «Как хорошо держатся петербургские рабочие — откуда столько выдержки, неподкупности, политического смысла».
Надежды писателя будто сбывались. Это ощущение, однако, оказалось нестойким. Слишком серьезного внутреннего перелома в народном сознании ожидал он от революции. Много позже (1911), подводя итоги своим впечатлениям о ней, Андреев писал: «Не тот момент драматичен, когда рабочий идет на улицу, а тот, когда его слуха впервые касаются глаголы новой жизни, когда его еще робкая, бесславная и инертная мысль вдруг вздымается на дыбы, как разъяренный конь, единым скачком уносит всадника в светозарную страну чудес». Чуда духовного перерождения в революционной борьбе 1905-1907 гг. не произошло. А темная стихия ненависти, разрушения, по мнению Андреева, возросла. Болезненными были эти печальные наблюдения. Тем не менее, своего поиска разумных сил революции он не прекратил. Творчество приобрело двойственное звучание.
В феврале 1906 г. Андреев стал свидетелем первомайской демонстрации в Гельсингфорсе, выступал против самодержавия на июльском митинге, наблюдал съезд финской красной гвардии. Подавление Свеаборгского восстания усилило пессимистические настроения, которые он объяснил Горькому: «И, как везде, с одной стороны, слабый, оборванный, малоразвитый умственно пролетариат, и с другой — тупая, жирная и крепкая буржуазия...» Иной реакции быть не могло, поскольку перерождение народа Андреев понимал максималистски (всеобщее, небывало глубокое) и хрестоматийно (свобода, равенство, братство). Исход 1906 г. был вообще непереносимо тягостным для писателя, он потерял любимую жену (Александру Михайловну Велигорскую). Ощущение «царства тьмы» (А. Луначарский) предельно нарастало и вылилось в самое мрачное произведение — «Царь Голод».
Скоро, в феврале 1907 г., Андреев закончил повесть «Иуда Искариот и другие», где в корне переработанный библейский сюжет выразил его представление о смысле и характере развития мира. Связь «с общим, человеческим» состоялась, хотя волнения текущего времени забыты не были. Необыкновенно глубокую, страстную и очень сложную вещь создал Андреев. Справедливо отнес ее к литературным шедеврам Луначарский. Проникновеннее всех об «Иуде Искариоте» снова сказал Блок: «Душа автора — живая рана» . А сам писатель предположил, что повесть «будут ругать и слева, сверху и снизу». Почему? Причины будут рассмотрены нами далее, во второй части этой главы.
В дальнейшем творчестве Андреева конца 1900-х гг. нет крупных, под стать «Иуде Искариоту», вещей. Однако и на этом отрезке времени видна прежняя тенденция — сочетание на редкость «жестоких» («Тьма») произведений с просветленными, даже романтическими («Из рассказа, который никогда не будет окончен», «Иван Иванович»). И те и другие были вызваны раздумьями о революции.
Появление в пьесе «Черные маски» (1908) посланцев тьмы и «одевающейся мраком» души главного героя Андреев истолковал сам. Незадолго до своей смерти он писал Н. Рериху: «Вот она, Революция, зажигающая огни среди мрака и ждущая званых на свой пир. Вот она, окруженная Зваными... или незваными?» В условно обобщенной по форме драме передал Андреев страх и боль перед возросшими в трудные годы потрясений темными, инстинктивными побуждениями людей. Однако даже здесь не забыта исходная светлая идея — зажженные огни, светильники революции.
Первая русская революция принесла Андрееву глубокие — не без основания — разочарования, одновременно насытила его мечту, раздумья о мире и человеке новым содержанием, а творчество — яркими свершениями.
В последнее десятилетие перед своей ранней смертью Андреев испытал много тяжелых душевных невзгод. Одно из самых, видимо, болезненных переживаний было вызвано заметным спадом интереса к его сочинениям критики и читателей. Факт этот, думается, можно объяснить изменившимися запросами эпохи.
Напряженное время дифференцировало общественные силы. Андреев занимал некую промежуточную позицию. Революция как приближение к идеалу будущего продолжала волновать писателя. Но его сомнения в состоятельности освободительного движения возросли. Он все глубже проникал в «сферу изощренных» душевных процессов, постигая очень важные явления человеческого бытия, избегая, однако, как злобы дня, так и прямого выхода к своему современнику. Этот поиск был оценен немногими (старыми друзьями — нет).
Разъединению Андреева с прежним литературным окружением способствовали некоторые моменты личной биографии писателя. Он женился вторично — на Анне Ильиничне Денисевич, поселился в Петербурге. Этот брак не был счастливым, как первый, хотя Анна Ильинична боготворила мужа. Новая семья вела светский образ жизни, летом выезжая на дачу в Финляндию. Сроднившись с местностью, Андреев купил на Черной речке землю и построил большой дом, где проводил много месяцев в году, а с началом первой мировой войны жил почти постоянно.
Неумолимо распадался взлелеянный писателем мир, отступали прежние светлые идеи. Болезненно была воспринята антигуманная волна в литературе. В 1912 г. он писал Горькому по поводу романа В. Ропшина: «Противен мне этот кающийся бомбист с его кислыми отрыжками. Самую плохонькую романтику я предпочел бы его великолепной правде». В том же году сказал в интервью: «Был у нас святой герой, которого признавала даже реакция... Я говорю о революционере. Но и этого героя авторы, похожие на Ропшина, постарались запачкать» . Для Андреева наступала трудная пора нового самоопределения. Он вернулся к волновавшей его теме народного движения с новых позиций в романе «Сашка Жегулев» (1911).
Рассказы Андреева 1910-х гг. многотемны. Он писал об истоках внутреннего опустошения или бесконечной усталости («Ипатов», 1911; «Он», 1912; «Два письма», 1916), о гибели прекрасного в обстановке эгоизма и пошлости («Цветок под ногой», 1911; «Герман и Марта», 1914), о превратной судьбе человека («Чемоданов», 1915), создал остроироническую зарисовку «лилипутского» окружения великого Толстого («Смерть Гулливера», 1910).
Андреев с сочувствием отнесся к участию России в первой мировой войне. Вступив в полемику, которая велась вокруг статьи Горького «Две души» (1915), он призвал к «ободрению народа», «который так или иначе, плохо ли, хорошо ли борется за свою жизнь» . В начале военных действий высказался «не за Россию фактов, а за Россию мечты и идеалов». Много позже (март 1917) так пояснил это суждение: «Это только пишется «война», а называется революцией. В своем логическом развитии эта «война» <...> закончится <....> европейской революцией» . Андрееву казалось, что сражение с германским милитаризмом соединит всех для «общего блага и священной цели: человечности» .
Соображения столь высокого порядка привели тем не менее писателя на откровенно шовинистическую позицию. В «Письмах о войне» (ноябрь-декабрь 1914) он ратовал за освобождение от «злых чар германизма». Резко выступил против «недостаточно патриотичных» литераторов — «Пусть не молчат поэты!» (октябрь 1915). Андреев стал активным сотрудником шовинистической газеты «Русская воля», прославляя подвиги соотечественников, «новую красоту морщинистых лиц» у солдат, «призванных на кровь» (январь 1917). А в период поражений русской армии (лето 1917) обвинил ее в предательстве и трусости .
Подобные настроения Андреева были тесно связаны с его страхом перед новой волной массового освободительного движения. В мартовские дни 1917 г. он славил «воскресение России из лика мертвых народов» , а 10 октября предлагал ввести в Петербург английскую эскадру, боясь гражданской войны: «прольется братская кровь» в «отчем доме» . С точки зрения Андреева, фронт объединял страну, классовые бои — разъединяли.
Двойственность взглядов писателя в известной степени была преодолена на страницах повести «Иго войны» (1916), обнажившей противоречия военного времени.
За пятилетие с 1912 по 1916 г. Андреев написал одиннадцать многоактных пьес и ряд сатирических миниатюр. Большинство из них отразило напряженные моменты внутренней жизни героев. В ряде случаев болезненным состояниям было сообщено самодовлеющее значение. Воздействие пошлой обыденности на человеческую душу приобрело космические размеры.
При жизни Л. Н. Андреева его называли декадентом, символистом, неореалистом — характер художественного миропостижения не был определен. Спустя десятилетия писателя стали сближать с экспрессионистами. Б. В. Михайловский усмотрел в его произведениях «смятение субъекта», повергнутого в «сферу отвлеченного мышления» и «деформирующего объект» . Подобные суждения звучали почти обвинительно. В. А. Келдыш высказал иной взгляд: Андреев «понятие реальности толковал в сугубо «сущностном» духе». Была установлена двойственная эстетическая природа «творчества художника» на грани реализма и модернизма.
Наследие Андреева, постоянно подвергавшееся резким, обвинительным оценкам,— неотъемлемая часть русской культуры. Да и сам писатель, живя в Финляндии и оказавшись в эмиграции, не мог существовать вне родной атмосферы. «Нет России, нет и творчества... И так жутко, пусто и страшно мне без моего царства...» — писал он Н. Рериху. Тоска ускорила его смерть.
Л. Андреев был и остается поэтической, романтической, эмоционально-импульсивной натурой, оригинальным и противоречивым художником-мыслителем, создавшим свой неповторимый художественный мир. И мы отметим еще одно его неотъемлемое качество — нетерпимость к догмам, самостоятельность и свобода мышления — еретичество. Оно проявлялось и в творчестве — в выборе сюжетов, тем, персонажей, в их трактовке, и в жизни — в поведении, отношениях с близкими, друзьями.
Леонид Николаевич был талантлив по природе своей, органически талантлив, его интуиция была изумительно чутка. Во всем, что касалось темных сторон жизни, противоречий в душе человека, брожений в области инстинктов, — он был жутко догадлив».
Свой литературный портрет Л. Андреева — «единственного друга среди литераторов» — М. Горький завершил словами, которые нельзя не признать справедливыми: «он был таков, каким хотел и умел быть — человеком редкой оригинальности, редкого таланта и достаточно мужественным в своих поисках истины» .

1.2. Место рассказа «Иуда Искариот» в творчестве Л. Андреева

В начале XX столетия в русской литературе, всегда отличавшейся высокой духовностью, были живы гуманистические традиции XIX века. С точки зрения идейной, мировоззренческой, серебряный век, опираясь на достижения реализма XIX века, отрицал грубый материализм и эстетический нигилизм «шестидесятников», протестовал против упрощенной мо...
**************************************************************


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.