На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Роль снов в раскрытии идейно художественного строя произведения в русской прозе XIX-XX века

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Литература. Добавлен: 11.11.2012. Страниц: 46. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление
Введение 3
Глава 1. Роль снов в произведениях Гончарова 5
Глава 2. Роль снов в произведениях Достоевского 11
Глава 3. Роль снов у Булгакова 24
Глава 4. Роль снов в произведениях Платонова 36
Заключение 42
Список использованной литературы: 45

Введение
Тема сна, сопоставление сна и реальности широко использовалась в классической русской литературе XIX века, послереволюционный этап в становлении советской литературы привнес новые оттенки в использовании снов в художественных произведениях, ибо здесь выступает на первый план семантика сна, как мира иной системы координат, мира алогичного, абсурдного во многом, и проводится совершенно очевидная параллель с вполне реальной советской действительностью.
Итальянский критик Дж. Грамина, раскрывая разницу между рассказом и сном, пишет, что сон вступает в рассказ как «освобождение от границ чистой и простой рациональности, — освобождение, которое мы можем сравнить с приемом сказки, подчиняющим данную систему действительности системе другого типа» .
Важным для раскрытия психологии героев является их отношение к другим людям, способность отречься от себя, разлившись маленькой каплей в море человеческих жизней, а также отношение людей к вечным ценностям: любви, природе, искусству, семье.
В данной работе предпринимается попытка выяснения особенностей использования описания снов для раскрытии идейно художественного строя произведения в русской прозе XIX-XX века. В ходе исследования автор опирался на теоретические и практические положения и выводы, сформулированные в работах таких исследователей как Добролюбов Н. А. Что такое обломовщина , Спендель де Варда Д. Сон как элемент внутренней логики в произведениях М. Булгакова , Кантор В. Долгий навык ко сну: Размышления о романе И.А. Гончарова "Обломов" . где рассматриваются художественные и стилевые особенности произведений русских писателей XIX-XX века.
Ощутимую помощь при рассмотрении и сопоставления использования описаний сновидений в произведений русских писателей XIX-XX века оказали статьи таких учёных, как Любимов Б. Эпос Достоевского и проблемы его сценичности , Лощиц Ю. Гончаров .
Структура работы определена в соответствии с поставленными целями и задачами. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка использованных источников и литературы.

Глава 1. Роль снов в произведениях Гончарова
Центральное звено романной «трилогии» Гончарова — «Обломов» — увидел свет в первых четырех номерах журнала «Отечественные записки» за январь — апрель 1859 года. Новое, давно ожидаемое в публике произведение автора «Обыкновенной истории» (1847) и «Фрегата „Паллада"» (1858) было практически единодушно признано выдающимся художественным явлением. Вместе с тем в понимании основного пафоса романа и смысла созданных в нем образов современники сразу же разошлись едва ли не полярно.
Называя роман «Обломов» «капитальнейшей вещью, какой давно, давно не было», Л. Н. Толстой писал А. В. Дружинину: «Скажите Гончарову, что я в восторге от «Обломова» и перечитываю его еще раз. Но что приятнее ему будет — это, что «Обломов» имеет успех не случайный, не с треском, а здоровый, капитальный и невременный в настоящей публике» .
Иным было мнение автора статьи «Что такое обломовщина?» («Современник», 1859, № 5) критика-революционера Н. А. Добролюбова. В новом произведении Гончарова, считал он, выведен «современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью и правильностью», а сам роман есть «знамение» настоящего общественно-политического состояния России .
Главным в романе стал вопрос о том, что сгубило его героя, наделенного от природы «пылкой головой, гуманным сердцем», не чуждой «высоких помыслов» и «всеобщих человеческих скорбей» душою. Почему ни дружба, ни сама любовь, на время преобразившая было Илью Ильича, не смогли победить его жизненную апатию, приведшую Обломова в конце концов на Выборгскую сторону Петербурга — эту столичную Обломовку, где он окончательно погружается в духовный, а в итоге и вечный сон? И что сыграло в этом исходе решающую роль: воспитание и социальное положение Обломова или какие-то враждебные одухотворенной личности закономерности современной действительности?
Казалось бы, объяснение и характера и дальнейшего поведения Ильи Ильича заключено в воспитании и дворянско-помещичьих понятиях героя, с которыми читателя знакомит первая часть произведения. Следуя сразу же за вопросом Обломова «Однако... любопытно бы знать... отчего я... такой?», картина его детства как будто дает ясный и исчерпывающий ответ на него. «Увертюрой всего романа» назвал «Сон Обломова» в своей статье «Лучше поздно, чем никогда» и сам Гончаров . Однако у романиста есть и прямо противоположные оценки начального звена произведения. «Если кто будет интересоваться моим новым сочинением,— пишет он в 1858 году брату в Симбирск,— то посоветуй не читать первой части: она написана в 1849 году и очень вяла, слаба и не отвечает остальным двум написанным в 1857 и 1858, то есть нынешнем году». «Не читайте первой части «Обломова»,— рекомендует Гончаров и Л. Толстому,— а если удосужитесь, то почитайте вторую и третью» . Негодование писателя вызвал французский перевод «Обломова», в котором роман произвольно «заменен» одной его первое частью. «Дело в том,— пояснял Гончаров в «Необыкновенной истории»,— что в этой первой части заключается только введение, пролог к роману... и только, а романа нет! Ни Ольги, ни Штольца, ни дальнейшего развития характера Обломова!» .
В самом деле: лежащий на диване или препирающийся с Захаром, Илья Ильич еще совсем не тот человек, которого мы узнаем в его отношениях с Ольгой Ильинской. Есть все основания считать, что, работая над романом, Гончаров принципиально углуби, образ его заглавного героя. Задуманный еще в год публикации «Обыкновенной истории», «Обломов» был тем не менее создан по существу, в два относительно коротких периода, отделивших первоначальный замысел произведения от окончательного.....

Заключение
“Сон Обломова” — великолепный эпизод романа Гончарова “Обломов”. Сон это не что иное, как попытка самого Гончарова уяснить себе суть Обломова и обломовщины. Кроме того, в IX главе романа под названием «Сон Обломова» показана идиллия детства. Детство — это особая страница русской классической литературы, проникновенная, поэтичная; радости и горести ребенка, познающего мир, природу, себя описывали С. Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, А. Н. Толстой, В. В. Набоков. Оканчиваются дни Обломова на Васильевском острове у Пшеницыной. Это тоже своего рода Обломовка, но без ощущения поэзии детства, природы, ожидания чуда. Почти незаметно наш герой переходит в свой вечный сон.
В то же время у Ф.М. Достоевского тема снов играет иную роль. Путь высвобождения Раскольникова из-под власти порочного сознания осуществим, по мысли Ф.М. Достоевского, только искуплением греха. Символические контрапункты сюжета — сны Раскольникова — представлены кульминационными этапами его избавления от антигуманной философии. Тема бездушия мира символически иллюстрируется сценой смерти лошади. Трагедия безмолвного существа проецируется на немоту сновидения, в котором сам герой, уподобленный страдательной фигуре, выступает в качестве не только созерцателя трагедии, но и в роли мучителя. К иным примерам метафорического осмысления сюжетной реальности относится сон героя, в котором образ смеющейся старухи, своеобразная цитата из «Пиковой дамы» Пушкина, гротескно знаменует моральное поражение создателя теории.
Раскольников, как мы уже видели, во многом — прямой преемник пушкинского Германна. Преступление героя Достоевского в некоторых чертах напоминает преступление героя «Пиковой дамы». Оба убивают старух, оба как будто — из-за денег, но и в новелле Пушкина, и в романе Достоевского, если посмотреть эти деньги на свет,— увидишь невидимый при обычном рассмотрении тайный знак — усмешку дьявола, Мефистофеля, покупающего все новые души, которые он ловит на свою золотую приманку. Деньги — обогащение — только внешняя цель. Обоим героям они нужны для возможности самопроявления их сокровенной жажды власти — наполеонизма.
Обе старухи — в нравственно-духовном смысле — родные сестры, несмотря на то, что одна — графиня, другая — процентщица, «глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет». Никто не мог плакать о ее смерти, как «никто не плакал» и о смерти старухи-графини, которая «так была стара, что смерть ее никого не могла поразить» и «ее родственники давно смотрели на нее, как на отжившую».
И здесь и там — дело не в несчастных жертвах, а в самой идее преступления, в сознании: «я есть мера всех вещей», а потому и «все позволено». Это сознание и определяет в обоих случаях и психологию героев, и их преступление, и их наказание.
К Германну, в его бреду, приходит призрак графини. И Раскольникова посещает убитая им старуха. И тоже бредовом сне, Раскольников вновь и вновь пытается ее убить, но не может. Старуха как бы насмехается из гроба над совестью своего убийцы, как и графиня из «Пиковой дамы» — уже мертвая, насмешливо взглянула на Германна, «прищуривая одним глазом».
Особое место в литературе XX века занимают фигуры Булгакова и Платонова. Их полярность — это противостояние мироотношений: эпического и трагического. То же и на уровне метода. Реалистическая общность находит разные формы конкретного воплощения реализма: эпического и фантастического.
Естественно, что общность мира и времени жизни Булгакова и Платонова не предполагает и равнозначности их социального и личного опыта, как и сходства их творческих судеб в целом. Конечно же, такое расхождение судеб не могло не влиять и на разность мировоззрений и их художественных проявлений у обоих писателей. Несхожесть же судеб их наблюдаем едва ли не на всех уровнях.
В целом, можно сделать вывод о том, что культурное освоение мифологического наследия в XX веке в последующей традиции было продолжено в двух планах: а) в плане «лексики» (мифологической номинации) и б) в плане синтаксиса (мифологической структуры повествования). Позитивистская концепция прогресса, господствовавшая в литературоведении XIX в., рассматривала этот процесс как постепенную «демифологизацию» — освобождение культурного сознания от мифологических форм. Однако в произведениях Булгакова и Платонова мы видим рост использования этого художественного элемента для раскрытия реальной жизни персонажей. В них сны подкрепляются ссылкой на подчеркнуто бытовой характер реалистических текстов, что воспринималось самими носителями данной культуры как антитеза мифолого-романтических образов и сюжетов.

Список использованной литературы:
1. Айхенвальд Ю. Силуэты русских писателей. Вып. 1.- М., 1906.
2. Булгаков М.А. Адам и Ева // Булгаков М.А. Собр. соч.: в 5 т. М. 1990. Т. 3.
3. Булгаков М.А. Александр Пушкин // Булгаков М.А. Пьесы 1930-х годов. Спб. 1994.
4. Булгаков М.А. Дни Турбиных // Булгаков М.А. Собр. соч.: в 5 т. М. 1990. Т. 3.
5. Булгаков м.А. Письма М. Рейнгард (1935-1937) / публ. В.В. Гудковой // Современная драматургия. 1986. №4. С. 260-268.
6. Вайль П. , Генис А. Родная речь. - М., 1991.
7. Вересаев В. Письмо М.А. Булгакову 18 мая 1935 года // Переписка М.А. Булгакова и В.В. Вересаева по поводу пьесы «Последние дни» («Александр Пушкин») // Вопросы литературы. 1965. №2
8. Г.Ф. Коган. Примечания к роману Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». М., 1970г.
9. Гончаров И. А. Собр. соч. В 8 т. М., 1977—1980.
10. Добролюбов Н. А. Что такое обломовщина?//Добролюбов Н. А. Литературная критика. В. 2 т. Т. 1. Л., 1984. С. 344
11. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. В 30 т. Л., 1972-1990.
12. Дроздов Л. Выход в счастье // Литературная газета, 1937, № 13.
13. Кантор В. Долгий навык ко сну: Размышления о романе И.А. Гончарова "Обломов" // Вопросы литературы. 1989. № 1.
14. Лощиц Ю. Гончаров. - М., 1986.
15. Любимов Б. Эпос Достоевского и проблемы его сценичности // Достоевский и театр. Л. 1983
16. Мережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. Полн. собр. соч.: в 15 т. М. 1914. Т. 13.
17. Пумпянский Л В Достоевский и античность. // Диалог. Карнавал. Хронотоп. 1994 № I.
18. Рудницкий К.Л. Русское режиссерское искусство 1898-1907 годов. М. 1989.
19. Соловьев В. Русская идея // Соловьев В. Смысл любви. М. 1994.
20. Спендель де Варда Д. Сон как элемент внутренней логики в произведениях М. Булгакова // М.А. Булгаков-драматург и художественная культура его времени. М. 1988.
21. Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. Юбилейное издание. М., 1928—1955. Т. 60.
22. Хайнади Золтан. Потерянный рай // Литература. 2002. N 16
23. Чехов А.П. Дядя Ваня // Чехов А.П. Избр. произв. В 2 т. Л. 1960. М. 2.





Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.