Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик когнитивные аспекты пространственной категоризации

Информация:

Тип работы: Курсовик. Добавлен: 16.5.2013. Сдан: 2013. Страниц: 44. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Глава 1.
Языковая категоризация и концептуализация мира.
1.1.Языковая картина мира и концепт «пространство».

Языковая картина мира - это исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и др.) о внутренней форме языка, с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности так называемой гипотезе лингвистической относительности Сепира - Уорфа, - с другой. Современные представления о языковой картине мира в изложении акад. Ю.Д.Апресяна выглядят следующим образом. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации (концептуализации) мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. Свойственный данному языку способ концептуализации действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков. С другой стороны, языковая картина мира является «наивной» в том смысле, что во многих существенных отношениях она отличается от «научной» картины. При этом отраженные в языке наивные представления отнюдь не примитивны: во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, представления о внутреннем мире человека, которые отражают опыт интроспекции десятков поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить надежным проводником в этот мир. В наивной картине мира можно выделить наивную геометрию, наивную физику пространства и времени, наивную этику, психологию и т.д. Так, например, заповеди наивной этики реконструируются на основании сравнения пар слов, близких по смыслу, одно из которых нейтрально, а другое несет какую-либо оценку, например: хвалить и льстить, обещать и сулить, смотреть и подсматривать, свидетель и соглядатай, добиваться идомогаться, гордиться и кичиться, жаловаться и ябедничать и т.п. Анализ подобных пар позволяет составить представление об основополагающих заповедях русской наивно-языковой этики: «нехорошо преследовать узкокорыстные цели»; «нехорошо вторгаться в частную жизнь других людей»; «нехорошо преувеличивать свои достоинства и чужие недостатки». Характерной особенностью русской наивной этики является концептуальная конфигурация, заключенная в слове попрекать (попрек): «нехорошо, сделав человеку добро, потом ставить это ему в вину». Такие слова, как дерзить, грубить, хамить,прекословить, забываться, непочтительный, галантный и т.п., позволяют выявить также систему статусных правил поведения, предполагающих существование определенных иерархий (возрастную, социально-административную, светскую): так, сын может надерзить (нагрубить, нахамить) отцу, но не наоборот и т.п.
Итак, понятие языковой картины мира включает две связанные между собой, но различные идеи: 1) что картина мира, предлагаемая языком, отличается от «научной» (в этом смысле употребляется также термин «наивная картина мира») и 2) что каждый язык «рисует» свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки. Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины мира ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска, надрыв, авось, удаль, воля, неприкаянный, задушевность, совестно, обидно, неудобно), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа, судьба,счастье, справедливость, пошлость, разлука, обида, жалость, утро, собираться, добираться, как бы). В последние годы в отечественной семантике развивается направление, интегрирующее оба подхода; его целью является воссоздание русской языковой картины мира на основании комплексного (лингвистического, культурологического, семиотического) анализа лингвоспецифических концептов русского языка в межкультурной перспективе (работы Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, А.Вежбицкой, Анны А.Зализняк, И.Б.Левонтиной, Е.В.Рахилиной, Е.В.Урысон, А.Д.Шмелева, Е.С.Яковлевой и др.).
Категория пространства является одной из центральных в языковой картине мира. Категоризация пространства, под влиянием различных факторов прагматической природы, может происходить разными путями. В русской языковой картине мира семантика этого концепта первоначально была связана с движением, распространением, широтой, а пространство в этой картине мира выступало как открытое, незамкнутое и бесструктурное. В ходе дальнейшего концептуального наполнения категории она обогатилась значениями пространственной локализации и квантификации.
Языковая репрезентация пространства базируется на сложно опосредованном отражении в человеческом сознании объективных свойств пространства как одного из важнейших аспектов объективно существующей физической реальности. Категория пространства является существенным и важным фрагментом отражаемой в языке картины мира.
Черты концептуализации пространства в русском языке начинают ярко проступать при этимологическом анализе корневой лексемы. Родственными слову «пространство» в современном русском языке являются такие слова, как «простор», «простирать», «стрела», «стрелять», «сторона», «странный» и др. М.Р. Фасмер возводит их к праславянским *(pro-) sterti, protero, связанным чередованием гласных с просто/р, *storna, и, далее - с древнеиндийскими str»n-ffti, str»n-yfti, stafrati («сыплет, бросает»), прич. st-rn-afs, сущ. stafr-man- ср. р. («рассеивание»), авестийским staraiti («двигать, трясти») [13, 379]. Этимологически родственные слова со значениями движения, распространения (разбрасывания, рассыпания, рассеивания) присутствуют в албанском, латышском, греческом, латинском, древне - и среднеирланд-ском и многих других языках индоевропейской семьи [13, 379]. Слово «простор» М.Р. Фасмер сопоставляет с древнеиндийским prastara/s («подстилка, подушка; плоскость, равнина») и латышскими stara («полоса») и stars («солнечный луч») [13, 379].
Во многих современных языках (украинском, белорусском, болгарском, сербохорватском, словенском, чешском, польском, словинском, латышском) имеются слова, родственные русскому слову стрела. Их значения: «стрела», «молния», «луч», «метательный снаряд», «порыв ветра», «струя», «игла» [3, 176; 10, 701]. К этой же группе родственных слов относится и славянское слово стри, означающее: «воздух», «поветрие», от которого, в частности, происходит имя Стрибог языческого бога славян [2, 673]. Как отмечает прот. Г. Дьяченко, «имя Стрибога уцелело в нескольких географических названиях: Стрибога, Строибоже озеро и др.» [2, 673].
Таким образом, этимология лексемы, выражающей корневой концепт категории «Пространство» в русском языке, указывает на то, что изначально этот концепт связывался не столько с локализованным и квантифи-цированным пространством, очерченным внешней границей и структурированным посредством внутренних границ, сколько, напротив, с безграничной и неструктурированной ширью, стремительным движением, пронзающим толщу пространства, разъединяющим близкое и сближающим бесконечно удалённое.
Расхождения в способе выражении пространственных смыслов объясняются различиями в концептуальных системах. Как отмечает Р.И. Павилёнис, «ввиду того, что каждая концептуальная система как система интенсиональных функций, с одной стороны, предполагает определённую онтологию как множество задаваемых этими функциями объектов, а с другой - имеет индивидуальную историю построения (что относится и к статусу её концептов), возможны определённые несоответствия между индивидуальными концептуальными системами как содержащими различные картины мира... Эти несоответствия отражают разный опыт (в самых разных его аспектах и уровнях - обыденном , научном, физическом, социальном, этическом, эстетическом и др.), который наряду с другими факторами - социальным, культурным, физическим и другими контекстами - определяет разные ориентационные потребности носителей языка» [9, 116].
Понимание вариативности представлений о пространстве, а соответственно, и относительности самой категории пространства, зависимости её содержания от принятой теоретической модели пространства, присутствует в современной науке и философии. Так, в работе В.Н. Топорова [12, 277-285], с одной стороны, представлена авторская модель пространства, близкая к ньютоновской, в которой пространство выступает как гомогенное, непрерывное, бесконечно делимое, существующее независимо от размещённых в нём объектов и материи в целом. С другой стороны, в этой же работе, описывая мифопоэтическую модель пространства, характерную для архаической ментальности, В.Н. Топоров отмечает такие свойства представленного посредством этой модели пространства, как его неразрывная связь со временем («время сгущается и становится формой пространства., его новым («четвертым») измерением») [12, 233]; вторичность пространства по отношению к заполняющим его вещам, вне которых оно не существует [12, 234]; его антропоморфность, соотнесённость вселенского пространства с частями тела человека [12, 244 - 245].
А.Я. Гуревич, описывая модель пространства, характерную для ментальности средневековой Западной Европы, а также трансформации, претерпеваемые ею с переходом к Возрождению, отмечает смену «градуированного и иерархизированного» космоса «неоплатонического христианства», в своей антропоморфности отражающего «специфически интимное отношение людей к природе, характерное для доиндустриальной цивилизации» [1, 86], новой «моделью мира», в которой «видное место занимает. и по-новому организованное пространство» [1, 86].
Развитие человеческого познания привело людей от наглядно-чувственного восприятия пространства к более абстрактному и умозрительному его представлению. Тем не менее совокупность актуальных представлений о пространстве включает в себя как теоретически оформленные концепции, базирующиеся на научном фундаменте, так и наивные, архаичные представления, сохраняющихся в обыденном сознании.
Об этом свидетельствуют факты сравнительной лингвокультурологии. Известно, что люди, воспитанные в разных национальных культурах, обращаются с пространством по-разному. Так, в Японии названия имеют пересечения улиц, но не сами улицы. Араб на простой вопрос, как пройти в определённое место, даёт такие указания, что европейцу невозможно ими воспользоваться, пока он не постигнет всю арабскую систему пространственных обозначений. Для немца из Пруссии вы «в комнате», если можете говорить и видеть кого-нибудь в комнате, хотя бы вы и стояли на пороге. Для американца вы «в комнате» только тогда, когда внутри целиком ваше тело, и вы можете оторвать руку от дверного косяка [11, 7].
Даже в научных представлениях о пространстве сосуществуют разные концептуальные системы. «Лейбницианской» модели заполненного и внутренне структурированного пространства противостоит «ньютоновское» представление о пространстве как вместилище вещей. В современных языках описанные два типа концептуализации представлены скорее в виде тенденций, чем в чистом виде.
В исследованиях, посвящённых языковым картинам мира, как правило, разграничиваются системы понятий, в основе которых лежат, с одной стороны, наивная картина мира, с другой стороны, научная картина мира. Но наряду с этим существует и другая, уже достаточно устойчивая тенденция учитывать значения научных понятий при трактовке таких концептов, как «время», «пространство», «знание», «восприятие» и др. Как справедливо замечает Е.С. Яковлева, «многие научные понятия давно вошли в наш речевой обиход («трёхмерное пространство», «временная ось», «последовательность точек (событий) на временной оси» и др.). Можно даже сказать, что в модели мира современного человека граница между наивной и научной картинами мира стала менее отчётливой» [16, 5].
Конечно, это никак не отменяет того факта, что философская концепция пространства представляет собой более высокую степень абстракции по сравнению с наивно-бытовой его трактовкой.
Как уже сказано, основные положения современной философской теории пространства сводятся, в основном, к двум противоположным толкованиям его сущности - субстанциональному и релятивистскому, -связанным с именами Ньютона и Лейбница. Согласно Ньютону, пространство - это «хранилище» (а точнее, вместилище) объектов, «первичная самодостаточная категория», понимаемая как бесконечная протяжённость, вмещающая в себя всю материю [4, 153], при этом пространство не зависит от материи и не определяется материальными объектами [4, 153; 15], а следовательно - ничто не препятствует тому, чтобы представить себе пустое, ничем не заполненное пространство. Напротив, с точки зрения Лейбница, существование пустого пространства принципиально невозможно, пространство есть «нечто относительное», находящееся в зависимости от объектов, в нём расположенных [4, 153].
Сущность пространства, до конца непостижимая для человеческого познания, по-разному отражается в различных философских и научных подходах, а современная наука то и дело вносит коррективы в способы его понимания и измерения, открывает всё новые свойства пространства.
Проблемами изучения пространства и времени человеческая мысль занята ещё с древних времён. Пространство стремились осознать, определить и объяснить представители всех философских школ и направлений, начиная с античности. Как отмечает Е.С. Кубрякова, «категория пространства претерпела значительные изменения. Общим их направлением явился путь от конкретного к всё более отвлечённым абстракциям, нередко - под влиянием метафорических переносов» [4, 30].
В современной когнитивной лингвистике большое внимание уделяется анализу языковых форм представления пространственных отношений. При этом в качестве инструмента анализа используются базовые для когнитивной лингвистики теоретические конструкты - концепт и категория.
На материале этих исследований всё более отчётливо проявляется неудовлетворительность традиционных, «аристотелевских» представлений о категориях как непересекающихся множествах с жёсткими границами и монотонной внутренней структурой. Внутри категорий выделяются, с одной стороны, её прототипические члены, с другой стороны, периферийные смысловые элементы.
Категория в когнитивной лингвистике определяется как «одна из познавательных форм мышления человека, позволяющая обобщать его опыт и осуществлять его классификацию» [6, 90], а концепт - как «оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона» [6, 90]. Если категории являются результатом обобщения человеком его ментального опыта, накопившегося в процессе познания окружающего мира в его онтологической упорядоченности, так, что «сама категория есть не просто множество единиц, а множество с отношениями, т. е. некая структура» [14, 6], то концепт, в сопоставлении с категорией, выступает в структурном отношении как «единица более низкого уровня» [14, 6], которая, по выра........




Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.