На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Вещи как функционально значимые для человека части предметного мира, их классификация, категории и функции. Различение римлянами священных и почитаемых вещей, трактовка гражданского оборота как системы связей. Вещи телесные и бестелесные, понятие плодов.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Правоведение. Добавлен: 13.07.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


1
Содержание
    Вещи и классификация вещей 2
      §1. Familia и pecunia 6
      §2. Res maacipi и res пес mancipi 8
      §3. Вещи родовые и индивидуальные (genera и species), потребляемые и непотребляемые, делимые и неделимые 11
      §4. Вещи простые, составные и собирательные. Часть вещи (pars rei) 14
      §5. Плоды (fructus) 19
      §6. Вещи телесные и бестелесные (res orporales и res incor рог ales) 21
    Список используемой литературы 23

Вещи и классификация вещей

Овладение человеком внешним миром -- дискретный процесс: свободная воля постепенно наделяет целью отдельные его части, структурируя пространство в соответствии с конечной природой индивида. Функционально значимые для человека части предметного мира -- вещи -- определяют масштаб присутствия индивидуального интереса и становятся поэтому предметом согласования отдельных воль. Опыт по согласованию индивидуальных воль, воплощенных в отдельных объектах, фиксируется в классификации вещей, которая отражает те их свойства, которые выявились как значимые для гражданского оборота и для правовых форм распределения между членами общества освоенного предметного пространства. Те вещи, назначение которых не может быть исчерпано волей отдельного человека, оказываются в коллективной принадлежности. Вещи, природа которых не допускает индивидуализации, остаются вне отношений принадлежности и правовой регуляции.

Божество концентрирует в себе разделяемые всем обществом убеждения о сверхъестественном, подчиняя себе часть воли каждого индивида. Признание вещи принадлежащей божеству помещает ее вне сферы действия свободной воли и изымает ее из гражданского оборота. Такие вещи в качестве оборотного имущества не принадлежат никому (Gai., 2, 9; ср. D. 1, 8, 6, 2: "Quod autem divini iuris est, id nullius in bonis est" -- "To, что относится к божественному праву, не находится ни в чьем имуществе").

Римляне различали res sacrae (священные вещи) и res religiosae (почитаемые вещи): первые принадлежали божеству на основании публичного решения (D. 1, 8, 6, 3; 1, 8, 9 рг-1), тогда как вторые -- в результате действия частного лица: место (locus) делалось religiosus, если там совершалось захоронение (Gai., 2, 6; D. 1, 8, 6, 4). Частной инициативы было недостаточно, для того чтобы сделать вещь sacra; сделать же вещь religiosa мог только dominus, квиритский собственник (Gai., 2, 7; D. 1, 8, 6, 4; Sen., de ben., 7, 4, 2) 2. Режим res divini iuris (вещей божественного права) подчиняется сакральному праву (ius sacrum) и наукой гражданского права не изучается. Скажем, лицо, от которого зависит, допустить ли погребение постороннего (ius mortuum inferendi), трактуется не как собственник кладбища, а как субъект особого ius sepulchri (права захоронений). Так, если право на кладбище принадлежит нескольким лицам совместно; ius inferendi не подчиняется режиму общей собственности: возможно погребение по воле одного из товарищей, вопреки мнению остальных (D. 10, 3, 6, 6; 1, 8, 6. 4).

Res publicae -- это вещи, субъектом права на которые является римский народ, populus Romanus. Они распадаются на несколько категорий, в зависимости от функции:

-- res in usu publico, вещи в общественном (публичном) пользовании, которые эксплуатируются членами общества как гражданами (реки, порты, дороги, театры, стадионы и проч.);

-- вещи, которые служат специфическим целям государства и изъяты из непосредственного использования гражданами (казна, военное снаряжение и проч.);

-- вещи, являющиеся объектом коммерческой деятельности государства (ager publicus -- публичный земельный фонд).

В оппозиции к этой категории находятся res privata -- те вещи, которыми члены общества обладают как частные лица.

Термин "singulus" -- древний эквивалент термина "privatus" -- наиболее адекватно указывает на смысл этого понятия: частное лицо -- это индивид как отдельный субъект, взятый в его обособленности от остальных. Это понятие акцентирует самостоятельную роль отдельной личности, ее автономию, которая делает свободного индивида центральной фигурой в обществе, основанном на праве.

Это нашло свое выражение в трактовке гражданского оборота как системы связей, основанной на индивидуальной распорядительной власти над экономически значимыми объектами -- оборотным имуществом.

Выражение "nullius in bonis" Гай прилагает не только к res divini iuris и к res publicae, но и к тем res privatae, которые лишены актуального собственника (собственно res nullius -- ничейные вещи), как например, наследство до его принятия (Gai., 2, 9 = D. 1, 8, 1 рг). Эта терминология соответствует словам введения к изложению вещного права в "Институциях" (Gai., 2, 1).

Выражение "in nostro patrimonium" относится к особому режиму внутри категории res humani iuris, совпадая с "in bonis esse". Оппозиция "in nostro patrimonium" -- "extra nostrum patrimonium" встречается только у Гая, другие prudentes говорят о res in commercio и res extra commercium -- вещи в обороте и вне гражданского оборота3. Романистика Нового времени понимает под "commercium" гражданский оборот в современном научном смысле слова -- как систему отношений, регулируемых гражданским правом. В оригинальном значении, однако, это понятие относится только к-системе индивидуальных прав, так что "res in commercio" -- это вещь, которая может быть объектом вещного права отдельного лица (singulus, privatus). Известны слова Цельса (в контексте сделки купли-продажи), где "res extra commercium" противопоставлены res religiosae (Pomp., 9 ad Sab., D. 18, 1, 6 pr):

Здесь только res in usu publico считаются res extra commercium, тогда как вещи, которые предназначены для сделок государства с частными лицами, -- нет. Это различение внутри категории res publicae отличается от взгляда Гая, для которого все публичные вещи являются "nullius in bonis", подобно res divini iuris. Противоречия, в действительности, нет.

Вспомним, что Гай мотивирует свою трактовку res publicae, указывая, что они считаются принадлежащими всей общине как целому -- "ipsius universitatis". Марциан, который так же, как и Гай, говорит, что вещи божественного права не являются чьим-либо оборотным имуществом ("in nullius bonis sunt" -- D. 1, 8, 6, 2), разработал иерархическую систематику вещей по субъекту принадлежности.

В первую категорию он включает воздух, море, берега моря, текучую воду (D. 1, 8, 2, 1), противопоставляя их всеобщую принадлежность собственности отдельных лиц ("solum dominus" -- D. 1, 8, 6 pr). "Res quae universitatis sunt", как театры или стадионы, -- это общие вещи гражданских коллективов ("communia civitatium" -- D. 1, 8, 6, 1), то есть res in publico usu. Здесь, как и у Гая, индивидуальная принадлежность отличается от принадлежности общественным единицам. Универсальность критерия, прилагаемого Гаем ("in bonis esse"), соответствует тому, что основанием систематики является идея принадлежности в ее наиболее адекватной форме -- индивидуальной собственности. Цельс, говоря "in pecunia populi", рассматривает публичные вещи, предназначенные для коммерческого использования, как объект индивидуализированной собственности государства, углубляя, но не нарушая перспективу, принятую Гаем. Знакомство с категорией "pecunia" продвинет понимание вопроса.

§1. Familia и pecunia

Оппозиция "familia" -- "pecunia" относится к древнейшему периоду римского права. "Familia" указывает на весь семейный комплекс (имущественный и неимущественный -- D. 50, 16, 192, 2) под властью домовладыки, который поэтому именуется "pater familias", "господин familia". В оппозиции к "pecunia", "familia" отличается статичным состоянием. Так, свободные люди, входящие в ее состав, не являются объектами оборота (D. 43, 1, 1 pr: "nullius sunt", "не принадлежат никому"), не будучи res. "Familia" включает кладбища и семейные святыни -- res extra commercium. Прочие вещи именуются "familia", когда их принципиальная вовлекаемость в оборот ирреле-вантна для отношения: этот комплекс характеризует статус лица: домо-владыки как главы familia, подвластных -- как лиц, принадлежащих к семейной группе. Этот термин поэтому используется при описании отношений, связанных со status familiae: наследовании без завещания и опеки.

"Pecunia" (от "pecus" -- скот) относится к вещам, которые стали объектом юридических актов. Иными словами, "pecunia" -- это имущество (из состава familia), вовлеченное в систему волевых отношений с другими лицами, членами других семейных групп. Так, раб называется "pecunia", когда он выступает объектом сделки его господина с другим домовладыкой, тогда как рабы, занятые в хозяйстве, именуются "familia". Этот пример многофункциональности объекта, который одновременно является и familia, и pecunia, но в разных отношениях (как подвластное лицо и как объект сделки), -- наиболее показателен. Исключая святыни, которые не подлежат вовлечению в оборот, любые предметы семейного комплекса могут быть и familia, и pecunia. Важно, что и та вещь, в отношении которой уже был совершен распорядительный акт, сохраняет определения, относящиеся к familia -- в качестве объекта, определяющего личный статус. На практике это означает, что объекты семейного комплекса в архаическую эпоху остаются принадлежать семейству (familia), даже если они отчуждены на основе индивидуального волеизъявления как pecunia.

В качестве familia семейный комплекс характеризует положение домовладыки в структуре семейства, как pecunia -- указывает на его распорядительные полномочия по решению экономических вопросов жизни семейства. Если домовладыка признан лишенным волевой основы личности -- furiosus (безумный), такие полномочия (auctoritas) переходят к надзирателю (curator furiosi), что выражается как "potestas in pecunia eius" -- "власть над его оборотным имуществом" (XII tab., 5, 7), тогда как безумный остается pater familias.

Впоследствии, по мере формализации роли домовладыки в терминах права и утверждения экономической трактовки отношений по поводу вещей, "familia" теряет определенность значения и становится частью бинома "familia pecuniaque", который обозначает в предклассическую эпоху все имущество домовладыки. Типичным значением термина "pecunia'" становится "деньги" как универсальное средство обмена, хотя сохраняются и реликты прежней эмблематической трактовки (как у Цельса -- D. 18, 1, 6 рг), когда "pecunia" через указание на объект выражает индивидуализированное распорядительное полномочие в оппозиции к статичной подвластности вещи общественной единице (семейству или всей общине).

Оппозиция "familia -- pecunia", таким образом, отражает необходимо индивидуальный характер волеизъявления (как содержания любого юридического акта) в контексте групповой формы социальной жизни, когда индивидуальный интерес поглощался интересом семейной единицы. Первоначальная структурированность общества по, линии семейства (familia) удержалась в римском праве лиц в виде привилегированного статуса домовладыки, который был единственным полноправным лицом, и сказалась на своеобразии правовых форм, зафиксировавших утверждение индивидуальной воли в процессе овладения внешним миром.

§2. Res maacipi и res пес mancipi

Для понимания этого -- центрального в римском праве -- деления вещей следует иметь в виду, что правовая форма принимает во внимание только индивидуальное волеизъявление, даже если оно в действительности выражает интерес группы. Объект юридического акта воспринимается как принадлежащий распорядителю, как материальное воплощение его воли, так что сам акт указывает на полномочие субъекта и может выражать идею принадлежности. Если возможность вовлечения вещи в гражданский оброт связана с индивидуальной деятельностью лица, то независимо от того, кому принадлежит вещь в статическом плане, ее обладателем в обороте (где право и фиксирует момент принадлежности) будет считаться тот, кто сформировал саму вещь, сделав ее такой, чтобы она вообще могла быть учтена как объект волеизъявления.

Термин "res manicipi" несет в себе указание на критерий этого деления вещей -- их подверженность mancipium, древнему ритуалу с использованием медного бруска и весов (per aes et libram), который в классическую эпоху стал называться mancipatio -- манципация.

Это деление вещей имеет то значение, что при отчуждении res mancipi для перехода собственности (dominium ex iure Quiritiurrt) требуется применение специальных торжественных процедур: ман-ципации (mancipatio) или уступки вещи перед магистратом (in iure cessio), -- тогда как собственность на res пес mancipi переносится вместе с передачей владения -- traditio (Gai., 2, 19; 22). Связь этого деления вещей с режимом отчуждения проявилась и в том, что Гай (Gai., 1, 120) рассматривает его в связи с манципацией.

Полный список представлен в постклассическом тексте, приписываемом Ульпиану (Ulp., Reg., 19, 1).

Связь res mancipi с mancipatio, которая тем значимее, что in iure cessio обслуживала отчуждение любых вещей (как mancipi, так и пес mancipi), не должна затемнять того, что само выделение группы res mancipi исторически и логически предшествует ее фиксации по способу отчуждения, который применялся и по отношению к свободным людям (Gai., 1, 120), не являвшимся res. Иными словами, категорию res mancipi составляют не те объекты, которые требуют манципации для их отчуждения, а, напротив, те вещи, которые входят в эту группу могут быть правильно отчуждены только посредством манципации.

Указание на критерий, объединяющий в одну замкнутую категорию вещи, которые имели большое значение в крестьянском хозяйстве, и те, которые, как лошадь, в античном хозяйстве вообще не использовались, содержит приведенный текст. Животные, входящие в категорию res mancipi, отличаются тем, что они особым образом приручены: хотя они и приручаются под ярмом или под седлом, замечает автор, когда говорит об исключении из их числа слонов и верблюдов, -- сюжет, который в "Институциях" Гая также замыкает рассуждение о res mancipi (Gai., 2, 16).

Известна (Gai., 2, 15) контроверза среди классических школ по вопросу о классификации animalia quae collo dorsove domantur -- животных, которые приручаются под ярмом или под седлом (дословно: шеей или спиной). Учителя Сабинианской школы считали, что ослы, мулы, лошади и быки являлись mancipi сразу же как родились; авторы другой школы полагали, что они становятся mancipi только в том случае, если они приручены; и только если они не могли быть приручены из-за особой дикости (feritas) применяли формальный критерий, считая, что они становятся mancipi, когда достигнут того возраста, когда обычно приручаются. Речь не идет о вопросах практики: в I в. специальному обучению подвергались лишь немногие особи, -- юристов занимает проблема классификации. Исходя из видового определения скота, входящего в группу res mancipi, они расходятся в том, насколько формален критерий приручения. Если возможность приручения (doman solent) характеризует сам вид, то действительное приручение не требуется; если этот критерий прилагается к каждому животному а отдельности, то молодняк должен быть исключен. Режим принадлежности диких животных (fera) имел свою специфику, поэтому такое качество, как feritas, могло быть упомянуто лишь в том смысле, что приручение слишком строптивых особей представлялось невозможным потенциально, а не практически. Нерва и Прокул не хотят сказать, что res manicipi считаются только те животные, которые актуально приручены, но полагают, что из этой категории должна быть исключена та часть, которая обычно и не подвергается специальному обучению. Формальный подход к строптивым особям показывает, что требование действительного приручения авторы этой школы относят лишь к молодым животным, которым такое состояние обычно несвойственно.

Итак, систематика обеих школ исходит из необходимости учитывать особый критерий, который отличает те виды скота, которые составляют категорию res mancipi, -- способность животных подчиняться управлению, 'быть послушными воле погонщика или наездника. Оппозиция "строптивые -- послушные" в рассуждении последователей Лабеона не допускает другой интерпретации.

Способность следовать команде хозяина свойственна и рабу. Этот критерий, однако, оказывается лишь одним из проявлений более общего требования к res mancipi, если принять во внимание недвижимость и сельские сервитута. Для изучаемой категории вещей существенно то, что социальное внимание фиксирует их зависимость от индивидуальной распорядительной воли хозяина -- лица, сделавшего их объектом гражданского оборота. Именно хозяин наделяет эти вещи общепризнанной экономической функцией, формирует их и тем самым выявляет свою власть над объектом, наличие у себя самого социально значимой индивидуальной воли. Сервитут получает существование, лишь когда он установлен, создан как новая хозяйственная функция участка (возможность прохода и проезда, прогона скота, проведения воды). Поле (fundus) получает функциональную определенность только в процессе его обработки.

Раз вещь индивидуальным усилием вовлечена в сферу влияния одной семейной группы, она может быть в принципе переведена и в другую посредством адекватного распорядительного акта. При этом претендент на производную связь с такой вещью обратится к ее общепризнанному распорядителю: момент индивидуальной подвластности, необходимый для создания качественно определенной вещи, открывает возможность для дальнейшего нормативного волеизъявления по поводу этой вещи.

Передача роли распорядителя требует особого ритуала, который бы сделал обмен ролями действительным для социальных единиц, вовлеченных в отношение. В противном случае воля сторон останется на уровне оборотной распорядительной активности, а принадлежность вещи в статическом плане не получит социального признания: семейная группа не может усвоить вещь чужака. Особый режим отчуждения оказывается адекватным выражением специфики этой категории вещей и фиксируется правом.

По мере утверждения индивидуального начала в римском праве различение вещей на res mancipi и res пес mancipi теряет первичное основание и в классическую эпоху подменяется экономическим -- res pretiosiores (особо ценные вещи), затем начинает восприниматься как пережиток древнего формализма и официально отменяется в 531 г. (С. 7, 31, 1, 5).

§3. Вещи родовые и индивидуальные (genera и species), потребляемые и непотребляемые, делимые и неделимые

Сходной логике подчиняется другое деление вещей: species -- вещи, ценные своей индивидуальностью (res mancipi, авторские изделия), и genera -- вещи, ценность которых определяется по их роду и количеству (деньги, продукты массового производства, сырье). В римской правовой науке эта систематика выражена слабо и часто подменяется делением вещей на заменимые и незаменимые. Последняя терминология преобладает и в современной науке со времен Савиньи. Между тем эти деления имеют принципиально различные концептуальные основания. Species, индивидуально определенные вещи, несут на себе печать личности их хозяина. Этот концентрированный личный интерес определяет необходимость сохранения целостности их качеств в обороте. Отсюда право хозяина требовать возвращения самой вещи, неподверженность этих вещей делению и замене помимо воли хозяина.

Стих и Памфил -- индивидуально определенные рабы; деление обязательства по их передаче в собственность (dare) среди нескольких кредиторов (или среди наследников одного кредитора) возможно лишь в идеальной доле. Если предметом обязательства являются неопределенные рабы (genera), то возможно (а при совпадении числа рабов с числом кредиторов -- необходимо) деление предмета обязательства по объектам. Раб, носящий индивидуальное имя (которое субъект волеизъявления счел важным упомянуть в договоре), представляет собой качественно определенную целостность, поэтому доля обязательства, предметом которого являются несколько таких рабов, представляет собой сумму идеальных долей каждого раба.

Если субъективно насыщенная связь хозяина с вещью отсутствует, species становится принципиально заменимой на вещь того же рода, даже если это авторское произведение искусства. Напротив, вещи, определяемые родовыми признаками и количеством, могут получить индивидуальную определенность, если, например, деньги рассматриваются как нумизматическая коллекция и т. д. В то же время родовые вещи могут быть объектом сде и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.