На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Сущность антисемитизма в законодательстве Третьего Рейха. Нацификация государственного аппарата и унификация законодательства, реформы государственного, уголовного и уголовно-процессуального права и экономики. Укрепление власти и специальные суды.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Правоведение. Добавлен: 19.04.2010. Сдан: 2010. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


ПЛАН

Введение
1. Антисемитизм в законодательстве Третьего Рейха
2. Нацификация государственного аппарата
3. Реформы государственного, уголовного и уголовно-процессуального права
4. Укрепление власти. Специальные суды
5. Другие типы судов
6. Унификация законодательства
7. Всё было добровольно. Легитимность наци
8. Реформы административно-территориального устройства
9. Экономические реформы
10. Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Детали
11. Volksgerichtschoff (народная судебная палата)
12. Государственная измена. Преступления против власти и против народа
Выводы
Библиографический список
ВВЕДЕНИЕ

Нацистская Германия. Третий Рейх. Это государство просуществовало всего 12 лет, с 1933 по 1945 год. Но почему же мы вновь и вновь возвращаемся к этой теме? Почему мы всё время вспоминаем, почему мы всё время думаем об этом? Честно скажу: я не знаю. Я не знаю, что заставляет меня исследовать Третий Рейх, личность Адольфа Гитлера, личности его приближённых, их идеологию, эстетику, мистические ритуалы.
Вновь и вновь погружаясь в пучины кошмара
Бесполезной кровавой войны,
Я себя прожигаю безумным пожаром
В аромате чужой непрощённой вины.
Эта работа - часть моего масштабного исследования Третьего Рейха, которое давно стало неотъемлемой частью моей жизни. Но обычно я собираю и анализирую информацию о мистической стороне, о религиозных представлениях и ритуалах нацистов, об их эстетике и способах воздействия на людей с помощью визуального оформления, символики и атрибутики. Сейчас же речь пойдёт об официальной стороне этого удивительного государства, шокирующего, пугающего и притягивающего одновременно. Законодательство - основа любого государства, его скелет. Законы во многом определяют жизнь людей, их отношения дуг с другом, с правительством, с остальным миром. Поэтому, при изучении любого государства, необходимо узнать и его законы. В данном случае, весьма интересно смотреть, в результате определённых законодательных актов, национал-социализм, из небольшого кружка стал политической партией, а затем и государственной идеологией, почти религией, объединившей более 70 миллионов человек.
1. АНТИСЕМИТИЗМ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

Проанализируем отдельные, наиболее важные законодательные акты Германии периода господства национал-социализма. Красной нитью через все германское право в период нахождения Гитлера у власти проходят антисемитизм и ксенофобия, из-за чего рассмотрение национал-социалистического права следует начинать именно с совокупности законов антиеврейской направленности.
Этим продуктам нацистского законотворчества принадлежит решающая роль в правовой системе Германии. И именно возведенная в ранг абсолюта юдофобия (ненависть к евреям) есть особо идентифицирующая нацизм черта, четко отделяющая его от итальянского фашизма, так как сам дуче решительно отвергал расовую теорию. Впрочем, Бенито Муссолини, конечно, был вынужден согласиться с тем, что национал-социализм, подобно фашизму, был авторитарным и коллективистским политическим движением, но дальше этого признания он идти не желал. Что же касается центральной темы нацистской философии - идеи главенствующей расы - то Муссолини отвергал ее как «отъявленную чепуху, глупую и идиотскую». Характерным примером в этой связи является его беседа со своим соратником Людвигом в 1932 г., во время которой он заклеймил антисемитизм как «германское зло», резюмировав, что «…в Италии не существует еврейского вопроса, поскольку он не может существовать в стране с разумной системой государственного правления» [1].
Лишь под жестким давлением со стороны Германии, оккупирующей к концу 1940 г. почти весь европейский континент, Муссолини был вынужден ввести расовый элемент в правовую систему, поставив на своей карьере умеренного, в сравнении, с Гитлером, политика, большой крест.
Согласимся с Д. Михманом и И. Вайцом, что, в первое время своего правления, Гитлер не проводил никакой антиеврейской политики. Вместе с этим, было бы опрометчивым полагать, что он решил отказаться от своих юдофобии и расизма, но, как расчетливый политик и умелый организатор, сконцентрировался на решении более неотложных по тем временам задач.
Принципиальный вывод о невозможности начинать реализацию организованной антиеврейской политики на государственном уровне при отсутствии юридически точного определения понятия «еврей» был сделан лишь после завершения бойкота еврейских предприятий и товаров. Данный правовой пробел был ликвидирован посредством принятия «Арийского параграфа», документа, целью разработки которого являлось определение правового статуса немецких евреев.
Согласно этому акту, впоследствии ставшему основой законов, регулирующих приобретение и утрату гражданства империи, «…неарийцем (то есть, не немцем, и, следовательно, негражданином), считается тот, чье происхождение неарийское, особенно если у его родителей или родителей родителей еврейское происхождение. Достаточно, если один из родителей был неарийцем. Особенно важно, если один из родителей или родителей родителей исповедовал иудаизм» [2].
В ноябре 1935 г. в дополнение к «Арийскому Параграфу» были приняты поправки, конкретизирующие понятие еврей: чистокровным евреем считался с того времени человек, у которого трое из родителей или родителей родителей были евреями, а также человек, родившийся от смешанного брака двух людей, хотя бы один из которых был евреем. Кроме того, человек считался евреем и лишался гражданства (как мы уже убедились, эти два правовых статуса личности представляются совершенно идентичными), если он:
- в момент издания закона принадлежал к иудаистской вере и состоял общине или был принят в нее позже;
- был женат на еврейке или женился на ней позже;
- являлся внебрачным ребенком, одним из родителей которого был еврей.
В свою очередь, лица, еврейство которых оказалось установленным, делились на две категории: к первой относились те, у которого двое из родителей родителей были евреи, ко второй - те, у кого только один дед или бабка были евреями [3].
Введение в правовую терминологию понятия «еврей» (негражданин) приобретает особое значение при выстраивании совокупности последующих за этим антиеврейских постановлений и законов, принятых, главным образом, в период с апреля по декабрь 1933 г.:
10 апреля 1933 г. - принятие закона «О допущении к занятию адвокатурой», в соответствии с которым евреи отстранялись к защите обвиняемых, как на предварительном расследовании, так и во время судебного разбирательства, а также лишались права приобретать членство каких бы то ни было государственных профессиональных объединений юристов [4];
24 апреля 1933 г. - увольнение евреев-врачей из поликлиник;
25 апреля 1933 г. - введение процентной нормы для евреев в школах и университетах на основании закона от 26 апреля 1933 г. «О засорении чуждыми элементами германских школ и университетов»[5];
6 мая 1933 г. - включение профессоров и нотариусов в категорию «профессиональных чиновников» в соответствии с законом «О восстановлении профессиональной гражданской службы» от 7 апреля 1933г.;
2 июня 1933 г. - увольнение еврейских зубных техников из поликлиник на основании предписаний закона «О допущении врачей к работе в больничных кассах» [6];
5 июля 1933 г. - отмена пособий для молодоженов, если один из партнеров был неарийцем;
22 сентября 1933 г. - утверждение Государственного отдела культуры, куда был открыт доступ лишь для арийцев;
29 сентября 1933 г. - требование от крестьян доказательств их арийского происхождения на основании закона «О наследственных дворах»;
4 ноября 1933 г. - принятие закона «О главных редакторах», определившего прессу как «государственное средство просвещения и воспитания» [7] и запрещавшего евреям или лицам, состоящим с ними в браке, редактировать и выпускать немецкие газеты. Следует отметить, что в период с ноября 1933 г. по июль 1934 г. число ежедневных газет в Германии сократилось с 2703 до 1128, еженедельных журналов - на 40%, двухнедельных - на 50%, ежемесячных - на 45 %. Месячный тираж печатных изданий упал с 1 млрд. в 1932 г. до 300 млн. в 1934 г., то есть, на 70% [8].
При регулировании отношений, возникающих между евреями и нацистским государством, применялись совершенно различные подходы, методы и инструменты: от непосредственного физического насилия, погромов, введения экономических санкций и ограничений, до принятия и реализации антиеврейских законов.
2. НАЦИФИКАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА

Интересный закон «Об упорядочении управленческого аппарата» от 7 апреля 1933 г. [9], который разрешал увольнять государственных чиновников, не являющихся «…из-за своей прежней политической деятельности благонадежными и на которых нельзя положиться в том, что они полностью посвятят себя службе государству» [10]. Отстраненным от исполнения своих обязанностей чиновникам-неарийцам выплачивалось жалование в течение трех месяцев после увольнения. Если уволенные чиновники имели какое-либо почетное звание, то они его лишались [11].
Результатом практической реализации данного закона стала тотальная нацификация всего управленческого аппарата, так как лица, не разделяющие нацистскую идеологию и не входящие в НСДАП, к занятию ответственных постов не допускались. Попутно происходило устранение с государственной службы представителей всех иных, кроме НСДАП, партий и движений. Данный нормативный акт по своему объектно-субъектному составу и последствиям довольно схож с инициированным оккупационными союзническими властями процессом после окончания войны отстранением от работы и лишением средств к существованию представителей германских профессорско-преподавательского состава и номенклатуры, которых они подозревали в сотрудничестве в какой бы то ни было форме с нацистами, подчас также, не утруждая себя подбором доказательств и определением индивидуальной вины.
Новый импульс юдофобское нацистское законотворчество получило в сентябре 1935 года в связи с принятием документов, вошедших в историю юридической и исторической наук под названием Нюрнбергских.
Важная роль отводилась Нюрнбергскому закону «О защите немецкой крови и немецкой чести», запрещавшему брачные союзы евреев с гражданами государства немецкой или близкой ей крови, которые перестали быть основой и источником юридических прав и обязанностей со стороны супругов по отношению друг к другу и к государству. Недействительными также объявлялись браки с евреями, заключенные ранее (п. 1). Пункт 3 налагал запрет на наем евреями прислуги из подданных государства моложе 45 лет, что было направлено на недопущение возможности возникновения внебрачных связей между иудеями и немцами [12]. В 1938 г. Нюрнбергские расовые законы были дополнены, в частности, нормой, согласно которой всем евреям и еврейкам с нееврейскими именами предписывалось в обязательном порядке добавлять к своему имени имя Израиль или Сара. Все лица еврейской национальности обязывались постоянно иметь при себе удостоверение личности, на которой ставилась большая буква «J» (Jude). Кроме того, в том же году, законодателем были отменены все льготы по налогообложению евреев, всячески препятствовалось получение ими ссуд в имперских банках и работа на бирже, чего требовал Г. Федер в своем «Манифесте».
В апреле 1938 г. евреев обязали предоставить имперским властям сведения о размере и характере их собственности, которая в недалеком будущем (и на вполне законном основании, ввиду отмены декретом от 28 февраля 1933 г. «О защите народа и государства» статьи 153 Конституции, регулирующей вопросы собственности и возможности ее отчуждения) конфисковывалась, наряду с имуществом коммунистов, и переводилась в собственность нацистского государства на основании закона от 26 мая 1933 г. «О конфискации имущества коммунистов» [13].
В рамках экономического вытеснения еврейства (так называемого экономического антисемитизма) центральное место занимала так называемая «ариизация» - передача (безвозмездная конфискация) на основании имперского закона (или, что чаще, самовольно) еврейского имущества немцам [14]. Здесь важно уяснить, что в термин «ариизация» был вложен исключительно хозяйственный смысл; изначально она не предполагала собственно национализацию еврейского имущества, поскольку в результате ариизации оно переходило в руки частных лиц, но не империи.
В дополнение, в апреле 1938 г. вышли еще два указа. Первый из них устанавливал наказание для немцев, способствующих сокрытию еврейского бизнеса в Германии посредством номинального руководства еврейским предприятием, и был нацелен на борьбу с фиктивной ариизацией. Второй указ предписывал всем евреям, проживающим на территории Германии, зарегистрировать всю принадлежащую им собственность, как в империи, так и за ее пределами, на основании чего был точно определен объем еврейской деловой активности в Германии [15].
Принятые уже после начала войны против Советского Союза нормативные акты от 25 ноября 1941 г. и от 2 ноября 1942 г., разработанные, как и большинство предыдущих, имперским министром юстиции Ф. Гюртнером, предусматривали полную конфискацию имущества еврея, потерявшего гражданство или проживающего за пределами рейха и запрет для еврея, имеющего постоянное местожительство за границей, получить гражданство протектората Богемии и Моравии, причем постоянное местожительства за границей считалось установленным, если еврей находился за границей «при обстоятельствах, указывающих на то, что пребывание его там не носило временного характера» [16].
Невзирая на отсутствие системного подхода к государственному законотворчеству в сфере решения «еврейского вопроса», а также невысокую юридическую технику принимаемых антисемитских законов, правовое значение антиеврейского законодательства Третьего Рейха невозможно недооценить в силу следующих причин:
1) посредством облечения в форму правового принципа антисемитизм стал неотъемлемой частью национального законодательства;
2) изыскана возможность перераспределения, или, точнее, конфискации значительной по своему объему и стоимости имущественной доли германского еврейства в общем хозяйстве страны.
3) все антиеврейские акции, проводимые режимом в будущем, получили свое юридическую легализацию и не считались более в глазах обывателей произволом властей.
3. РЕФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО, УГОЛОВНОГО И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

Другой частью национал-социалистического публичного права, которая рассматривается в рамках данного реферата, является комплекс нормативных актов, направленных на реформирование государственного, уголовного и уголовно-процессуального права и судоустройства, которым гитлеровский режим придавал определяющее значение и начал их разработку непосредственно с начала 1933 года. Действительно, в течение первого года нацистской диктатуры интенсивность наработки правовой базы для укрепления нового режима, оставалась довольно высокой.
Во всем многообразии принятых в 1933 г. нормативных правовых актов, в первую очередь, выделяются те, которые можно объединить в так называемый «чрезвычайный блок», под первым номером в котором стоит декрет от 28 февраля 1933 г. «О защите народа и государства», подписанный президентом республики П. фон Гинденбургом, рейхсканцлером Гитлером, министром внутренних дел Фриком и министром юстиции Гюртнером. Декрет имел своей основной задачей, как уже указывалось выше, организацию государственного противодействия «коммунистическим актам насилия, представляющим угрозу для государства».
Помимо приостановления действия ряда принципиальных норм Веймарской конституции, гарантирующих права и свободы граждан, декрет ужесточал уголовную ответственность за совершение на территории Германии террористических актов и вводил смертную казнь за такие преступления, как государственная измена, отравление отдельных лиц, поджог, взрыв, затопление, повреждение железнодорожных путей и массовые отравления, за которые прежде в Уголовном кодексе Германской империи предусматривалось лишь назначение каторжных работ. Логическим продолжением декрета стал принятый спустя два месяца Закон от 4 апреля 1933 «О защите от политических актов, связанных с насилием».
Гитлер, используя свою излюбленную социал-дарвинистскую и расистскую терминологию, прокомментировал необходимость принятия Декрета от 28 февраля следующим образом: ограничение личной свободы не есть насилие над личностью, но является показателем «высокого уровня культуры людей, которые начинают вести себя как обезьяны, если не ограничивать свободу личности».
В процессе исполнения декрета нацистам пришлось столкнуться с проблемой размещения подвергнутых аресту лиц, что дает повод говорить об их массовом характере. В соответствии с распоряжением имперского министра внутренних дел от 14 октября 1933 г. «Об исполнении приказа о превентивном заключении», лица, «…по отношению к которым по политическим мотивам согласно § 1 декрета … от 28 февраля 1933 года … применен политический арест, в принципе подлежат размещению в государственных концентрационных лагерях, если они по причине, связанной с их арестом, не должны в любое время находиться в распоряжении полиции для целей допроса или если ограничение их личной свободы не предусматривается лишь на сравнительно короткий срок. Если поэтому перевод в какой-либо концентрационный лагерь невозможен или невозможен немедленно, то лиц, подлежащих превентивному заключению, необходимо содержать под арестом в государственных или муниципальных полицейских тюрьмах» [17].
4. УКРЕПЛЕНИЕ ВЛАСТИ. СПЕЦИАЛЬНЫЕ СУДЫ

Следующим этапом развития германского нацистского законодательства стала разработка и реализация законодательной программы, имевшей своей целью укрепление политических позиций имперского правительства, ограждение его от критики со стороны многочисленной и все еще достаточно сильной оппозиции и, наконец, наделение его чрезвычайными полномочиями по управлению страной. Эти действия нашли свое выражение в Указе от 21 марта 1933 г. «О защите правительства национального возрождения от коварных посягательств» и в имперском Законе от 24 марта 1933 «О чрезвычайных полномочиях правительства» [18].
Первый из указанных актов сыграл ключевую роль в последующем судоустройстве и судопроизводстве. Речь здесь идет, в первую очередь, о создании системы специальных судов, использовавшихся для подавления политической оппозиции внутри Германии и на оккупированных территориях [19].
В соответствии с указом от 21 марта, в каждом районе страны создавалось по одному специальному суду, состоявшему из трех специально подобранных судей - чаще просто из функционеров НСДАП, не имеющих подчас базовых юридических знаний.
Перманентные обращения Гитлера к древним германским традициям и языческой культуре и его требования о замене римского права, «доселе обслуживавшего материалистические интересы», германским правом, наводят на мысль, что система чрезвычайных судов возникла отнюдь не на пустом месте. Вернее, она были лишь возрождена нацистами, очищена от вековой пыли и модернизирована в соответствии с духом времени и новыми потребностями НСДАП.
По всей вероятности, прародителем специальных судов национал-социалистической Германии является Священный Фем (нем.: Feme, Fembericht), который представлял собой трибунал, имевший в своей основе тайное общество и не подчинявшийся ни феодальной, ни церковной власти.
На прямое родство фемического и нацистского судопроизводства указывают следующие обстоятельства:
· безапелляционность принимаемого решения, то есть, отсутствие каких бы то ни было инстанций и формальных оснований для его обжалования.
· непропорционально усиленное, по сравнению со стороной защиты, обвинение. Так, франксудье -председателю суда по уголовным делам, помогали асессоры, составлявшие его аппарат, один из которых в обязательном порядке поддерживал обвинение.
· наличие тайной полиции, осуществлявшей свою деятельность в непосредственном и тесном контакте с судьями: в Священной Римской Германской империи - это «полиция присягнувших», при нацистах - гестапо.
· смертная казнь была наиболее распространенной мерой наказания.
· схожая компетенция по рассмотрению дел у фемического судьи и судьи специального нацистского суда. По преимуществу, рассматривали против религии и десяти заповедей. Применительно к национал-социализму - преступления против партии, государства, основ гитлеровской идеологии, лично фюрера и высших руководителей государства. Также рассматривались преступления против чести, предательство, убийство, воровство, лжеприсяга, клевета, изнасилование, злоупотребление властью и т.д.
· личная заинтересованность фемических и нацистских судей в исходе рассматриваемого ими дела.
· немедленное приведение приговора в исполнение.
· всеобщие страх и презрение, которые заслужили со стороны населения своей деятельностью, граничившую с террором, фемические и нацистские судьи. В этом они похожи и на средневековую инквизицию.
Священный Фем неоднократно проявлялся на протяжении всей германской истории, то исчезая, то возрождаясь вновь. Разумеется, удобное во всех отношениях судопроизводство, практиковавшееся германцами, которым, как отмечает ряд авторов, всегда была свойственна тяга к созданию всякого рода тайных строго законспирированных обществ и групп, преследующих как политические, так и иные цели, не могла остаться без внимания со стороны Гитлера.
Компетенция специального суда была достаточно широкой: в первую очередь ему были подсудны тягчайшие преступления, указанные в декрете от 28 февраля 1933 г., а также подстрекательство к неповиновению правительственным распоряжениям, саботаж и действия, направленные на подрыв «общественного благосостояния» [20].
Законодательство национал-социалистической Германии обнаруживает в себе немало постановлений и указов относительно статуса специальных судов, их компетенции, постоянно корректировавшейся в сторону расширения, а также порядка судопроизводства и апелляции.
Заслуживают внимания следующие положения декрета:
«Раздел 3. (1). Специальные суды будут …компетентными, если преступление в пределах их юрисдикции представляет и другое наказуемое деяние.
Раздел 2. (1). Разбирательство по поводу выдачи ордеров на арест (специальным судом - прим. автора) производиться не будет…
Раздел 11. Предварительного судебного расследования производиться не будет…» [21].
Специальные суды пользовались полной свободой и в подборе и оценке доказательств, а также определении их допустимости: «Раздел 13. Специальный суд может отказаться принять любое доказательство, если судьи пришли к выводу, что данное доказательство не нужно для выяснения обстоятельств дела». Завершать любое заседание специального суда в обязательном порядке должен был приговор, который выносился, «…даже если в ходе процесса было установлено, что действие, к котором обвиняется подсудимый, не относится к юрисдикции специального суда» [22].
Особым распоряжением от 21 февраля 1940 г. компетенция специальных судов значительно расширилась и стала распространяться на:
а) преступления и правонарушения, подлежащие наказанию по закону от 20 декабря 1934 г., касающемуся «изменнических нападок» на государство, партию и форменную одежду;
б) преступления по разделу 239а имперского Уголовного кодекса и по Закону от 22 июня 1938 г., касающемуся разбойных нападений на дорогах с использованием ловушек;
в) преступления по декрету от 1 сентября 1939 г. о запрещении прослушивания иностранных радиопередач;
г) преступления по разделу 1 декрета от 5 сентября 1939 г. «Против врагов государства»;
д) преступлений по разделам 1 и 2 декрета от 5 декабря 1939 г. «Против преступников, применяющих насилие» [23].
Анализ исследуемого акта позволяет с уверенностью заявлять, что как де-юре, так и де-факто у германских специальных судов не существовало строго определенной или, хотя бы, приблизительно очерченной подсудности, в связи с чем их компетенцию можно назвать «плавающей». В самом деле, статья 14 распространяла деятельность специальных судов и на «другие» преступления и правонарушения, «если обвинение придерживается мнения, что нужно немедленное вынесение приговора ввиду тяжести или особой жестокости совершенного деяния, либо учитывая общественную реакцию, вызванную данным преступлением либо серьезную угрозу общественному порядку или общественной безопасности». Через несколько недель после опубликования декрета от 28 февраля 1933 г., были воссозданы чрезвычайные военные суды (чести), к компетенции которых были отнесены все преступления, совершенные военнослужащими [24]. В конце войны на основании декрета, изданного в феврале 1945 г., на территориях, которые находились под «угрозой приближающегося противника», были образованы военно-полевые суды, состоящие из трех судей, назначенных имперским комиссаром обороны, обычно гауляйтером. Председателем военно-полевого суда являлся профессиональный судья, заседавший вместе с судьей из вермахта, или из СС или с непосредственно партийным функционером.
5. ДРУГИЕ ТИПЫ СУДОВ

Перечень новых видов судов, введенных национал-социалистическим правительством, дополнялась специальными судами «наследственного здоровья» (евгеническими), созданными в 1933 г. и имевшими апелляционной инстанцией специальный «суд наследственного здоровья». И опять же, такого рода судопроизводство, наряду со своими прямыми обязанностями по умерщвлению в соответствии с программой эвтаназии, принятой 1 сентября 1939 г., многочисленных категорий инвалидов, хронически больных и умственно неполноценных, широко применялось для борьбы с любыми проявлениями неповиновения режиму. По данным Г. Пикера, к 1941 г. число приговоренных судами наследственного здоровья к умерщвлению достигло 70 тыс. человек [25].
6. УНИФИКАЦИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Другой закон, принятый в целях «устранения бедствий народа и государства» от 24 марта 1933 г. предоставлял гитлеровскому правительству право издавать государственные законы помимо порядка, установленного конституцией (ст. 1), а также возможность их несоответствия имперской конституции в случае, если они не имеют своим предметом устройство публичных органов власти Германии - рейхстага и рейхсрата (ст. 2). В данном контексте приведем мнение профессора Э. Хубера, писавшего в 1939 г., что этот закон «…не является законом о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству в прежнем смысле этого слова. В нем самом содержатся основные черты нового самостоятельного порядка, который не только «прорывает» старую систему, но полностью ломает и уничтожает ее. Это первый основной закон нового рейха… Его ядро - объединение законодательной и исполнительной власти в одних руках. Это акт, …отрицающий все конституционное развитие Запада со времен Монтескье, разрушающий понятие конституционного государства XIX века» [26].
Политические дивиденды, полученные национал-социалистами от реализации этого закона, оказались весьма солидными: рейхстаг лишился своих основных законодательных и общественных функций и фактически превратился в политическую фикцию; правительство Гитлера, наоборот, приобрело так необходимую ему полную свободу действий в сфере законотворчества и исполнительной власти вплоть до права бесконтрольно заключать договоры с иностранными государствами.
Принятие декрета от 28 февраля 1933 г., указа от 21 марта 1933 г., закона от 24 марта 1933 г. и некоторых других актов ознаменовало начало в Германии нового, глобального по своим масштабам процесса, получившего в науке название «унификации».
В самом общем смысле унификацию можно определить как комплекс организационно-правовых мероприятий, направленных на обеспечение формирования единообразной системы органов государственного управления, реформирование всех сфер частной, общественной и государственной деятельности в соответствии со ставшей государственной идеологией национал-социализма и подчинение их «общим интересам страны» и «единой воле фюрера».
Содержание и объективный смысл унификации состоят в обеспечении полного или максимально возможного совпадения интересов и потребностей государства, общества и отдельной личности на основе формулы, определенной Гитлером в программном манифесте партии: «Общее благо выше личной выгоды». Но я думаю, механизм унификации, приводясь в движение исключительно при помощи репрессивных карательных органов, лишался, основного своего назначения - системности, органичности и не соответствовал тогдашнему уровню развития юридической и экономической наук - это была серьёзная ошибка авторов проекта.
Консолидация политической власти в руках нацистской партийной элиты была бы невозможна без форсированной нацификации управленческого аппарата, имевшей широкую нормативную основу, ядром которой, как мы отмечали выше, являлся закон от 7 апреля 1933 г. «О восстановлении профессионального чиновничества», санкционирующий увольнение всех ненацистских элементов со всех государственных постов [27].
Данный закон обеспечил быстрый и почти единовременный переход всех ответственных постов в империи и землях к функционерам НСДАП или лицам, открыто сочувствующим нацизму. Люди, не разделяющие основные постулаты национал-социализма, либо имеющие неблагонадежное происхождение и национальную принадлежность, к государственному и муниципальному управлению никогда более не допускались. Помимо этого, всем учителям, статус которых приравнивался к государственным служащим, предписывалось в обязательном порядке вступить в национал-социалистическую лигу учителей, организацию, на которую возлагалось методическое и организационное руководство германским преподавательским составом и его ориентирование на приведение учебного процесса в школах и университетах в соответствие с национал-социалистическим учением и расовой теорией.
Закон «Против образования новых партий» от 14 июля 1933 г. обеспечил политическую гегемонию НСДАП, благодаря чему партия наци почти полностью заполнила собой все политическое пространство страны и приобрела статус единственной легально действующей политической силы. Участие в какой бы то ни было форме в политических объединениях, группах и партиях, кроме НСДАП, а также любые действия по созданию организационных структур новой политической партии наказывались смирительным домом до 3 лет или тюремным заключением от 6 месяцев до 3 лет, если в составе преступления не будут обнаружены действия, за которые предусмотрено более суровое наказание [28].
Таким образом, менее чем через 5 месяцев после своего назначения на пост рейхсканцлера Германии, у Гитлера появилась возможность констатировать свершившийся факт: «Партия стала государством». Это послужило идеологической основой закона «Об обеспечении единства партии и государства» от 1 декабря 1933 г., формально закрепившего новые реалии политической и общественной жизни. Закон провозглашал победу в Германии национал-социалистической революции и, исходя из признания этого факта, скорректировал назначение НСДАП, которая с этого момента приобрела статус «носительницы германской государственной мысли» и «корпорации публичного права» [29]. Это предполагало ее определяющее участие в регулировании ранее возникших и вновь возникающих общественных отношений, разработке системы нового национального законодательства в полном соответствии с постулатами партийной идеологии.
На практике, единство партии и государства (Verschmelzen), ставших неразрывным целым в своем общем назначении и функциях, предполагалось достигнуть посредством налаживания тесного сотрудничества партийных органов и СА с гражданскими властями (п. 2). Примечательна статья 6 закона, содержащая норму, согласно которой власти обязывались «…обеспечить должностную и правовую помощь служебным органам партии и штурмовых отрядов, которым поручено осуществление партийной подсудности и подсудности по линии штурмовых отрядов» [30].
Чем была вызвана необходимость введения такого предписания? Возможно, Гитлеру как пока еще второму человеку в государстве было стратегически важно обеспечить себе прочную правовую и административную основу для будущей полноты власти и объединения должностей президента и рейхсканцлера. Впоследствии, это получило законодательное оформление виде принятия закона от 1 августа 1934 г. «О верховном главе Германской империи». Этот закон закрепил за Гитлером статус пожизненного главы государства, с правом назначать своего преемника и, что особенно важно, - принимать присягу на верность у солдат, чиновников и имперских министров, посредством чего он приобрел все формальные функции и необходимые атрибуты полноценного национального лидера.
7. ВСЁ БЫЛО ДОБРОВОЛЬНО. ЛЕГИТИМНОСТЬ НАЦИ

19 августа в соответствии с законом от 14 июля 1933 г. «О народном голосовании» в Германии состоялся референдум по вопросу о поддержке режима и лично Гитлера. Из 94% явившихся на избирательные участки более 38 млн. человек или почти 85% одобрили концентрацию в руках Гитлера всей государственной власти и его методы реформирования страны. Эти результаты свидетельствуют, во-первых, о том, что новая государственная идеология - национал-социализм - вполне соответствовала пожеланиям и чаяниям абсолютного большинства германского населения, напрямую способствуя реализации их потребностей в экономической, политической и культурной сферах, а во-вторых, доверие, оказанное Гитлеру и его партии. Это заставляет задуматься: имел ли место факт узурпации Гитлером государственной власти? Все-таки прямое и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.