На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат История древнерусского права о возмещении вреда - законодательные памятники. Судебная реформа князя Владимира Святославовича. Введение штрафа (виры) как наказания и возмещения ущерба потерпевшему (головничества). Русская Правда и княжеские уставы.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Правоведение. Добавлен: 25.01.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


25
Зарождение и развитие института возмещения вреда в древнерусском праве
Древнерусское право возникло вместе с Древнерусским государством. Следовательно, хронологические рамки этого явления столь же не ясны. Установить точные даты здесь трудно еще и потому, что первой формой выражения правовой нормы явился обычай, который, конечно, не документировался. Правовой обычай, обычное право выросло из обычаев первобытнообщинного строя, со временем приспособленных к интересам эксплуататоров и соответственно трансформированных. У нас мало источников, по которым можно судить о древнерусском обычном праве. Тем не менее известна система норм уголовного, особенно семейного, в какой-то мере процессуального права.
Первые законодательные памятники мы встречаем в Древнерусском государстве. Л.В. Черепнин полагал, что уже в начале X века существовал сборник законов - прообраз Русской Правды. Думается, однако, что прав И.Я. Фроянов, отмечающий недоказанность этого положения. В свою очередь вряд ли можно согласиться и с И.Я. Фрояновым, сомневающимся в законодательной деятельности князя Владимира Святославича.
С развитием социально-экономических отношений и политического строя совершенствовался и основной закон, которым руководствовались великие киевские князья - Закон Русский. На это указывают слова Повести временных лет о том, что Владимир Святославич “думал” с дружиной “о строи земленем, и о ратехъ, и о уставе земленем”, т.е. “об устройстве страны и о войне, и о законах страны” (перевод Д.С. Лихачева)”.
Уже “Повесть временных лет” сообщает в одном из преданий о значительном увеличении количества разбоев на Руси при Владимире: “умножишася зело разбоеве”. Па то, что это не риторический прием и не форальнь1 зачин к последующему рассказу (о нем речь пойдет далее), свидетельствует известие мерзебургского хрониста Титмара (информатором которого был, вероятно, саксонский рыцарь, побывавший в 1018 году в Киеве) о защите Киева беглыми сервами и данами. Если даны - это наемники-скандинавы, среди которых могли быть и датчане, то сервы на язьне X - начала XI в. - зависимые крестьяне, которые бежали в “огромный город Киев” (как Титмар его называет) от угнетения, от преследований в поисках удачи. Именно беглые зависимые крестьяне, разорявшие дворы господ, убивавшие княжеских мужей и слуг, воспринимались господствующим классом как разбойники наряду с уголовными преступниками. Эти известия начинают ряд сообщений о крестьянских и городских восстаниях на Руси в XI в.
В аспекте изучения института возмещения вреда интересен рассказ летописца о проведении Владимиром Святославичем судебной реформы, которая должна была стать ответом государства на эти разбои. Как сообщается в “Повести временных лет”, “И умножишася зело разбоеве, и реша (сказали) епископи Володимеру: “Се умножишася разбоиници; почто не казниши ихъ? “Он же рече (сказал) имъ: “Боюся греха”. Они же реша ему: “Ты поставленъ еси от бога на казнь злымъ, а добрымъ на милованье. Достоить ти казнити разбойника, но со испытомъ” Володимеръ же отвергъ виры, нача казнити разбойники, и реша епископи и старци: “Рать многа; оже вира, то на оружьи и на коних буди”. И рече Володимеръ: “Тако буди”. И живяше Володимеръ по устроенью отьню и дедню”. Этот казалось бы простой для понимания текст вызвал значительные различия в толковании. Согласно комментарию Д.С. Лихачева к этому рассказу, Владимир, следуя нормам русского права, брал с убийц виры - штрафы. Епископы (они были тогда из греков) посоветовали Владимиру наказывать убийц смертью, усилив предварительное расследование (“со испытом”), что великий князь и сделал. Но вскоре оказалось, что государство лишилось некоторой части доходов. Тогда русские советники князя - “старцы” и епископы (те же или другие - не ясно) посоветовали ему вернуться к старой русской вире и употреблять ее на приобретение коней и оружия. Владимир согласился с этим и стал придерживаться русского обычая отцов и дедов52. Такое толкование представляется наиболее близким к содержанию летописного рассказа. Между тем, по мнению одних исследователей, Владимир заменил “частный выкуп” - головщину штрафом в пользу государства - вирой; по мнению других, виру за разбой сменили “поток и разграбление” и т.д.3 Были и иные интерпретации реформы Владимира: предполагалось, что до нее применялась только кровная месть, а также, что вира - это штраф, установленный в княжение Ольги на содержание всей дружины. Однако эти мнения не учитывали древней судебной практики, восходяш; ей к периоду “военной демократии” (ограничение права кровной мести, раздел штрафа между “королем” или племенем, с одной стороны, и родственниками убитого, с другой), а также существования древней системы продаж, отраженной позднее в Древнейшей Правде. Вира в пользу князя имела очень давнюю традицию, и утверждение летописца о возвращении Владимира к “устроенью отънго и дедню”, взиманию вир - штрафа за убийство, имеет все основания.
Так уже в период до действия Русской Правды становится возможным не только штраф (вира) как наказание, но и возмещение ущерба потерпевшему (головничество).
Закон Русский имел значительные возможности для развития, становясь основным источником права (вероятно, еще устным по форме) в Русском государстве второй половины X - начала XI в. Этот вывод можно сделать даже из небольшого числа его норм, записанных в Древнейшей Правде: в них отразилось складывание системы вир и “продаж”, ограничение числа мстителей за убитого (ст.1 Краткой Правды) и личной мести за нанесение ударов (ст.2 Краткой Правды).
Важнейшим законодательным памятником Древнерусского государства явилась Русская Правда, ибо в ней охвачены чуть ли не все отрасли тогдашнего права. Наряду с Русской Правдой следует назвать и княжеские уставы, регламентировавшие отдельные вопросы жизни древнерусского общества.
В многочисленных научных трудах Русская Правда рассматривалась в самых различных аспектах - юридическом, историческом, лингвистическом. Только историко-правовые комментарии к Русской Правде, собранные во втором томе ее академического издания, составили свыше 50 печатных листов. С тех пор количество комментариев к статьям Русской Правды значительно увеличилось.
Законодателя больше всего интересовали нормы уголовного права, им и посвящена большая группа статей, с них начинается Русская Правда. Большое внимание уделяется и процессуальным нормам, притом разделения на уголовный и гражданский процесс незаметно.
В юридическом аспекте изучения Русской Правды спорным представляется вопрос о разделении уголовного и гражданского материального права.
Своеобразно смотрит на эту проблему уже упоминавшийся американский историк Д. Кайзер. С его точки зрения, в Древней Руси вообще не было уголовного права. Всякого, рода правонарушения, касающиеся личности или имущества, рассматривались как гражданские и влекли за собой не наказание, а лишь возмещение ущерба потерпевшему. Только после XIII века постепенно на смену гражданской ответственности приходит уголовная, начинается применение наказаний58. Ошибочность такого утверждения очевидна: уже с Краткой редакции Русской Правды мы встречаем типичные уголовно-правовые нормы с вполне определенными уголовными санкциями продажей.
Как известно, формы ответственности в уголовном и гражданском праве существенно различаются: уголовному праву свойственно наказание, гражданскому - возмещение ущерба. Сомнения в разделении права обычно вызывает то, что в древнерусском праве преобладают имущественные наказания, которые иногда можно спутать с возмещением ущерба. К тому лее часто наказание сопровождается и гражданской ответственностью. Так, Русская Правда предусматривает за один из видов убийства виру и головничество, где вира выступает в качестве наказания, а головничество - как возмещение ущерба семье убитого. Таким образом, здесь наличествовали.
Сразу две формы ответственности. При этом и наказание выражалось в уголовном штрафе, т.е. в уплате определенной суммы денег. Разница только в том, что вира шла в пользу князя - государственной власти, а головничество - семье потерпевшего. Таким образом, здесь нет никакой не разграниченности уголовного и гражданского права, а одновременное применение двух форм ответственности именно так, как это делается и в современном праве.
Аналогично применялась ответственность за неуплату долга. Неуплата долга - гражданское правоотношение, но за его нарушение установлено наказание, мера уголовно-правовая. Законодатель вправе установить уголовную ответственность за нарушение гражданско-правовых обязательств, и это не будет означать слияния двух форм ответственности. В этом случае нарушение гражданского закона объявляется преступлением. Наказание не исключает применения и гражданско-правовых форм воздействия. Опять же здесь было не смешение двух форм ответственности, а просто одновременное их применение.
Есть и еще одна - крайняя - концепция, в соответствии с которой вообще нельзя говорить о традиционных отраслях права в Древнерусском государстве. Так автор статьи “Древнерусское право” в сборнике “Советское источниковедение Киевской Руси” полагает, что “в системе феодального права Киевской Руси не может быть деления на гражданское, уголовное, земельное, семейное право и т.д. “Он полагает, что систему права при феодализме следует строить не по отраслям, а по сословиям - боярское право, крестьянское право, посадское право и т.д. Думается, однако, что такое предложение вряд ли приемлемо.
Следует подчеркнуть то значение, которое придавалось в древнерусском праве гражданским нормам. Это заметно и в Русской. Правде, но особенно в Псковской Судной грамоте - документе, более позднем и к тому же принятом в торговом городе, где гражданский оборот был 59 Советское источниковедение Киевской Руси. Л., 1979. С.215. достаточно развит. Это отличает памятники древнерусского права от аналогичных законов Западной Европы, бывших по преимуществу уголовными и процессуальными.
Рассматривая статьи Русской Правды с точки зрения развития института возмещения ущерба в праве, мы можем выделить следующее.
Статья 5 Пространной Редакции Русской Правды - одна из наиболее сложных для понимания. Она предполагает тот случай уплаты виры вервью, - когда убийца - член общины и, как таковой, участвует (прикладывает) в денежной складчине для общих выплат от имени общины. Тогда община помогает преступнику в выплате виры в 40 гривен или, так же, как в ст.4, сама платит за него (дикую виру). Вторая часть статьи менее ясна, однако, она предполагает, что кроме виры, преступник - член общины сам платит еще головничество, а что касается 40 гривен, то преступник участвует в их выплате вместе со всем коллективом. Головничество не встречается в других источниках. М.Ф. Владимирский-Буданов считает, что этот термин обозначает вознаграждение родственникам убитого и значит то же, что плата “за голову” (ст. ст.1-2 Пространной Правды, ст.2 Краткой Правды). По мнению М.Ф. Владимирского-Буданова и Е.П. Щепкина, размер головничества не фиксированно А.А. Зимин считает, что он также равен размеру виры. Однако по ст.10 Пространной Правды плата за голову установлена только в 3 гривны, а по ст.27 Пространной Правды возмещение пострадавшему в результате увечья составляло половину штрафа в пользу княжеской власти61.
В ст. ст.11 - 17 Пространной Редакции Русской Правды устанавливаются как ставки штрафов за убийство представителей различных социальных групп, связанных с княжеским (и отчасти боярским) хозяйством, начиная от высокопоставленных тиунов и кончая рядовичем, смердом и 60Владимирский-Буданов, М.Ф., Обзор истории Русского права (7-е изд). Петроград и Киев, 1915. Щепкин Е.Н. Варяжская вира. Одесса, 1915.
ХОЛОПОМ, так и размер возмещения ущерба, нанесенного владельцу смертью зависимых работников.
Статья 14 Пространной Редакции Русской Правды устанавливает 5
гривен в качестве возмещения за жизнь рядовича. Под рядовичем (ср. ст.25
Краткой Правды, где та же ставка защищает жизнь княжеского рядовника) в Пространной Правде мог подразумеваться закон, положению которого посвящено несколько статей этого памятника. Статья 15 устанавливает размер возмещения ущерба (12 гривен), а не виры, за смерть ремесленника, что, по мнению Я.Н. Щапова, говорит о том, что упоминаемые здесь ремесленник и ремесленница также не свободные, а принадлежащие такой вотчине. В соответствии со ст.16 Пространной Правды, смерд, как и в ст.
Таким образом, указанные в ст. ст.13-17 суммы в 12,5 и 6 гривен - возмещение ущерба, нанесенного владельцу смертью зависимых работников. Кроме того, виновный платил 12 гривен продажи князю (см. ст.89 Пространной Правды).
Статья 23 Пространной Правды начинает раздел об оскорблениях (ст. ст.23-26), соответствующий ст. ст.3,4^ 9 Краткой Правды. По возмещению ущерба оскорбление приравнивается к убийству холопа - специалиста (см. ст. ст.13,15,17). В списках Пушкинской группы XIV - XVI вв. отсутствует указание на мотив оскорбления - удар ножнами, он заменен возмещением за нанесенную рану или ушиб. Шагом к этой новой трактовке нормы является и заглавие кто ударить мечем в списках конца XIII - XV вв., которое не выделяет оскорбительного характера такого удара, а обращает внимание на сам его факт.
Продажа (денежный штраф) назначалась за такие преступления, как кража (ст. ст.32,36,37,70,121), легкое членовредительство (ст. ст.28,68), нанесение ран и ушибов (ст. ст.29,31), а также оскорбление (ст. ст.23,67), поставленное в законе на первое место. Продажа в Пространной Правде заменяет возмещение за обиду в Краткой Правде (ср. ст.4 Краткой Правды). Обнажение меча без применения, т.е. угроза им, также рассматривалось как оскорбление и наказывалось продажей в 1 гривну (ст.9 Краткой Правды; ст.24 Пространной Правды). Удар подручным предметом расценивался как оскорбление, равно как и удар ножнами меча (ср. ст.3 Краткой Правды).
Ответ мечом на оскорбление действием не являлся преступлением и не подлежал наказанию (ст.26 Пространной Правды).А. А. Зимин считал, что эта норма существовала и ранее ХП в., но оказалась зафиксированной только в Пространной Правде. Ответ на вопрос, был ли такой удар мечом местью, как считал В.И. Сергеевич, зависит, вероятно, от того, заменялась ли ответным ударом ответственность обидчика перед государственной властью (12 гривен продажи). Раз удар не заменял ее, значит, он не признавался санкцией, каковой была прежде месть, и являлся лишь частной акцией, вызванной состоянием сильного возбуждения оскорбленного.
Другой раздел (ст. ст.27-34 Пространной Редакции Русской Правды) связан со следующими преступлениями: кражи, членовредительство, нанесение ранений. Статья 27 связана со ст. ст.5-6 Краткой Правды, но отражает развитие права, объединяя различные виды членовредительства и устанавливая за них новую ставку штрафа - полувиръе (полвиры в 40 гривен) и возмещение потерпевшему в размере 10 гривен.
Оборот труднообъясним. Возможно, это им обозначалось то же, что не отпадетъ, т.е. останется не действующей. Распространение той же нормы на повреждение носа относится по крайней мере к XIV в., которым датируется Пушкинский список.
Это преступление наказывалось государственной властью и, кроме того, устанавливалось возмещение ущерба потерпевшему (ст.28 Пространной Правды). Упоминание меча, появившееся в списках Пушкинской и Карамзинской групп, указывает на действие этой нормы только в случае драки, а не в результате бытовой травмы.
В статье 29 Пространной Правды рассматривался тот же случай, что и в ст.2 Краткой Правды, но вместе с этим отражаются развитие и изменение правовых норм: упоминается княжеский двор, бывший в XII в. местом судебного разбирательства; прежнее наказание за избиение - месть заменялось продажей; платити ему продажю - подразумевается, конечно, тому, кто избил потерпевшего, хотя он еще не упоминался. Статья фиксирует новую норму, касающуюся зачинщика драки, независимо от того, кто в ней больше пострадал: по свидетельству послухов, виновный наказывается продажей в 60 кун (по Л. Гётцу и А.А. Зимину, продажа составляла 1 гривну кун, т.е.50 кун, а судебная пошлина - 10 кун). Таким же штрафом - 60 кун или резан - наказывается зачинщица в драке двух женщин по Уставу кн. Ярослава о церковных судах (в Основном изводе Устава, издаваемом ниже, О эта ставка заменена на “6 гривен”). Таким образом, в статье устанавливаются две продажи - одну (3 гривны) платит тот, кто избил, вторую (60 кун, или 1 гривну) - тот, кто начал драку.
Удар мечом рассматривался не как оскорбление, а как причинение телесного повреждения и наказывается. поэтому не высокой продажей в 12 гривен, а низкой - в 3 гривны (ст.30 Пространной Правды). Установление о возмещении пострадавшему платы за лечение восходит еще к Краткой Правде. М.П. Тихомиров считает, что лечебное - дополнительная.
Убийство наказывается вирой, а что касается членовредительства, нанесенного в вооруженной схватке, то оно, конечно, рассматривается по ст. ст.27-28.
Правды удар жердью, судя по санкции, рассматривался теперь не как оскорбление, а как нанесение побоев. Новая систематизация побоев в ст.31 свидетельствует о тенденции сузить число оскорбительных действий за счет отнесения некоторых из них к числу наносящих только физический ущерб.
Правонарушение, предусмотренное ст.31, близко к случаю, предусмотренному ст.29, когда следов физического воздействия на 1юстрадавшем нет и для установления вины обидчика необходимы двое свидетелей (а не один, как в указанной статье). Иностранцы также были обязаны представить двух свидетелей (полная видока - двойственное число, буквально - полных двух свидетелей), которые приносили присягу в верности своих слов.
В свою очередь статья 34 Пространной Правды примыкала по содержанию к ст.32. Собственник утраченного коня или вещи (оружия, одежды) должен был публично объявить о пропаже (этим ст.34 отличается от ст.13 Краткой Правды), после чего, если он обнаружит ее в чужом владении, то имеет право получить обратно. Закон предусматривал уплату в этом случае 3 гривен за обиду. А.А. Зимин считает эти 3 гривны продажей.
Однако, по буквальному смыслу слов, названная сумма является возмещением ущерба потерпевшему. По в этом случае получается, что преступление остается безнаказанным.
В условиях феодального города свод, когда владелец краденой вещи купил ее на торгу (это подтверждается свидетелями, которыми выступают или два свободных горожанина, или мытник - чиновник, собиравший торговые пошлины и следивший за правильностью торговли) был достаточно типичен. Если продавец ее остается неизвестным, то свод прекращается, пострадавший от кражи получает - найденную вещь - и терял возможность получить возмещение за другие украденные вещи. Владелец краденого, отдав лице его собственнику, не получал никакого возмещения (ст.37 Пространной Правды). Эта норма была хорошо известна русскому праву и в XIV - XV вв., она есть в Псковской судной грамоте (ст.46) и в Судебнике 1497 г. (ст.46). Однако если незадачливый покупатель находил затем продавца краденого, он мог вновь возбудить против него дело, и тот должен был выплатить этому покупателю стоимость изъятого у него лица, пострадавшему от кражи - стоимость других украденных у него вещей, а также уплатить продажу.
Если украденным являлся челядин, который, конечно, знал, кто его украл у господина, и он был перепродан более трех раз, розыск похитителя передавался от его господина этому третьему его владельцу, который получал в качестве лица для дальнейших розысков самого украденного челядина, но взамен отдавал господину его другого - своего челядина (пояти же челядина в челядин место) (ст.38 Пространной Правды). При обнаружении вора оба челядина возвращались их господам, а вор возмещает убытки, понесенные потерпевшим в результате отсутствия у него челядина (по ст.44 - полгривны в год), и платит штраф. Размер этого штрафа в четыре раза превосходит штраф за кражу веши (см. ст.35), в два с половиной раза выше штрафа за убийство рядового холопа и равен штрафу за убийство квалифицированного вотчинного специалиста (ст.15,17), Это свидетельствует о том, что краже подвергался, вероятно, тоже холоп-ремесленник или другой специалист. В статье особо оговаривалось, что существует различие между украденным скотом и челядином: последний обладает языком, позволяющим установить, кто был его предыдущим владельцем. Однако показания челядина не имеют самостоятельной ценности (ср. ст.66) и должны быть подтверждены очными ставками его покупателей и продавцов.
Статья 39 Пространной Правды ограничивала процедуру свода территорией своей земли, молчаливо противопоставляя ее земле - другому княжеству, феодальной волости. Если краденая вещь была приобретена у человека, приехавшего из других мест, и это подтвердили присягой те же свидетели, которые упоминаются в ст.37, то покупатель нес гражданскую ответственность: он утрачивал купленную вещь или деньги, полученные за ее перепродажу. Собственник же вещи лишается возможности получения возмещения за другие ценности, пропавшие вместе с нею. Некоторые списки конца XIV - XV вв. включали указания на возможность все же получения с вора возмещения в случае, если он будет обнаружен. О подсудности вора, схваченного на территории “иной страны” властителю тех мест, говорит статья “О установлении татьбы” в Мериле праведном.
Если краденого в наличии нет, но вор известен, он должен был возместить собственнику стоимость краденого, причем за коня, принадлежавшего княжескому хозяйству, в полтора раза больше, чем за коня другого собственника (ст.45 Пространной Правды). Вторая часть статьи 45 указывает размеры возмещения (уроки) за другие виды домашнего скота. Оно взыскивалось в том случае, если воры являлись смердами, в данном случае - лично свободными тружениками. Это их состояние находит выражение в том, что они платили продажу (платятъ князю продажу), чего не имели права делать холопы. По мнению Б.А. Рыбакова, последняя часть ст.45 (то смердом) и ст.46 объединяются в одну.
За коровье молоко - возможно, как предполагал В.Г. Гейман, возмещение за кражу удоя у пасущейся коровы. Ущерб в 6 ногат (15 кун), равный цене трех овец, однако, определен слишком высоко. А.А. Зимин считает эти б ногат платой “за пользование молоком коровы собственника (аналогично протору статей 38,44)”.
В статье 46 говорится об ответственности за кражу, произведенную холопами, которые не платят продажи, зане суть не свободны. Эта ответственность лежит на их господах, которые возмещают потерпевшему не одинарную, а двойную стоимость украденного. Такая норма предполагала, с одной стороны, значительно большие финансовые возможности владельца холопа - князя, боярина или монастыря, чем вора - обнищавшего крестьянина или горожанина; с другой - упоминание обиды могло свидетельствовать о сохранении архаичной нормы, согласно которой ущерб, нанесенный холопом (челядином), более оскорбителен, т.е. более тяжел, чем вызванный действием свободного человека. Можно предполагать, что в случае, если украденное обнаружено, пострадавшему оно возвращалось и еще платилась его стоимость за обиду.
Статья 82 Пространной Правды устанавливала за похищение воза сена или дров возмещение потерпевшему в размере 2 ногат, т.е.5 кун вместо 9 кун по ст.39 Краткой Правды. Как предполагают В.И. Сергеевич и А.А. Зимин, размер продажи внесен ошибочно в Пространную Правду из соответствующей статьи Краткой Правды, где ставка 9 кун являлась возмещением владельцу. Если это так, то можно считать, что здесь при формировании текста Пространной Правды кодификатор пользовался не практикой, записью норм обычного права, а обновлял и приспосабливал к условиям ХН в. норму писаного права - Краткой Правды.
Намеренное уничтожение чужого коня или рогатого скота влекло за собой уплату продажи по высшей ставке и возмещение ущерба потерпевшему (ст.84 Пространной Правды). Противоречие мер наказания за преступление, которое здесь обозначалось как конь порежстъ (продажа), и за кражу коня (значительно более сильное наказание - поток (см. ст.35) можно объяснить тем, что украденный конь мог быть продан, что приносило вору выгоду, а погубленный такой материальной выгоды не приносил.
За убийство холопа или рабы вира не платилась. За это преступление была предусмотрена продажа, и то только в том случае, если убийство не было спровоцировано самими челядинами. Хозяину холопов, поте и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.