На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Работа № 84591


Наименование:


Реферат О казачьих песнях и не только о них

Информация:

Тип работы: Реферат. Добавлен: 09.02.2015. Сдан: 2006. Страниц: 14. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ЛИЦЕЙ № 4


РЕФЕРАТ
ПО
КУБАНОВЕДЕНИЮ
на тему:


г. Ейск
2006


О казачьих песнях и не только о них

Возрождение казачества и его возвращение все больше входит в российскую жизнь, а культура казачества, с наибольшей силой проявляемая, конечно же, в песне, оставалась как бы вне этого движения. При всем при том, что усилиями подвижников по всей России существуют многочисленные казачьи песенные коллективы.
Такое несоответствие провозглашаемого возрождения казачества и его духовного, культурного обеспечения не было, конечно, случайным, но находилось в русле той политики в отношении к казачеству, которая старательно и последовательно поддерживалась. Сводилась она, к сожалению, к тому, чтобы создать видимость возрождения, ни в коем разе его не допуская, что укладывалось в отношение к народу в целом в эти «реформаторские» годы - высокомерное, презрительное и циничное. В конце концов, с помощью не столь уж сложных идеологических и юридических манипуляций в общественном мнении было вновь сформировано отрицательное отношение к казачеству. Причем, не только к нынешнему, возрождающемуся, но к казачеству вообще: «ряженые», «самозванцы» и т.д.
Между тем как именно через культуру, дух народный единственно и можно было его возрождать. Не воинскую же организацию казачества в первую очередь предстояло возвращать. Хотя и она, а так же уклад казачьей жизни, вопреки лукавым утверждениям, вовсе не являются чем-то архаичным и отжившим. При умной и расчетливой государственной политике они могли бы послужить и в наше время укреплению и удержанию на глазах отпадающих российских окраин.
Но вернемся к культуре казачества, проявляемой в песне. Примечательно, что и в среде потомков казаков, участвовавших в возрождении, изначально преобладало ироническое отношение к «песенкам» как к чему-то никчемному, противопоставляемому чему-то более важному. Как, теперь ясно, возрождения на таких основах не получилось. Юридический статус казачества в наши дни так и не был определен. Но это уже отдельная тема.
Были и некоторые практические шаги к тому, чтобы всерьез заняться казачьей песенной культурой. Во всяком случае, потомки казаков в Москве, почувствовав потребность в издании антологии казачьей песни, попытались, было ее составлять во главе с Людмилой Васильевной Шаминой, профессором Российской Академии музыки имени Гнесиных. К сожалению, это намерение так и осталось неосуществленным. И не только по причине отсутствия средств. Дело в конечном итоге оказалось не в деньгах на издание антологии, а в том, что участники этого проекта, как мне казалось, плохо представляли концепцию и принцип такого издания, не соотнося его с тем положением, в котором оказалась в наши дни народная песня вообще. В основном предлагалось многотомное издание по тематическому принципу - по казачьим Войскам. Но тематический принцип в культуре является все-таки формальным, далеко не основным, отдающий вульгарным социологизмом. В то время как требовалась не полнота издания всех казачьих песен, когда-либо существовавших, но отбор живых песен. Нельзя же было не заметить того, что из всех народных песен более всего остаются живыми, то есть поющимися и сегодня, именно казачьи. Но это так и не было осознано. А потому, думается, проект издания антологии остался на уровне первоначальных обсуждений. Издание антологии казачьей песни имело бы большое общекультурное значение, так как предпринималось в своеобразный период, переживаемый народным песенным творчеством вообще. И здесь мы должны задаться вопросом: отличается ли ныне положение и состояние песенного народного творчества от времен предшествующих? Конечно, какие-то отличия должны быть и они неизбежны. И все же, анализируя состояние песенного народного творчества ныне, к сожалению, приходится признать, что сложилась беспрецедентная ситуация, когда народные песни уже свободно почти не бытуют, не живут своей естественной жизнью, может быть, за редким исключением. Теперь народная песня в основном ютится на сцене и в сборниках. Она вытесняется из современных средств коммуникаций - телевидения, радио, печати. Кроме того, преднамеренно или непреднамеренно искажается, за нее часто выдается то, что народной песнью не является. Теперь уже только на сцене да в сборниках песня и сохраняется. Оттуда она и возвращается в народ.
Мы привычно говорим о том, что песня является формой народного самосознания, что это - душа народа. Стало быть, происходит покушение не просто на песню, но на народное самосознание и на душу народа. А положение песни лишь на сцене и в сборниках (если таковые еще издаются) делают ее, если не подцензурной, то легко «управляемой», где на первом плане стоит уже не стихия народного творчества, а какие угодно, для культуры необязательные и губительные соображения - идеологические, «рыночные» и т.д.
На примере сборника «Казачьи песни», составленного Юрием Бирюковым (М., «Современная музыка», 2004 г.) и хотелось проиллюстрировать нынешнее положение народной песни, наше отношение к ней, к сожалению, довольно распространенное. Сам по себе этот сборник не требует и не заслуживает пространного отзыва. Но он примечателен и характерен тем расхожим пониманием народной песни, поэзии вообще, которое утвердилось в общественном сознании. Сводится оно к тому, что песня, как феномен народно-поэтического творчества не рассматривается как самодостаточная духовная величина, а лишь как сила служебная и прикладная, даже утилитарная.
Прежде всего, Юрий Евгеньевич Бирюков - известный собиратель и издатель воинских песен, многое сделавший для их сохранения. Он составитель множества сборников. Но собиратель он по характеру своей деятельности все-таки самодеятельный. Из тех увлеченных людей, какие чаще всего бывают в краеведении, которые скапливают порой огромный и ценный материал, не справляясь с его системным осмыслением, зачастую даже не задаваясь теми основополагающими понятиями, без которых плодотворная работа в культуре немыслима и невозможна. Да и грешно, видимо, требовать глубины исследования от самодеятельного собирателя, если во весь советский период наша так называемая высокая этнографическая наука, кажется, все дело исследования народной песни сводила к ее классификации. Не объяснению народно-поэтических образов и символики, чем была занята наука в девятнадцатом веке, а простой классификации, разделению песен на бытовые, воинские, обрядовые и т.д. и тем все дело исследования народной песни полагала законченным.
Такой упрощенный подход к народной песне, к поэзии вообще в конечном счете диктовался влиянием идеологическими - позитивистскими и материалистическими воззрениями с явным привкусом вульгарного социологизма, где духу человеческому, а значит и поэзии просто не находилось места. Зачастую она уподоблялась лишь истории, да, какое-то значение имеющему, но все-таки отжившему прошлому… При этом, понятно, поэзия рассматривается лишь как имеющая прикладной характер, лишь как помощница в делах якобы более важных, чем она сама. Это искаженное, перевернутое представление о человеческом мире, в котором в начале было слово… В плену таких вульгарно-социологических представлений находится и составитель сборника «Казачьи песни». Кроме того, тут, видимо, сыграл свою роль и сам подход к народной песне, который изначально избрал для себя Юрий Бирюков. Он, насколько мне известно, не занимается живыми песнями, их записью. Он скорее увлечен историей песни, как народной, так и авторской, выискивая их по старым публикациям, уникальным и редчайшим сборникам, не особенно сообразуясь с их поэтическим достоинством. Нисколько не сомневаясь, как о некой аксиоме он пишет в предисловии к сборнику о том, что песня носит «в основном, как известно, прикладной характер, поскольку песня непосредственно участвовала и продолжает участвовать в процессах всей нашей жизни, «обслуживая» их…» На это можно сказать лишь то, что не является новостью для образованного человека: поэзия, в том числе, и народная песня не имеют значения прикладного и утилитарного. А то, что песня участвуют, как пишет автор, «в процессах всей нашей жизни» вовсе не является свидетельством их прикладного характера, но говорит о высокой поэтичности самого народа.
Примечательное определение песни дает автор в предисловии к книге. Его следует привести и рассмотреть, как характернейшее, иллюстрирующее уровень понимания народно-поэтического творчества вообще: «Песня - это один из видов народного или профессионального музыкально-поэтического творчества, в котором находят отражение и оценку наиболее яркие, интересные и значительные события и факты истории народа и государства, их прошлого и настоящего, воспеваются народные герои и подвиги, традиции и обычаи, отношения людей к ним и друг другу, раскрываются различные стороны их жизни и быта.» Как видим, песня, поэзия сводится к истории и уподобляется ей. Но если поэзия уподобляется истории, то в таком случае, без нее можно вполне обойтись. В том-то и дело, что поэзия дает человеку нечто такое, чего не может дать история. Тем более наша непредсказуемая история. И в таком смысле поэзия, песня ничем незаменима. А за фразой о том, что «воспеваются» традиции и обычаи, стоят стойкие воззрения советского периода на культуру вообще, так как традиции и обычаи могут или быть или не быть, а «воспеваться» они могут в одном случае, - когда они подавлены и происходит их имитация… В этом определении песни помянуты, кажется, все ее социальные признаки, даже быт, но не отмечено главное, - что песня является, прежде всего проявлением духа человеческого и народного…
Сборник «Казачьи песни» и составлен автором в согласии с принятым им для себя подходом, когда он занят не собственно песней, оценкой ее поэтического и музыкального достоинства, а историей песенного творчества вообще. А это, согласимся, далеко не одно и то же. Такой подход вынуждает автора оценивать песню не по высоте и глубине проявленного в ней духа, а по самому факту ее публикации когда-то. И уже без различения народных песен и самодеятельных. Ведь во все времена писались, публиковались, включались в сборники тематические песни, которые никогда не бытовали. Они умирали при самом их сочинении. И только немногие, и самые совершенные песни входили в народное самосознание, становясь поистине народными.
Автор определяет принцип составления своей книги: «В сборнике представлены казачьи песни, собранные и отобранные нами из различных изданий, выходивших на протяжении более чем двух столетий… Большинство же песен публикуется после долгих лет забвения и потому, думается, смогут пополнить песенный арсенал всех, кто любит русскую народную песню».
То есть достоинство песни для ее отбора в книгу определяется самим фактом ее когда-то публикации, а вовсе не поэтическим достоинством. При этом закономерно получилось так, что сборник в основном составили именно самодеятельные песни, вряд ли когда певшиеся, за исключением нескольких широко известных казачьих песен и то, почему-то не в их канонических текстах, а в вариантах, далеко не самых совершенных. Пополнит ли это собрание самодеятельных, а порой откровенно примитивных песен, как пишет автор, арсенал всех, кто любит народную песню? Истинных любителей народной песни, конечно, не пополнит. Да и с какой стати? Собственно чем их должны пленить эти давние песенные поделки, несовершенные и порой откровенно примитивные? Лишь потому, что они были когда-то опубликованы и два века пролежали в архиве? Или потому, что они казачьи? Совсем неубедительный довод для их вбрасывания теперь в общественное сознание.
Трудно, во всяком случае, представить, чтобы люди в здравом уме и трезвой памяти распевали, скажем, такую песню, которой и открывается сборник:

Всадники-други, в поход собирайтесь!
Хор трубачей проиграл.
Коней седлайте, коней мундштучьте!
Вахмистр свой голос подал.

Смирно! Равняйсь! Вот идет начальник,
Едет на быстром коне.
«Здорово, ребята!» - голос раздался,
Крик потянулся в ответ.

«Справа повзводно сидеть молодцами,
Не горячить лошадей!»
Ну, да и драгуны сидят молодцами
К сборному пункту спешат…

Конечно, если за критерий оценки песни брать то, что она является картинкой быта, то и эту поделку можно считать песней. И все же надо быть невысокого мнения о наших предках-казаках, чтобы вполне серьезно полагать, что они могли распевать такие песни…
Не надо обладать особым поэтическим чутьем, чтобы заметить, что, скажем, такие тексты являются не народными, а самодеятельными стихами:

Благословен ваш путь, далекий,
Герои наши казаки!
Давно уж ждет вас враг жестокий…
Труды вам будут велики.

Из подобных самодеятельных стихотворных деклараций, по сути, состоит вся книга «Казачьи песни». Таким образом, у читателя, ознакомившегося с этой книгой самодеятельных песенных поделок, сложится превратное представление о казачестве, далекое от действительности, какое оно, кстати и у составителя книги, о чем он пишет в предисловии. Мол, казачьи песни отличаются от собственно северных русских народных тем, что в них нет «тоски, близкой к отчаянью», что сочинитель южнорусских песен казак «весел и никогда не унывающий», ну разве иногда его посещает «дума-раздумье». Словом, казак - эдакий весельчак и оптимист, которому неведомы глубокие переживания. На самом деле это совсем не так. Если северная русская народная песня отличается печалью, что отмечал еще А.Пушкин, то наиболее совершенные южнорусские казачьи песни отличаются удивительным трагизмом, который никак не может заслонить их порой и шуточность и веселость.
Такое искаженное представление о казачьих народных песнях вообще, оказавшееся и в книге, составленной Юрием Бирюковым, не столь безобидно. Ведь искажается, повторюсь, не только песня, но народный строй души, народное самосознание. Припомним, кто, как и зачем искажал строй народной души, в том числе и через песню. Эдаким, примитивным и даже дурковатым представляет казачество, к примеру, Штокман в «Тихом Доне» Михаила Шолохова. Примечательно, что при этом он ссылается именно на песни, представляя их в искаженном и пошлейшем виде, в каком они и представлены в рассматриваемой нами книге: «Казаки - особое сословие, военщина. Любовь к чинам, к «отцам-командирам» прививались царизмом, как это в служивской песне поется? «И что нам прикажут отцы-командиры - мы туда идем, рубим, колем, бьем. Так что ли?» Не так, конечно, абсолютно не так. Таких-то примитивных песен, как процитированная Штокманом, в казачестве и вовсе не было. Ясно зачем Штокману понадобилось это оглупление казачьей песни и шире - казачьей культуры, а стало быть, и души народной и в целом казачества. Это в его устах является идеологическим «обоснованием» для уничтожения казачества, как якобы самой «консервативной» в дурном смысле части русского народа, мешающей «прогрессу», сторонником которого якобы являлся Штокман. Но коль казачество столь примитивно и «консервативно», то им и не жаль пожертвовать, разумеется, ради торжества «прогресса»… Какой-то иной логики, кроме этой бесчеловечной и зверской из этой идеологической заморочки не выходит… Так что от слова до крови здесь расстояние оказывается пугающе коротким… И стоит лишь удивляться тому, что и столько лет спустя, когда у нас было время и возможность все обдумать и кое-что изучить, современный собиратель песен, по сути уподобляется Штокману, вослед за ним представляет в искаженном и примитивном виде строй народной души. Так что, как видим, такое искажение народной песни, такой ее «отбор» вовсе не безобиден…


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть похожие работы

* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.