На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Древнерусское право. Два Судебника 1497 и 1550 годов. Единственный источник Судебника - уставные грамоты, нормы же обычного права употреблены в незначительной степени. Условия возмещения ущерба. Уставная Книга Разбойного приказа и Соборное Уложение.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Правоведение. Добавлен: 25.01.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


13
Институт возмещения вредав XV - начале XVI вв.
Исследуя сохранившийся единственный список Судебника 1497 года, Л.В. Черепнин пришел к выводу, что текст его был переписан с подлинника или с другого списка не менее чем тремя сменявшими друг друга писцами.
Рукопись Судебника не имеет постатейной нумерации. Ее текст подразделяется с помощью киноварных заголовков на 36 разделов, внутри которых имеются более мелкие подразделения - выполненные также киноварью инициалы. Систематизируя эти подразделения, М.Ф.
Владимирский-Буданов при публикации текста Судебника в своей “Хрестоматии”, изданной в 1873 году, разделил его на 68 статей. По мнению Л.В. Черепнина, эта система деления искусственна и памятник следует разбить на 100 статей, но все научные работы, посвященные Судебнику 1497 года, основаны на нумерации Владимирского-Буданова90, поэтому мы будем принимать общепринятое деление.
В основу публикации текста Судебника 1550 года в академическом издании положен список начала 60-х годов XVI в. В 1955-1956 гг. под редакцией Л.В. Черепнина вышли третий и четвертый выпуски “Памятников русского права”, охватывавшие периоды образования и укрепления Русского централизованного государства91. В дореволюционном правоведении судебники не стали предметом специального монографического исследования. П.М. Строев и К.Ф. Калайдович связывали появление Судебника 1497 года с падением ордынского владычества, когда “с возвращением свободы и политической самобытности, отечество наше имело надобность в лучшем образовании внутреннего управления”. “Великий князь 88Черепыин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV - XV вв.
Иоанн Васильевич, - пишут далее Строев и Калайдович, - ведал сей недостаток и принял меры оный исправить”. Отмечая, что нормы Судебника 1497 года “характером своим много разнствуют от Ярославовых”, т.е. от Русской П1завды, эти авторы не только не показали, чем данные изменения вызваны, но, сравнив Судебники 1497 и 1550 гг., пришли к неверному выводу об отсутствии фактической разницы между ними. П. Строев и К. Калайдович расценили князя Ивана III как “законодателя”, а Ивана IV лишь как “исправителя” его законов. Вместе с тем ими отмечается большая полнота и определенная система Судебника 1550 года, имеющего новые, по сравнению с Судебником 1497 года, статьи. Однако эти разночтения они объясняют не причинами централизации государства, а ошибками переписчиков.
Формально-юридическое сравнение, проведенное путем текстологического анализа М.Ф. Владимирским-Будановым, приводит его к выводу, что в качестве “не только основного, но почти единственного источника” Судебника выступают уставные грамоты, а нормы обычного права употреблены в незначительной степени. Судебник, считает М.Ф. Владимирский-Буданов, значительно беднее по сравнению с Псковской Судной грамотой, как по содержанию, так и по искусству редакций. В обширных комментариях М.Ф. Владимирский-Буданов проводит сравнительный анализ Судебников 1497 и 1550 гг., подчеркивая определенную связь между ними и развитие вторым Судебником целого ряда норм, установленных в XV в.
Судебник 1550 года в дореволюционной историографии исследован более подробно. Самое раннее его толкование было дано В.Н. Татищевым в “Разговоре двух приятелей о пользе науки и училищах”, написанном в 1733 году в виде вопросов и ответов. При комментировании Судебника 1550 года Татищев говорит определенно о наличии этих законов как 92Законы великого князя Иоанна Васильевича и Судебник царя и великого князя Иоанна Васильевича с дополнительными указами, изданные К. Калайдовичем и П. Строевым. М, 1819. промежуточных источников между Русской Правдой и Судебником 1550 года. В предисловии к Русской Правде (1738 г) он пишет: “... сверх сих были законы по княжениям. Как князь великий Василий Темный ростовским боярам велел судить по их старым законам, так Иоанн Великий по просьбе резанских бояр позволил судить по их законам. Таковых я у... князя Голицына видел собрано книга немалая, и оные где-либо в неизвестном ныне доме хранятся, которое собрать и любопытным открыть не безполезно”. В.Н. Татищевым составлено несколько редакций примечаний к Судебнику 1550 года. В историко-правовом плане Судебник 1550 года исследовал Н.В. Калачов, который подчеркивал, что этот документ вошел как “звено, необходимое для уразумения истории русского законодательства”. Основанная на большой источниковедческой базе работа Н.В. Калачова исходит из формально-юридического метода. К числу источников Судебника 1550 года Н.В. Калачов относит в качестве основного акта Судебник 1497 года, а также составлявшиеся на его основании уложения, или уставные грамоты, даваемые великими князьями различным областям государства для вершения ими суда (а также грамоты губные, таможенные, жалованные). По своему содержанию Судебник 1550 года, согласно Н.В. Калачову, - это "кодекс, определяющий внешнюю формальную сторону права: судопроизводство...". Малочисленность же норм гражданского и уголовного права в Судебнике он объясняет господством еще в этих областях права обычного. Подчеркивая тесную связь гражданского и уголовного права во времена Судебников, Н.В. Калачов считает необходимым отметить, что “некоторые действия человеческого произвола, особенно опасныя и вредныя для благосостояния общества, уже в глубокой древности были).
П.М. Строев и К.Ф. Калайдович связывают возникновение Судебника 1497 года с ликвидацией монголо-татарского ига, централизацией государства и управления, а также желанием “утвердить внутренне благоустройство России общими гражданскими законами”100. И.Д. Беляев отмечает, что с данного Судебника “начинается новый порядок в истории законодательства”, устанавливающий равный суд для всех жителей государства, чтобы “никому не было привилегии в суде”101.
Большинством исследователей считается, что Судебник 1497 года не имеет самостоятельного значения. Этому способствовала версия М.М.
Щербатова о том, что Иван III “повелел” дьяку Владимиру Гусеву “собрать все прежние грамоты, установления, обряды, обычаи и по оным повелел всем судиям своим суд и расправу производить”. И.Д. Беляев по этому поводу считал, что важных, новых законов Судебник не содержит, поэтому одновременно с ним во многих местностях России имела силу Русская Правда и различные уставные грамоты Подобной точки зрения придерживались Н.П. Загоскин и В.М. Грибовский. В.Н. Латкин считал, что функция Судебника 1497 года состояла в систематизации действующих норм права, разбросанных по отдельным грамотам и юридическим актам.
Однако это не единственная точка зрения. Так, отмечая значительное отличие Судебника 1497 года от Русской Правды, П. Строев и К. Калайдович считают, что, по мнению Ивана Ш, это должно было привести к ограничению судебной власти кормленщиков и обязательному утверждению князем решений по наиболее важным делам. Такой же позиции придерживался С. Смирнов и Н.Л. Дювернуа. Однако, и по их мнению последнего. Судебник был не столько продуктом развития права, сколько сборником разнообразных указов и пошлин великого князя. Вопрос о влиянии иноземного права на Судебники также явился предметом споров в дореволюционной литературе В соответствии с целью нашего исследования. Судебник 1497 и 1550 гг. интересуют нас с точки зрения развития гражданского права, в частности, законодательной практики возмещения ущерба. В данном вопросе Судебник 1497 г. действительно не вносит ничего нового, по сравнению с древнерусским правом.
Судебник 1550 г. вводит новые составы, предусматривающие возмещение ущерба. Так, Судебники считаются, в первую очередь, правовыми актами, реформирующими процессуальное законодательство. Это находит отражение уже в первых статьях, причем нарушение процессуального права образует состав преступления и, помимо уголовной ответственности, предусматривает возмещении ущерба.
В ст.3 Судебника 1550 г. впервые намечается состав должностного преступления, а именно - вынесение неправильного решения в результате получения взятки. В этом случае судьи несут материальную и уголовную ответственность. Так, по ст.4 дьяк, составивший за взятку подложный протокол судебного заседания либо неправильно записавший показания сторон или свидетелей, уплачивал половину суммы иска. Другую половину возмещал боярин, который, будучи высшим по должности лицом, должен был следить за своим подчиненным.
Статья 70 также стала нововведением, направленным на упорядочение наместничьего суда путем контроля со стороны выборного управления за действиями наместников и волостелей при производстве ими арестов и дачи на поруки местных жителей. Статья признает незаконным арест и наложение оков на людей, нуждавшихся в поручительстве, без ведома выборных от дворянства властей - приказщиков городовых, выполнявших судебные обязанности и присутствовавших на суде наместника в качестве представителей посада, а также дворского, старосты и целовальников, т.е. представителей уездного дворянства. Если родственники арестованных предъявят выборным властям жалобу на незаконный арест, арестованный освобождается ими под поручительство родственников. Раскрывая характер поручительства, М.Ф. Владимирский-Буданов пишет: “Человек, которого заковывают, терпит унижение, которое отражается и на роде его, тем более, что при этом возникает предположение, что родичи не хотели помочь родственнику. Родичи могли не знать, что поручительство требуется. С другой стороны, они, не выручивши родственника в свое время, могли заявлять претензию после. Явка арестуемого земским чиновникам предупреждает их затруднения”'. Подчиненные наместников и волостелей, виновные в незаконном аресте, выплачивают арестованному бесчестье, посмотрев по человеку, и возмещают в двойном размере нанесенный ущерб.
Статья 79 регулирует правила возмещения ущерба, причиненного бегством холопа. Передвижение холопского населения, характерное для конца первой половины XVI в., обусловило необходимость решения имевшего место на практике казуса двойного похолопления. В этом случае юридическая сила сохранялась за той докладной или полной, которая будет старее. Новый владелец терял деньги, уплаченные по полной или докладной, и возмещал снос старого государя, т.е. иск прежнего хозяина, если бежавший холоп причинил последнему ущерб. По свидетельству В.Н.
Татищева, вопрос о сносе решался двояко. Если новый владелец докажет, что принял беглого по какому-либо письменному уверению, не предполагая, что он беглый, он не отвечает по иску прежнего холоповладельца за причиненный ему бежавшим холопом ущерб; в другом случае “в сносе нелозя, как в убытках, просто верить, но здесь надлежит тем беглецом розыскивать, подлинно ли он то покрал и где девал” и если владелец “принял заведомо беглаго или без всякого уверения, то принявший правильно все платить повинен”.
Условия возмещения ущерба были тесно связаны со взаимоотношениями холопов и их владельцев. При этом регулируются не только те случаи, когда субъект имеет право на возмещение ущерба, но те, когда он этого права лишается. Так статья 82, являясь новой, отграничивает договор займа от договора личного найма. Как отмечает В.М. Панеях, уже в 30-х годах XV в. встречаются кабалы, в которых взамен условия выплаты процентов включено условие за рост служити, за рост косити, за рост пахати, т.е. зарождается новая форма холопства по служилой кабале. В Судебнике формулируется прогрессивное для своего времени понимание обязательства как права на действие лица, а не как на само лицо. В соответствии с этим статья предписывает, что взявший деньги взаймы обязан лишь выплачивать проценты, а кредитор, заставлявший должника работать на себя, нарушал тем самым договор займа и терял право на возмещение убытков, принесенных ему побегом должника.
Таким образом, мы выяснили, что условия возмещения ущерба по Судебникам 1497 и 1550 г. связаны, в основном, с изменением процессуального права и контролем над процессуальными действиями. Все это способствует становлению права в государстве.
В XVII веке развитие права выходит на новую ступень. Уложению принадлежит особая роль в развитии русского права вообще, т.к. и Русская правда, и судебники прекратили свое существование. Уложение просуществовало достаточно длительный период, свыше двухсот лет. В 30-х гг. XIX в. оно открыло собою Полное собрание законов Российской империи, не утратив и дальнейшего значения.
В условиях развития феодализма, при повышении уровня товарно-рыночных отношений шло дальнейшее развитие и укрепление права собственности. Законодательство и практика выработали определенные правила приобретения собственности, прежде всего поземельной. Уложение содержит серию статей, посвященных охране прав собственности на объекты сельскохозяйственного производства и промыслов. Здесь вступали в силу обязательства из причинения вреда. Уложение в данном случае не устанавливало общей нормы ответственности. Она определялась в зависимости от объекта, которому причинен ущерб. Во многих случаях, в том числе и при посягательстве на земельную собственность, устанавливалась гражданско-правовая ответственность.
Однако преступное повреждение чужого имущества влекло уголовные санкции. Возмещение ущерба согласно иску в порядке обязательств из причинения вреда по судебному решению следовало в таких случаях: потрава хлеба скотом, насильственный сбор и повреждение чужого хмеля, покос сена, нарушение чужой птичьей привады, охота на ней или порча приспособлений для ловли птиц; то же при порче в чужом угодье бортных деревьев или похищение пчелиного улья; порубка леса, кража яблок в саду.
Так в статьях 214-227 (X) приводятся случаи возникновения обязательств из причинения вреда. Эти обязательства связываются с уголовными правонарушениями - преступным повреждением чужого имущества и кражей. За большинство случаев повреждения имущества следует гражданская санкция, а за некоторые - уголовная, вплоть до битья кнутом. За повреждение чужого имущества в определенных случаях устанавливается возмещение ущерба в твердой сумме. Эта сумма может не всегда точно соответствовать ущербу. Такая традиция идет еще от Русской Правды.
Статьи различают действия умышленные и неосторожные. За неосторожные действия лицо не несет никакой ответственности. Только в одном случае лицо отвечает и за неосторожность - если по небрежности постояльца загорится дом.
Статьи 281-284 (X) определяют уголовную и гражданскую ответственность владельцев домашних животных за ущерб, причиненный этими животными людям, и ответственность за причинение ущерба хозяевам животных. Применительно к этому различаются действия умышленные и неосторожные. При этом выделяются две формы умысла: прямой и эвентуальный.
Статья 229 (X) вслед за Судебником рассматривает случай, когда ущерб причинен холопом. Однако здесь уже не только холоп, но и крестьянин рассматриваются как вещь, принадлежащая феодалу, поэтому за имущественный ущерб, причиненный холопом и крестьянином, обязан платить их хозяин.
Нередко возмещение ущерба следовало в форме уплаты потерпевшему строго фиксированной суммы, которая в таком случае принимала форму штрафа. В том же виде следовало возмещение за ущерб, причиненный чужому скоту. При обнаружении скота на своей ниве допускалось задержание его на своем дворе до выяснения вопроса о потраве и получения компенсации, после чего следовал возврат скота по принадлежности.
Разрешение такого конфликта допускалось и внесудебным путем, но обоюдному согласию сторон (X, 208). Но в случае гибели задержанного скота от голода или других причин следовало возмещение ущерба хозяину по рыночной или “указной” цене. Гибель скота, захваченного насильственно, безотносительно к потраве, влекла уплату хозяину указной цены в двойном размере, и сверх того “за насильство” определялась государева пошлина вдвое (X, 209,210).
Только во второй половине XVIII в. в законодательстве появилось определение гражданского права, которое охраняет собственность всякого гражданина. В Уложении предусмотрена таюке уголовная или гражданская ответственность владельцев животных (в том числе собак) за ущерб,] причиненный не имуществу, а людям. В данном случае возмещались бесчестье и увечье, а если понесен материальный урон, то убыток погашался в двойном размере (X, 281-284).
Указанные выше акции, следствием которых был материальный ущерб, можно рассматривать как гражданские правонарушения, влекущие возмещение ущерба, но в отдельных случаях (порча бортей, кража ульев, гибель скота от голода) штраф в пользу потерпевшего совмещался с уголовной санкцией - наказанием кнутом, взысканием пени или судебных пошлин в пользу казны и т.п. (X, 210,219). При этом штраф был санкцией двойственной по своей юридической природе. Уголовный характер штрафа состоял в том, что установленная сумма могла не соответствовать ущербу, но в то же время это было возмещением ущерба, поскольку деньги шли в пользу истца.
Возмещение ущерба, согласно иску в порядке обязательств из причинения вреда, по судебному решению, как это видно из Уложения, следовало в таких случаях: потрава хлеба скотом, покос сена, нарушение чужой птичьей привады и т.п. (X, 215-222,286,287).
В статьях 285-287 определяются некоторые частные случаи возмещения положительного ущерба и упущенной выгоды. Истец не имеет права на приплод от скота, появившийся с момента нарушения его прав до подачи иска. Упущенная выгода от сенных покосов возмещается истцу деньгами, притом в твердой сумме за каждую десятину. В деле о возвращении сена встает вопрос о том, сохранилось ли оно до вынесения решения. Поэтому устанавливается определенное денежное возмещение за каждую копну, тоже в твердой сумме.
Уложение так же предусматривает условия возмещения вреда, требующие специального субъекта. Так в главе VII предусмотрена ответственность военнослужащих, предусматривающая возмещение ущерба. В ст.22 предусматриваются санкции за нарушение военнослужащими порядка изъятия у населения хлебных запасов и конских кормов. Убытки, причиненные в результате насильственных действий военнослужащих, последние по закону были обязаны возмещать в двойном размере. Статья 25 предусматривает ответственность военнослужащих, которые обманным путем добиваются получения права покупать по пониженным указанным ценам хлебные запасы и конские корма. Закон за допущенные нарушения устанавливает ответственность гражданско-правового характера в форме возмещения причиненного вреда.
Крупнейшими преступлениями против прав личности в соответствии с предшествующим законодательством Уложение считало разбой и татьбу. Они наносили ущерб важнейшему из прав общества того времени - праву собственности, имущественному праву. Уложение различало разбойные нападения на жилище, поселения и ограбление в пути (X, 276; XII, 16). Разбой как действие, сопряженное с применением насилия против личности с использованием оружия или орудий нападения и обычно предполагавшее групповые нападения, квалифицировался как преступление более опасное, чем татьба, а потому и был наказуем суровее, тем паче если он носил повторный характер или сопровождался убийством, сожжением двора и хлеба (XXI, 16-18). Законом пресекался грабеж населения со стороны воинских людей. Наказание определялось в зависимости от характера и размеров содеянного и включало возмещение материального ущерба (VII, 30,32). Самосуд над людьми, замешанными в разбое и татьбе, в свою очередь рассматривался как уг и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.