На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Отношение к смертной казни в Соборном Уложении 1649 года. Религиозно-идеологические основы карательной доктрины Московской Руси. Ссылки на сочинение Адама Олеария. Анализ телесных наказаний в Уложении, проблемы устранения и целесообразности уголовных кар.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Правоведение. Добавлен: 30.07.2009. Сдан: 2009. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


5
Тема:
“НОРМЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА ПО СОБОРНОМУ УЛОЖЕНИЮ 1649 Г.”
Содержание

Введение
Смертная казнь в Уложении 1649 г.
Хроника Адама Олеария о репрессиях середины XVII в.
I. Телесные наказания в Уложении 1649 г.
Проблема устранения и целесообразности уголовных кар.
II. Лишение свободы в Соборном Уложении 1649 г.
Заключение
Список используемой литературы
ВВЕДЕНИЕ

В данной курсовой работе будет рассмотрена тема “Нормы уголовного права по Соборному Уложению 1649 г.”
Тема нашей работы достаточно актуальна, поскольку в истории права главное внимание всегда уделяется возникновению правовых систем, модификаций, отдельных норм и актов.
В нашей курсовой работе мы рассмотрим процесс возникновения уголовного права по Соборному Уложению 1649 г. и проанализируем содержание и структуру наиболее значимых юридических норм. Мы рассмотрим институты уголовного права в Московском государстве в неразрывной связи с карательной политикой и карательной практикой, они будут проанализированы в теснейшей связи с русской идеологией, христианскими и бытовыми воззрениями. Увидим достижения и недостатки уголовного права по Соборному Уложению 1649 года.
Наша работа будет состоять из трех глав.
В первой главе работы мы рассмотрим смертную казнь в Уложении 1649 г. и представим хронику Адама Олеария о репрессиях середины XVII в.
Во второй главе работы мы раскроем телесные наказания в Уложении 1649 г. и определим проблему устранения и целесообразности уголовных кар.
В третьей главе работы мы остановимся на вопросе лишения свободы в Соборном Уложении 1649 г.
Полностью раскрыв все вышеперечисленные главы работы мы достигнем цели нашей работы -- раскроем все основные нормы уголовного права по Соборному Уложению 1649 года.
I. СМЕРТНАЯ КАЗНЬ В УЛОЖЕНИИ 1649 Г.
ХРОНИКА АДАМА ОЛЕАРИЯ О РЕПРЕССИЯХ СЕРЕДИНЫ XVII В.

Наиболее опасные преступления, за которые грозила смертная казнь, Уложение отнесло к ведению Разбойного приказа и губных карательных органов. Признавался, таким образом, принцип централизованной борьбы с общеуголовной преступностью. Формирование губных органов строилось на сословной основе, но одновременно предъявлялись повышенные требования к культуре и образовательному уровню губных старост. Эти требования рассматривались как гарантия укрепления государственной законности. Губным старостам предписывалось быть из «дворян добрых и прожиточных» ПРП. Вып. шестой, гл. XXI, ст.4. С.383.. Материальное благополучие старост выступало обстоятельством, понижающим возможность взяток и корыстных связей с преступниками. Чтобы не наносить ущерба воинской службе, провозглашалась целесообразность выборов дворян «в отставке» -- по старости, ранению, в других случаях «служилые» заменялись по службе своими родственниками. Выбранные обязательно должны быть грамотными. Неграмотных выбирать губными старостами запрещалось вообще. При отсутствии подходящих дворян сословный принцип отбрасывался, и губные старосты избирались из других сословий, при обязательности сохранения ценза грамотности. При утверждении старост на должность с их стороны давалась по традиции письменная клятва.
Гарантией законности действий аппарата было и то, что в случае тяжбы губного старосты с «истцами» вопрос передавался на разрешение другого губного старосты Там же, гл. ХХI, ст.7. С.384.. Возрастала роль документов, выдаваемых бывшим преступникам. Татям и разбойникам, пребывающим в тюрьме, отрезалось для «отметки» ухо. Теперь, если у таких меченых не обнаруживалось официальных документов об освобождении, их водворяли в тюрьму для выяснения личности и обстоятельств Там же, ст.19. С.386.. Уложение закрепило обязательное покаяние приговоренных к смерти Там же, ст.34. С.389. и т.д. Но религиозный аспект вопроса о спасении души преступников в момент составления Уложения оставался спорным. Патриарх Никон в заточении, составляя «ответы» на обвинения царя, придавал важное значение отношению Церкви к разбойникам и убийцам.
Он настаивал на невозможности гуманного подхода к приговоренным к смерти, лишении их причастия, как великих грешников Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв. -М.: Юристь, 1995. С. 187..
Ясно, что Уложение 1649 г. было «озабочено» не тотальным устрашением, а скорее -- целесообразностью репрессий. Вопрос о применении смертной казни имел в нем центральное значение при участившихся народных недовольствах политикой правительства. С.Н. Викторский полагал, что при вступлении на престол Михаила Романова были даны обязательства по ограничению казней в отношении высокопоставленных лиц. Эту политику продолжал и его сын Алексей Михайлович. Такие «необнародованные» обязательства могли создавать в глазах низов вид «царско-боярского заговора против народа» Викторский С.Н. История смертной казни в России и современное ее состояние. С. 60..
В общественных конфликтах времени создания Уложения, оно обязано было отразить гибкий подход к политике казней. В литературе данные о числе статей, где казнь предусмотрена, совершенно противоречивы; называются цифры -- 36, 54, 60. С.Н. Викторский после подробного анализа пришел к выводу, что смертная казнь предусмотрена в 63 случаях Викторский С.Н, Указ.соч.. С. 65-66, 94.. Можно впасть в ужас от того, как мрачна была жизнь в эпоху Уложения, когда люди каждую минуту опасались за свою жизнь, -- заканчивал он свои рассуждения, выражая мнение значительной части исследователей Там же. С. .94.. Более осторожно высказывается, например, С.И. Штамм, полагая, что казнь в Уложении предусмотрена в 36 случаях, но с учетом расширения за счет нещадных наказаний -- до 60 Развитие русского уголовного права в XV - первой половине XVII веков. С. 191..
Между тем, внимательный анализ создает картину иную, нежели та, которая вышла из-под пера дореволюционной науки. Прежде всего, случаи казни и преступления, за которые она назначалась, совсем не одно и тоже. Это смешание ведет к путанице. Уложение юридически грамотно фиксирует вопрос о казнях, назначает их за наиболее тяжкие преступления. Совершенно абсурдны заявления типа, что люди того времени должны пребывать в постоянном страхе. Это можно еще говорить о преступниках, но люди-то здесь причем? Мало объяснима и порочная методика подсчета казней в Уложении дореволюционной наукой. Витало страстное желание обнаружить как можно больше «случаев» со смертными приговорами, отметавшее очевидную истину: громадное число статей о казни повторяет одну и ту же ситуацию. Конечно, исчерпывающе точный анализ для того времени провести нельзя. Всегда останутся расхождения в несколько единиц, в зависимости от трактовки некоторых статей. Но эти единицы не могут поколебать общей картины. Например, тот же С.Н. Викторский отмечал, что смертная казнь за «табачные дела» не носила обязательного характера и назначалась лишь за злостный рецидив Викторский С.Н. Указ. соч. С. 77..
По нашим подсчетам о смертной казни в Уложении непосредственно говорят 55 статей Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв. -М.: Юристь, 1995. С. 187.. Цифра внушительная, но она сразу теряет свое значение, если учесть, что в 30 статьях речь идет об одном преступлении -- различных вариантах убийства: убийство в Церкви, на государевом дворе, в суде, путем заговора, при краже, в разбое, убийство родителей, детей, иных родственников, отравлении и т.д Рогов В.А. Указ. соч. С. 188.. Остаются, таким образом, 26 вариантов применения казней.
В тридцати вышеуказанных статьях имеется некоторая путаница. Так, статьи 5, 6 гл.111 имеют в виду почти однотипную ситуацию убийства на царском дворе, но в ст.5 четко указано на смертную казнь в случае убийства (а не ранения), в ст.6 туманно указывается на назначение казней, если «ранит, или кого убьет до смерти». Никаких различий в ситуациях нельзя обнаружить, чтобы сделать вывод о логичном «увеличении» наказаний за рану в ст.6. Скорее всего -- это обычная ошибка законодателя, но она показывает, насколько невозможен исчерпывающе точный подсчет. Одна статья (гл. XXI ст. 18) вместе с тем гласит, что казнь назначается не только за убийство в разбое, но и за поджоги имущества. Этим «раздвоением» можно пренебречь, поскольку о казнях за разбой идет речь в других статьях о лихих действиях. Уложение совершенно четко проводит принцип назначения казни за умышленное убийство в любой ситуации, убийство не умышленное смертью не карается Там же.. И многократное упоминание различных вариантов убийств надо ставить не в упрек кодексу, а оценивать по достоинству строгое проведение этого принципа в жизнь. При недостаточном совершенстве юридического мышления он реализовывался через многократные повторения.
Итак, мы имеем 26 случаев казни за все преступные действия, но и здесь остаются повторы, позволяющие уменьшить абсолютную цифру. Это две статьи о недонесении по изменным делам родственников и не родственников. Статьи об ограничении ответственности родственников, не знавших об измене, вводятся в конце XVI -- начале XVII вв. (ликвидация последствий опричной политики, крестоцеловальная запись В. Шуйского) и выполняют функции как охраны династии, так и достижения государственной стабильности после Смуты. Подделка грамот и подделка печатей также разъединена в Уложении не совсем логично, в силу казуального характера мышления законодателя. Три статьи описывают идентичные ситуации разбоя «лихих людей», за который полагалась смертная казнь. Злое дело против государя, измена, изменные сношения с заграницей также объединены единым смыслом и могут квалифицироваться понятием «измены». По избранной нами методике подсчета получается, что смертная казнь в Уложении назначается за 20 видов преступной деятельности. Даже если сделать поправки на погрешности, то никак не больше, чем за 25. Еще раз повторим -- это наиболее опасные преступления, многие из которых караются смертью и в современном уголовном праве. Это -- богохульство, бесчинство в Церкви, сдача города неприятелю, поджог города, подделка денег, использование поддельных грамот, военные грабежи и насилия над мирными жителями, «надругательство». О суровости уголовного права говорить должно, но какое-либо впечатление особой репрессивности в сравнении даже с другими кодексами и той же Каролиной, может возникнуть лишь по недоразумению Рогов В.А. Указ. соч. С. 189..
В современной литературе находит одобрение- точка зрения Н.П.. Загоскина, что за счет телесных наказаний («жестоких», «безжалостных») границы смертной казни могут быть расширены Маньков А.Г. Уложение 1649 года - кодекс феодального права России. - Л.: Наука, 1980. С. 225.. В таких подходах нужна очень большая осторожность. В Уложении формулировка «чинить жестокое и нещадное» наказание цели смерти совершенно не преследует. Думать иначе, значит порывать с логикой. Статьи о нещадных наказаниях предусматривают ситуации, когда наказуемый совершает после экзекуции какие-то жизненные действия (дослуживает на службе, выплачивает деньги и т.д.). Например, за нанесение телесных повреждений после «торговой казни без пощады» виновного следовало «кинуть в тюрьму на месяц» и т.д Рогов В.А. Указ. соч. С. 190.. Нелепо назначать тюрьму и штраф, подразумевая смертный исход. Смерть от кнута могла наступать в силу особенностей физического состояния наказуемых. С большой осторожностью нужно говорить о расширении смертных случаев за счет членовредительства. Хотя смертные последствия, конечно, имели место, цели их наступления не было.
Весьма трудную проблему составляет вопрос о способах казней в Уложении 1649 г. В русских Судебниках XV-XVII вв. о способах казней традиционно сказано очень мало. И все-таки Уложение более подробно останавливается на данном вопросе. Ясно предусмотрено сожжение за богохульство и поджог имущества, залитие горла металлом за подделку денег, за убийство женой мужа -- закапывание в землю. На практике способы казней были более разнообразными. Олеарий писал о четвертовании самых опасных преступников. Котошихин перечисляет четыре основных способа, указанных выше, добавляет повешение за разбойные действия и грабежи замешанных в бунтах Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. С. 104, 116.. Сожжение, залитие горла металлом, повешение, закапывание женщин в землю -- в какой-то степени несут символическую нагрузку. Закапывание в землю связано, видимо, с очистительной силой земли («мать сыра земля»). Неконкретизированность видов казней зачастую оценивается в том смысле, что это давало возможность выбора наиболее устрашающего способа. До некоторой степени это так. Но главное в другом. Например, сожжение и закапывание даны в Уложении точно, поскольку в «законности» их применения ни у кого сомнения не было. В остальных случаях государственный подход к казням испытывал давление идеологических воззрений, в том числе -- бытовых. Дифференцированность зависела от ситуации: власть имела Возможность сделать «приемлемый» выбор. В повести о «горе -- злосчастьи» героя, вступившего на путь разбоев и убийств, могут предать двум способам казни: «чтобы молодца за то повесили или с каменем в воду посадили» Повесть о горе - злосчастьи. -Л.: Наука, 1985. С. 16.. С повешением ясно, оно в XVII в. применялось к разбойникам. Пословицы и поговорки XVII в. говорят о предании смерти татей и разбойников именно через повешение Демин А.С. Писатель и общество в России XVI - XVII веков. - М.: Наука, 1985. С. 143.. А вот вариант с утоплением отражает скорее простонародные возможности расправы на основе символических воззрений. Вариации способов казней давали государству возможность гибких действий в соответствии с идеологией XVII века Рогов В.А. Указ. соч. С. 191..
В исследованиях по истории XVII столетия довольно часто встречаются ссылки на сочинение Адама Олеария. Выборочные цитаты не могут создать полной картины, а для понимания уголовной политики, на основе которой складывалось отношение к репрессиям Уложения 1649 г., сочинение голштинского посланника имеет большое значение. Олеарий побывал в России в середине 30-х годов XVII в Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа. XVII -первая четверть XVII века. -М.: Наука. С. 98-118.; Усов Д. Иноземцы в России (Путешествие Олеария а Россию). -М., 1917..
Будучи посланником страны весьма жестокого уголовного права, Олеарий, естественно, смотрел на правовую жизнь глазами человека, привыкшего к жестокости, умевшего определить степень и характер репрессий. Он высоко ценил право вообще и верил в его важную «регулирующую» роль. Олеарий подробно рассуждает о юридических аспектах повышения дисциплины в составе его посольства, обстоятельно описывает «юстицию» в Лифляндии Адам Олеарий. Описание путешествия в и через Московию в Персию и обратно. -СПб., 1906. С. 92-100, 104-106, 114-118.. Он вполне однозначно считал московитов варварами, но только в смысле отсутствия у них образования и наук.
Вообще же жители Москвы смышленны и хитры Адам Олеарий. Указ. соч. С. 178-181.. Нигде при описании карательной политики в России Олеарий не говорит об их жестокости. В то же время о жестокости народов, окружающих Россию, о жестокости татар он отзывается однозначно и утвердительно Там же. С. 54.. А. Олеарий хорошо понимает, что такое жестокость, когда говорит об уголовной политике Ивана Грозного.
По Олеарию, репрессии государства представляют собой реакцию на разложение в обществе нравственности и морали. Эти наблюдения справедливы. Довольно часты ложные доносы из-за сведения личных счетов, когда ненавистному лицу «подбрасывалось» имущество, взятое под залог при заключении сделок. Как меру борьбы с этим Олеарий приводит указ 1634г., запретивший залоги в заемных делах.
Изощренные казни (разрубание на части, лишение погребения) имеют место лишь в случае самых тяжких преступлений. Так казнили «обрезанного» самозванца Тимошку (Лжешуйского). К обычным преступникам отношение иное. За умышленное убийство несколько недель держат в темнице для покаяния, а затем следует простая казнь (отрубание головы). Такой подход закрепило позднее Уложение 1649 г.
Очень ценные сведения приводит Олеарий о состоянии организованной преступности: на торговых и речных путях действуют шейки казаков и разбойников. Это грабежи с целью крупной наживы и бороться с ними очень трудно. Единственный путь -- военная охрана посольств и торговых караванов. Такие же шайки промышляют на больших дорогах между городами. В городах нападения грабителей имеют другой характер и во многом связаны с пьянством. Утром по большим праздникам частенько находят убитых или ограбленных во хмелю. Такие преступления, по словам Олеария, совершают «рабы» (т.е. деклассированный, потерявший сословный статуе элемент), с целью завладения мелкой собственностью, возможно для того же пьянства. В них участвуют много слуг, вельмож и холопов с плохим материальным положением. Именно из-за бедности домашней челяди в Москве много воров, грабителей и убийц. Расправа с ними часто обходится без обращения в органы юстиции, обыкновенным мордобоем Адам Олеарий. Указ. соч. С. 139,196-198.. С подобными «безобразиями» ведется борьба и, благодаря «деятельности» патриарха, их поубавилось Повесть о горе - злосчастьи. -Л.: Наука, 1985. С. 6-7..
Можно сказать, что Олеарий правильно отразил многообразие формирования путей преступности к середине XVII в. Наряду с материальной нуждой на путь преступлений становились и из-за других условий: семейных и бытовых неурядиц, дурных примеров и т. д. В повести о «горе -- злосчастья», появившейся примерно в середине XVII в., родители наставляют героя избегать пагубного преступного пути не от нужды. Опасность таится в «неумном поведении», в связях с околопреступным миром (игроки в кости), в пьянстве, в моральном падении, лживости, в разгульной не трудовой жизни и т.д. В общем обнаруживается сильнейшее влияние на развитие преступности идеологических причин.
В описании пыток Олеарию, на мой взгляд, доверять нельзя, поскольку он сильно повторяет Герберштейна Адам Олеарий. Указ.соч.. С. 287.. Самым тяжким средством наказания он считает кнут. Видимо играет роль то обстоятельство, что в странах Европы кнут не был распространен и телесные наказания развивались на иной основе. Описывая экзекуцию кнутом, он сообщает, что мужчины получали по 20-26 ударов, женщина -- 16. Удары кнутом тщательно контролировались приставами и ими же прекращались. Только те лица, кто совершил какие-то «великие преступления», были забиты до смерти Там же. С. 290.. Показательно, что «современник» Уложения Григорий Котощихин, описывая тяжкие экзекуции кнутом, о смертельных последствиях не говорит Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. - СПб., 1906. С. 115..
Олеарий приводит примеры влияния на уголовное право религиозных верований. «Покаявшегося» слугу упомянутого выше Тимошки -- Лжешуйского (как нарушителя присяги царю) приговорили к отрубанию пальцев на правой руке. Однако потом заменили на левую руку, дабы виновный мог креститься Адам Олеарий. Указ.соч. С. 254..
II. ТЕЛЕСНЫЕ НАКАЗАНИЯ В УЛОЖЕНИИ 1649 Г.
ПРОБЛЕМА УСТРАШЕНИЯ И ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ УГОЛОВНЫХ КАР

Как в дореволюционной, так и в советской литературе вопросы уголовного права в Уложении рассматривались наиболее часто, поскольку кодекс воплотил в законченном виде наиболее важные черты и принципы русского средневекового закона. Почти все исследователи сходятся во мнении, что кнут предусматривался в нем примерно в 140 случаях. Достаточно подробно рассматривались конкретные случаи применения телесных наказаний, процедура их реализации, некоторые особенности. Большинство исследователей подчеркивали значение принципа устрашения, как главного принципа Уложения. Можно согласиться с тем, что устрашение играло важную роль в карательной политике государства, особенно в эпоху крестьянских войн. Однако во многих работах, и особенно в советских, устрашение провозглашается единственно возможным принципом наказаний средневековья. Ограничившись констатацией этого принципа, нельзя раскрыть сложного содержания средневекового правосознания и права. Поэтому важнейшее внимание мы уделим рассмотрению вопросов, связанных с более глубоким и реальным пониманием направленности наказаний той эпохи.
Терминологически устрашение выражено в формуле Уложения об «учинении» виновному «нещадного» и «жестокого» наказания. Оговоримся, что подобная терминология вовсе не означает отношения государства лишь к социальным низам. Она относится и к служилым ратным людям, и к помещикам, и к служащим государственного аппарата. Уже этот факт должен удерживать исследователей от однобоких оценок.
Во многих работах иллюстрацией устрашения служит терминологическая формула Уложения -- «на то смотря другим неповадно было делать так», причем указывается на ее большую распространенность. Анализ текста Уложения показывает, что такие мнения иллюзорны. Формула эта весьма редка и далеко не однозначна. В двух первых, наиболее важных главах Уложения -- о церковных преступлениях и особе государя -- она отсутствует вообще. Очень показательно, ведь речь идет об опаснейших политических преступлениях. Впервые формула встречается в ст. I гл. III, по которой за оскорбление кого-либо в присутствии царя или на его дворе полагалось «заплатить обесчестье» и отсидеть две недели в тюрьме. Невозможно обнаружить здесь никакого устрашения. Двухнедельное заключение -- скорее моральная, чем устрашительная мера, и формула «неповадно» означает не страх, а нравственное унижение преступника. Еще раз формула встречается в статье о применении батогов и тюремного заключения для воинских начальников (сотенных голов), без ведома высших властей самовольно отпустивших ратных людей со службы (ст. 16 гл. VII). И сказав им вину «при многих ратных людях», применить наказание, «чтобы на то смотря иным сотенньм головам неповадно было так делать». Опять-таки смысловая нагрузка падает больше на моральную сторону -- на позор публичного наказания. Стоило ли ограничиваться сравнительно легкими батогами, если роль устрашения мог вполне выполнить кнут?
Не удалось обнаружить источников, прямо раскрывающих психологическое отношение наказуемых к телесным карам, к Степени их тяжести. Без этого можно лишь приблизительно интроспектировать значение устрашения в сознании людей как доминирующего юридического фактора. Конечно, в жестокости кнута, который мог сыграть роль замаскированного орудия казни, сомневаться не приходится. Но интересны следующие факты. Согласно морали XVI-XVII вв., люди часто предпочитали перенести жестокие побои от правежей, нежели выплатить деньги. А ведь последствия правежей были столь тяжелы, что наказуемых отвозили домой на телегах. И длилась экзекуция не день и не два. И все-таки предпочитали пытки! В русских народных юридических пословицах отражена не устрашающая роль кнута, а целесообразность его применения. «Доносчику -- первый кнут». «Кнут не мука, а впредь -- наука». «Кнут не мучит, а вперед учит». «Кто плут, для того сделан кнут» Иллюстров И. Юридические пословицы и поговорки русского народа. -М., 1885. С. 72..
Третий случай употребления формулы зафиксирован в статье о недобросовестной покупке запасов воинскими чинами, за что они выплачивали двойную сумму и отдавали купленное. Здесь вообще нет речи ни о тюрьме, ни о кнуте. А как может проявляться устрашение в материальных взысканиях? Трудно обнаружить устрашение и в ст. 25 гл. VII, устанавливающей материальные взыскания за поклепные иски, и в ст. 20 гл. Х, запрещающей подачу прямых исков государю, минуя соответствующие приказы. За нарушения назначались батоги, а «кто почестнее, и того посади в тюрьму на неделю, чтобы на то смотря иным неповадно было так делати». Неделя тюрьмы никак не может быть устрашительной, а батоги -- далеко не самый страшный вид телесных кар. Здесь, скорее, проявляется стремление государства к принудительному обеспечению правопорядка.
Впрочем, довольно редко встречается и прямая связь с устрашением. Оговоренный на следствии «обысными людьми», якобы, ложно, и подавший об этом челобитную, но не доказавший ничем ложность обвинения, получал «жестокое наказание, велеть его бита кнутом нещадно, чтобы на то смотря иным неповадно было так делать». Но здесь идет речь о связи с «лихими людьми», и кнут действительно выполняет функцию устрашения, но в данном случае это было традиционно (ст.ст. 198. 199 и др. гл. Х).
Целый ряд статей Соборного Уложения назначали кнут и батоги за лжесвидетельство, мздоимство, нарушения деятельности судебно-административного аппарата (ст.ст. 5, 8, 9, 13, 14, 16, 141, 142, 148, 154, 186, 191 и др. гл. Х). Действия такого рода издавна влекли применение кнута, что зафиксировано еще в Судебнике 1550 г. Ничего принципиально нового, на наш взгляд, Уложение не вносит. Следует лишь отметить, что назначение батогов по Уложению (вместе с тюрьмой и штрафами) имеет место за бесчестье высокопоставленных лиц -- патриарха, митрополита и т. д. Деньги у оскорбителей «выколачивали» (ст.ст. 28-31, 92, 93 гл. Х). Ранее Судебник царя Федора основной упор наказаний за бесчестье делал на штрафы. В начале XVII в. Я. Маржарет пишет об альтернативном взыскании за бесчестие -- или штраф, или батоги. Теперь законодатель совместил обе формы, и ситуация, несомненно, была выгодна феодальным верхам.
Применение телесных наказаний вместе с денежными взысканиями против корыстных правонарушений (ст. 5, 6 и др. гл.1Х) свидетельствует о сохранение функции кнута как унифицированного средства наведения правопорядка принудительными методами. Следует учитывать, что Соборное Уложение было принято в период острых общественных конфликтов и в силу этого гибко подходило к проблеме репрессий. Недаром некоторые жестокие указы о членовредительстве и казнях принимались помимо Уложения.
Даже самые Одиозные статьи Уложения о членовредительстве, наиболее варварской форме наказания, не дают оснований для их однозначного толкования как страшительных. Еще М. Ступин выделил наиболее принципиальные виды членовредительства -- отрубание рук, урезание уха, носа, языка, ноздрей. Без специального анализа такой «набор», вне всякого сомнения, создает впечатление необузданной жестокости. Не отрицая в целом устрашительной направленности таких наказаний, выделим здесь иную смысловую нагрузку их применения. Отсечение рук предусмотрено ст.ст. 4, 5, 9 гл. III Уложения. В первой из них речь идет об обнажении оружия (без всяких последствий) в присутствии государя, во второй о нанесении ранений кому-либо на государевом дворе. Обе статьи построены по принципу символического талиона, когда наказание обращено на виновный орган, нарушивший уголовно-правовой запрет. Символическое значение особой неприкосновенности личности государя лежит в основе такой ситуации. Поскольку в XVII в. в условиях символизации права талион был своеобразной инвариацией «справедливости», недопустимо ограничиваться в данном случае лишь указанием на устрашение. Статья 9 предусматривает отсечение руки за третью кражу на царском дворе. За первую и вторую кражи применялись соответственно наказание кнутом и полгода тюрьмы. Вспомним, что в XIV в. даже за вторую неквалифицированную кражу могла назначаться казнь. Здесь же третья кража, да еще на государевом дворе, не каралась смертью! О чем это говорит: об устрашении или о либерализации закона? С точки зрения устрашения более показательны ст.ст. 28, 29 гл. VII о наказаниях ратных людей. «Нещадный» кнут назначался за кражу ружья у сослуживца, отсечение руки -- за кражу воинской лошади. Но примем во внимание, что это имело место в армии, а там принудительная дисциплина особенно строга.
Уложение повторяет старую формулу -- отсечение руки у под и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.